Фиктивный брак госпожи попаданки (СИ)

— Ну, здорово же получилось! — улыбнулся он и выпутался из моих объятий.
Он ведь уже «не маленький, Тесса!».
— Да, очень, — я украдкой смахнула навернувшиеся слезы.
Боже мой, какой эмоциональной меня сделала беременность, а шла ведь только седьмая-восьмая неделя!
— Так, я буду ждать вас на вокзале! — Уильям помахал мне рукой и запрыгнул в экипаж, в котором я приехала.
  
Затем он и Кэтти скрылись из вида, а я с прищуром посмотрела на мужа.
— А на чем сюда вы добирались?
Тот пожал плечами с независимым видом.
— Только не говори, что позволил ему управлять паромобилем, — я набрала воздуха, чтобы возмутиться, но Эдвард, быстро оглянувшись, притянул меня к себе и закрыл рот поцелуем.
Сработало, как и всегда. И даже лучше, чем в самом начале нашего брака.
— Только вдали от города, не переживай, — произнес он, когда мы оторвались друг от друга.
Закатив глаза, я только покачала головой. Правило о том, что первые сорок лет самые сложные в жизни любого мальчика, работало и в этом мире тоже. И даже с невозмутимыми, холодными, каменными герцогами.
— Милорд, миледи! — я едва успела оправить сбившуюся блузу, когда на небольшую площадь перед станцией, на которой мы стояли, прибыли еще два экипажа.
Здесь мы не ждали множества гостей, только нескольких корреспондентов, потому что торжественное открытие планировалось осветить в городских газетах. На вокзале обещался быть даже градоначальник! И совершенно точно будут все те, кто громче всего возражал против моей идеи и проголосовал за ее запрет.
— Доброго дня, господа, — я приветливо улыбнулась показавшимся из экипажей журналистам.
Эдвард — сама сдержанность на людях — едва заметно кивнул.
Мы ответили на несколько банальных вопросов, и все вместе прошли к станции. Раньше здесь был голый перрон, даже без навеса от непогоды, а теперь появилось просторное помещение, поделенное на зоны: место для отдыха всех пассажиров, место для женщин с детьми, курительный угол, небольшой киоск со всякой мелочевкой в дорогу и будка, где можно было приобрести еду.
Вместо высоких гостей, которых мы встретим на вокзале, здесь сегодня собрались рабочие фабрик Эдварда и их семьи. Как я и мечтала, многие женщины с радостью согласились поработать и на моем начинании, пусть и четверть смены, ведь почти у всех были маленькие дети.
— Ваша светлость, Ваша светлость! — раздавалось со всех сторон, пока мы пробирались сквозь плотную толпу к перрону, попутно пожимая руки и поглаживая детишек по макушкам.
Здесь царило ощущение какого-то абсолютного счастья, словно наступило Рождество. Мне казалось, еще немного, и я взлечу — такая легкость ощущалась на душе. Я украдкой поглядывала на Эдварда, который уверенно шел чуть впереди, держа меня за руку, и представляла, как вечером расскажу ему о ребенке… В животе бабочки не просто порхали, они там кувыркались и выделывали различные кульбиты.
— Что вы чувствуете, милорд? — выкрикнул кто-то из толпы, когда вы добрались до перрона и вновь оказались на свежем воздухе.
Сбоку от нас стоял паровоз с одним-единственным вагоном. Эдвард ругался, что будет очень расточительно проехаться на нем, ведь кроме нас внутри никакого не будет. Я же возражала, что иногда нужно быть расточительными и сорить деньгами перед другими. Особенно после нескольких лет, когда дело всей его жизни балансировало на тонкой грани.
— Я доволен, — скупо улыбнулся Эдвард, — и очень благодарен, — прибавил он, а затем протянул мне руку, помогая зайти в вагон.
Толпа позади нас взревела и зашлась аплодисментами. А паровоз тронулся, постепенно набирая ход.
Вагон второго класса, в котором мы оказались, представлял собой несколько купейных отсеков, отделенных друг от друга перегородками. В каждом — по две скамьи, обшитых мягкой тканью, столик между ними, красивые занавески на окне. До внутреннего убранства у меня пока еще не дошли руки, эти изменения я оставила на потом.
Эдвард остановился в проходе, наблюдая в маленькое окошко, как мимо проплывала станция, вскоре оставшаяся позади. Вагон мягко покачивался и поскрипывал, скользя по рельсам.
Помедлив, я подошла к мужу и удивилась, каким строгим сделалось вдруг его лицо.
— Это было бы невозможно без тебя, — сказал он и искоса на меня посмотрел.
— Это неправда, — я покачала головой и улыбнулась. — Ты бы без меня справился. А вот я — нет.
Он изумленно изогнул бровь. Я встала сбоку и прислонилась головой к плечу, и сразу же почувствовала, как его ладонь легла мне на талию.
— Даже не верится… — прошептала я. — Что мы дошли до этого момента.
— Мне тоже, — отозвался он, и хватка на мгновение стала чуть жестче. — Я, кстати, хотел поговорить с тобой, — Эдвард запнулся, что было для него нехарактерно, а потом и вовсе отвернулся от окна, чтобы смотреть мне в лицо.
— Я знаю, что тебе было важно сделать все это, Тесса, — сказал он с очень серьёзным видом.
— Что-то случилось? — сразу же нахмурилась я. — Ты меня пугаешь, Эдвард.
— Подожди, — он резко мотнул головой. — Дослушай меня. Так вот. Я знаю, что тебе было важно, чтобы твои начинания увидели свет, и я рад, что это случилось…
— Но?.. — поторопила я, и сердце болезненно сжалось.
Неужели он сейчас скажет, что не хочет, чтобы я продолжала делать то, что делала? Что ему не по статусу такая жена?..
— Но я очень хочу, чтобы у нас с тобой была настоящая семья, — Эдвард заглянул мне в глаза.
Столько эмоций было в его взгляде! Но ни одной, которая подтвердила бы мои опасения.
— Я тоже хочу, — прошептала поспешно, чтобы он не истолковал неверно мое молчание.
— Да? — его лицо чуть разгладилось, и ушло напряжение из поворота головы. — Я хотел бы, чтобы у нас родился ребенок. Или несколько. Но тебе придется оставить дела ради этого…
— Он уже… — вырвалось у меня невольно.
— Что?..
— Он уже есть. Ребенок, — прошептала я и подняла на застывшего мужа сияющий взгляд. Затем взяла его ледяную руку и прижала ладонь к своему животу. — Я хотела сказать тебе вечером, но не получилось. Я беременна. Ты станешь отцом.
— Тесса! — только и смог воскликнуть Эдвард, а потом резко подхватил меня на руки и закружил прямо в узком коридоре.
А опомнившись, бережно опустил на пол напротив двери в купе.
— Когда ты узнала?
У меня чуть слезы из глаз не брызнули, таким счастливым Эдварда я не видела никогда прежде. Ни в день одобрения патентов, ни в день открытия второй фабрики. Никогда.
— Недавно, буквально на дн…
Я не успела договорить.
Раздались издевательские, медленные хлопки с оттяжкой.
— Как трогательно.
Я не слышала этот голос почти полтора года. А до этого — лишь несколько раз.
Но мгновенно узнала его обладателя. Маркиза Хантли.
Который вышел из самого дальнего купе, а теперь приближался к нам.
— Меня чуть не стошнило, — но так даже лучше, — юродствуя, выплюнул он.
Одним жестом Эдвард задвинул меня за спину и встал между мной и маркизом. Тот насмешливо приподнял брови, а затем отодвинул полы сюртука, показывая что-то.
Я не видела, что там, но испугалась, когда муж дернулся и выругался.
— Что тебе нужно? — спросил Эдвард, стараясь говорить спокойно.
Маркиз Хантли изменился до неузнаваемости. Отрастил огромную кустистую бороду, сжег или перекрасил волосы и брови, приклеил на нос бородавку, на голову нацепил кепку, а из одежды обрядился в костюм обедневшего дворянина, чье состояние было пущено по ветру. Наверное, столкись с ним на улице, я бы его не узнала.
— Отпусти мою жену, и давай поговорим, как мужчина с мужчиной, — вновь предложил Эдвард.
  
У меня ладони от страха заледенели, а по шее и плечам разбежались мурашки.
— Нет, — глумливо оскалился маркиз. Он стоял уже от нас в нескольких шагах. — Я не хочу ни о чем говорить. Но я рад, что сегодня сдохнете не только ты с женушкой, но и ваш выблядок, — и он потянулся куда-то за пазуху.