Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
Копченый отдал нам свое ружьё с патронами и велел хорошенько ему врезать, да так, чтоб синяк остался. У меня не выходило, и тогда Аня двинула ему прикладом ружья. Для виду, будто он совсем не причём и сам пострадал. Открыл ворота, и мы сиганули. Недалеко, правда. Снегу всё‑таки навалило уже немало, и ноги вязли. Да и одеты были легко. На ферме тепло, там печь топили для скота.
– Откуда у вас появились рюкзаки? – заметил вдруг дед.
– Мы двинулись в сторону леса и забрели в какой‑то дом, – ответила девушка. – Прямо на опушке стоял. Бревенчатая изба, обитая узкими досками и выкрашенная зеленой краской, была пустой. Кроме этих двух… Два парня там лежали мертвые на полу.
Мы сначала испугались. Вдруг они обернутся. Я зарядила ружьё. У отчима похожее было. Аня пнула одного, тот не реагировал. Затем другого… Повезло. Просто умерли и всё. Странно, правда. Никаких явных ранений у них не было. Может, голодные замёрзли или отравились чем. Сняли мы с них пуховики и рюкзаки пустые. Больше ничего и не было.
А дальше вы знаете. Мы бродили дня три по лесу и наткнулись на ваш санаторий.
– Санаторий? – серьезным голосом сказал Серёжа.
– Здесь как в раю, – улыбнулась Катя.
– Значит так, девушки, – стукнул по столу кулаком Сергей. – Здесь не дом отдыха, и если хотите остаться, придется также много работать. Эта еда нам досталась с трудом. Люди рисковали за нее своей жизнью, а некоторые умерли, защищая. Эти дрова для камина и бани, комфортный туалет и надежный забор, защищающий от проникновения случайных зомби, и многое другое – результат упорного труда и недоедания близнецов. Ребята с утра до вечера валили деревья, таскали, пилили и рубили, питаясь раз в сутки. Если вы не готовы помогать и полностью подчиняться мне как смотрителю и Николаю Николаевичу в мое отсутствие, то нам лучше сразу расстаться. Мы строим новую жизнь. Без вранья, предательств и вражды. Злу нет места в нашем доме.
Серёжа встал и хотел было расставить чистые тарелки под рыбную похлёбку на столе, Аня быстренько вскочила и сама начала заниматься этим.
– Ты сказала, как в раю, – посмотрел молодой смотритель на Катю. – Возможно. Только в нем придется работать, а не отдыхать. Готовы?
– Да, – ответила Катя.
– Мне у вас очень понравилось, – ответила Аня и посмотрела на Пашку. – Я бы очень хотела остаться.
– Больше чем три года назад мы потеряли свою семью, – добавила Катя. – По‑моему, теперь мы обретаем новую.
– Отлично, – произнес Сергей. – Сейчас зима, поэтому в лесу дел мало. На вас будет этот дом. Создайте в нем уют и поддерживайте чистоту. Первая комната заперта. Там склад с провизией. Доступ к ней только с Николаем Николаевичем. Третья комната заперта, мы так ее и не открывали. Узнайте, что там. В четвертой какая‑то картотека или библиотека, в общем, бумаг много. Выясните, что за документы и нужны ли нам они. На втором этаже тоже четыре комнаты, но с кроватями. Там нормальные матрасы, одеяла и подушки. Короткие немного, лагерь‑то детский был. Спать там без отопления холодно. Придумайте что‑нибудь тут. Не дело братьям на полу дрыхнуть, да и диваны больше для гостей подходят.
Аня разложила половником по тарелкам рыбный бульон. Серёжа нагнулся, чтобы понюхать, и довольным голосом произнёс:
– А теперь давайте есть.
Глава 10
Борис Валентинович сидел на толстом берёзовом полене возле русской печи и смотрел в приоткрытую дверцу подтопка. Дрова в нём приятно потрескивали. Огонь отражался в стёклах очков мужчины.
В доме было две комнаты. В первой находился Борис, Галина со своим мужем Виктором. Еще двое стрелков с ружьями сидели на табуретках у входа. Во второй комнате, несмотря на то, что за окном пока было светло, на полу спали несколько человек. В верхней одежде на самодельных матрасах, набитых сухой соломой.
Галина сидела на стуле за круглым столом с свисающей почти до пола скатертью. Смотрела на Бориса и размешивала посеребрённой чайной ложечкой сахар в граненом стакане, вставленном в подстаканник. Виктор сидел на небольшой кровати с другой стороны комнаты и изучал содержимое рюкзака гостя.
– Так откуда ты узнал про деревню и девочку? – прервала тишину женщина.
– Мне нужно поговорить с вашим старшим, – серьезным голосом ответил Борис Валентинович, снял очки и убрал их во внутренний карман телогрейки. – У вас должен быть староста или просто главный.
– Я главная, – уверенно ответила Галина и отхлебнула из стакана. – До недавнего времени старших у нас не было. Теперь всё поменялось. Можешь говорить со мной.
Борис собрался с мыслями и хотел было рассказать про блокнот и записи в нем. Наставник думал, как это сделать помягче, не упомянув про воровство отца девочки. Но его опередили. Мужчина увидел, как Виктор достал ежедневник из рюкзака и начал читать. Сердце Бориса забилось в два раза чаще. Лицо покраснело. Волнение… Страх… Тревога. Наставник пытался думать, но мысли не приходили в его голову. Пол поплыл под ногами, и мужчина прижался плечом к кирпичной печи.
Спустя несколько секунд разум вернулся, и опытный выживший стал мысленно разговаривать сам с собой, смотря в одну точку.
«Что это?» – подумал мужчина. – «Что со мной? Идиот. Зачем ты взял с собой блокнот? Хотел показать девочке. Даша бы узнала почерк отца и доверилась мне. Тебе собаки мало? Мало… Она могла подумать, что ее папашу прикончил я. И теперь пришел за ней? Зачем? Не знаю, я ничего не знаю… Просто взял блокнот и всё. Это на тебя не похоже, Борис. Читает. Уже половину прочитал. Ну и что? Ты‑то здесь при чем? Твоей вины нет. Наоборот… Ты решил помочь, поэтому и пришел. Разве ты обокрал их склад? А ну соберись».
– С тобой всё хорошо? – спросила Галина.
– Душно у вас, – Борис демонстративно расстегнул верхние пуговицы телогрейки. – При покойнике был блокнот.
– Ага, и, похоже, не только он, – громко произнес Виктор. – Галя! Эта скотина подставила нашего сына. Отец Дашки стащил ресурсы со склада и спрятал в лесу. В тот день он не собаку уводил подальше, а продукты хотел перепрятать поближе.
Галина вскочила и отвернулась к окну. Женщина плакала и не хотела, чтобы видели ее слезы.
– Зачем ты пришел? – дрожащим голосом спросила Галя.
– Я прочитал блокнот, и стало жалко девочку, – тихо ответил Борис Валентинович. – Покойный написал, дочку выгонят за ворота без него, а это верная смерть. У нас убежище, есть тепло и еда. Девушка, которая присмотрит за Дашей. Подскажет, научит, у нее будет новая семья.
– Жалко? – взревела Галина, обернувшись. – А моего сына тебе не жалко? Эти нелюди избили Димку и вышвырнули на мороз за то, чего он не делал. Этот гад стоял и поддакивал. Вместе со всеми бил и судил невиновного.
– И твоего сына мне жаль, – стараясь не повышать тон, произнес Борис. – Но ничего поделать уже нельзя. Даша не виновата в том, что сделал ее отец. Знаешь, я тоже потерял и дочку, и жену. Кому как не мне тебя понимать.
Голос Бориса Валентиновича немного дрожал от волнения и срывался. Мужчина никогда не умел убеждать, переговорами всегда занимался Сережа.
Галина села на место и одним глотком допила чай.
– Я их убила, – гордо подняла подбородок кверху женщина. – Всех, кто голосовал тогда за убийство моего сына.
– А эти? – Борис кивнул на стрелков у входа.
– Эти воздержались, – продолжила Галина.
Женщина взяла с подоконника маленький пузырек с успокоительным средством. Накапала в ложку несколько капель и выпила, морщась от неприятного вкуса.
– Другие раскаялись и молили о прощении, – добавила Галина. – Но, как говорится, «око за око, зуб за зуб». Девчонка действительно нам не нужна.
В сенях раздался шум и топот. Голоса мужчин и лай собаки на улице. Галина вышла на несколько минут и вернулась.
– Ну вот и всё, – сказала женщина. – Дело сделано.
– Какое дело? – поинтересовался Борис.
– Мужики увели Дашку подальше от коммуны и вернулись, – глаза Галины заблестели, то ли от слез, то ли от возвращения из холода в тепло. – И вам теперь проблем меньше.