Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
Комната смотрителя находилась сзади и отделялась от общего зала кирпичной стеной. Диван для гостей, на котором смотрительница сама же и спала. Журнальный столик на колесиках и мягкое кресло. С краю дивана лежала незаконченная детская вязаная шапка, спицы, шерстяная пряжа и очки. В дальнем углу от двери стояла двухъярусная кровать небольших размеров, видимо, детская.
– Меня зовут Лидия Михайловна, – четко и внятно произнесла бабушка, убирая свое вязание с дивана. – Присаживайтесь, будем говорить.
Борис и Маша прошли к дивану и аккуратно на него присели. Двое мужчин с ружьями закрыли дверь и встали у входа снаружи.
– Я Борис Валентинович, а это Мария, – представился наставник. – Со станции Бякино мы.
Борис и Лидия некоторое время молча смотрели друг другу в глаза.
– Так значит, вы тот самый смотритель, что заставлял Крантика таскать дрова и мыть полы с утра до вечера за горсть макарон? – прервал неловкую тишину Борис. – Наслышан про вас и ваши кредиты.
– О нет, то муж мой был покойный, – ответила смотрительница. – Ну да, не будем о нем, о мертвых либо хорошо, либо ничего. А вы, значит, те герои с соседней станции, что спасли нас от собак? К сожалению, ничем помочь не могли. Оружие у нас появилось только после смерти прежнего смотрителя. Муж категорически был против огнестрела в убежище. Как там Грант?
– Гран погиб, – печально ответил Борис Валентинович и снял кепку. – Это трагичная и долгая история.
– Ну вот еще один ребенок погиб, – не сдержала слезы хозяйка станции. – И снова каким‑то образом рядом вы. Я все еще жду объяснений.
Борис рассказал ей о Федоре, его уговоре с Сидоровичем и целом мешке в награду, лежащем на станции Бякино. О похоронах носильщика и его решении завершить сделку. Лидия Михайловна слушала и вытирала слезы розовым платочком.
Снаружи станции раздались два выстрела. Смотрительница вскочила и выбежала из комнаты. Борис хотел последовать за ней, но бабушка быстро вернулась и, присев в кресло, радостно сообщила:
– Это были не мои правнуки в рюкзаках, просто похожие дети. Даже не знаю можно ли теперь радоваться.
Затем смотрительница хлопнула три раза в ладоши, дверь в комнату открылась, и в нее вошла симпатичная ухоженная женщина лет сорока с самоваром в руках. Поставила его на журнальный столик и быстренько сбегала за керамическим заварочным чайником и подносом с чашками на блюдцах.
– Средняя моя дочка, – кивнула бабка на женщину. – Никак замуж не отдам. Пятый десяток пошел, все в девках ходит. Как она вам, Борис Валентинович? Вы мужчина видный. Может, заберете ее к себе, а то сидит на моей шее без толку.
Женщина заметно покраснела, но продолжила наливать кипяток из крантика самовара в чайничек:
– Что ты такое, мама, говоришь? – стеснительно и еле слышно проговорила дочь.
– Молчать! – почти крикнула на нее Лидия Михайловна. – Сама не можешь, значит, я тобой займусь. Мне жить осталось два понедельника, что с тобой станет тогда?
– Так что у вас за терки со смотрителем станции Гыркино? Может, расскажете? Авось помогу советом или, может, делом.
– От чего не рассказать? Слушай на здоровье, сынок, коли не лень, – хозяйка села в кресле поудобнее.
– Только мне надо выйти на минутку, – перебил ее Борис. – Пригласить нашего третьего члена отряда.
– Наташка, неси еще одну чашку, – скомандовала смотрительница.
Глава 5
– Когда умер муж, – начала свой рассказ Лидия Михайловна. – Уже на третий день пришли наемники Сидоровича. Постояли у вырытой могилки, посмотрели, как мы его хороним, даже выразили соболезнования, черт их за ногу. Цветов где‑то нарвали. А по окончании мероприятия поставили меня перед фактом. Мол, муж мой покойный должен их шефу много ресурсов, они всё в патроны переводят, валюта, значит, такая.
– На что он занимал? – перебил Борис Валентинович.
– Ты шутишь, родной? – ответила хозяйка станции. – В первый раз от них услышала. Муж мой хоть и был редкостный болван, но не до такой степени, чтобы к барыгам в долговую яму лезть. Врет всё, проклятый. Дали сроку с два месяца, и детей забрали в качестве залога, значит. Я хотела вон Наташку мою предложить вместо правнуков, может, приглянулась бы там кому, но те ни в какую. Детки эти – моей старшей дочки внуки. Мужики хотели возразить, но куда тут попрешь против наставленного дула автомата. Наемники очередь дали прямо перед ногами. Именно после этого я сняла запрет на оружие и купила своим родственникам ружья. Да‑да, все, кто помогает мне со станцией, – моя родня. Три дочери, сын с невесткой, зятья и внуки, а уж «седьмой воды на киселе» сколько желает примазаться к кормушке, я молчу. Собрала необходимое количество и отправила сына забрать детей.
– И что же дальше? – Борис допил свою чашку чая и посмотрел на Наташу.
Та быстренько подошла, налила еще из чайника и разбавила кипятком из самовара.
– А дальше сын отнес большущий рюкзак с провизией и две спортивные сумки с патронами на станцию Гыркино, а там ему сказали, что дети находятся в другом месте, привезут их позже и сами доставят живыми и невредимыми, – бабушка достала платок и вытерла слезы.
– Вернулся, значит, ни с чем, – покачал головой Борис.
– Да такой же бестолковый, как и его папаша, – ответила смотрительница убежища. – Но идти согласился только он, да и вынослив и крепок. Мать деток еще рвалась, да куда там, она два месяца ревет, вся обессилила.
– А муж ее? Отец детей? – уточнил Борис Валентинович. – Чего не пошел?
– На том свете он, – бабушка показала указательным пальцем наверх. – Детки‑то погодки, вот как Настя вторым была беременна, так и помер. Поставил с друзьями в лесу брагу в бочке на каких‑то там корешках, ну и напробовались дурни. Возле нее их всех и нашли бездыханных.
– Ясно, а как, Лидия Михайловна, нам бы с сыном твоим поговорить?
– Чего уж проще, опять, наверное, баклуши бьет бездельник.
Бабка хлопнула в ладоши, дверь приоткрылась, и в щель просунулась мужская голова со стрижкой «под Котовского».
– Позови Мишанечку сюда, да побыстрей, – скомандовала смотрительница станции‑музея портретов.
Мужчина кивнул и мгновенно удалился. Вернулся через пару минут и неуверенным голосом произнес:
– Нету.
– Как это нету, – левый глаз старушки задергался. – На чердаке смотрел? Жену его спрашивал?
– Так в том‑то и дело, – мужчина от волнения начал немного заикаться. – Люди говорят, после того как мы пристрелили тех двух зомби, он ушел со станции вместе с женой.