Вселенная «Станция Бякино». Трилогия (СИ)
Незаметно для всех стемнело.
Друзья залезли по деревянной лестнице на чердак и устроились на своих матрасах. Помещение под крышей казалось уютным и безопасным. На полу слой сухой соломы, а на стропилах – пустые ульи ос. Хотя импровизированные лежанки придвинуты к горячей кирпичной трубе печи, находящейся в зале ожидания на первом этаже, все равно было прохладно. Чердак полностью продувался через небольшое окошко с деревянной ставней с одной стороны и дверной проем без двери с другой. Маша встала, закрыла деревянную дверцу окошка на крючок и легла обратно.
Друзья лежали молча и смотрели на тусклый свет керосиновой лампы, заботливо выданной смотрительницей во временное пользование.
– Что думаете? – поинтересовался вдруг Борис Валентинович.
– Жалко детишек, – тихо ответила Мария и повернулась на бок в сторону мужчины.
– А мне мать их жалко, – добавила Ю и тоже повернулась к соседям по матрасам. – Даже не знаю, что бы со мной стало на ее месте. Наверное, пошла бы вдоль рельс куда глаза глядят и на колени упала перед Сидоровичем.
– Ага, он бы тебя сразу определил в рабство, – в глазах Маши отражался свет керосинки. – И детей своих точно не увидела бы больше. Не стал бы связываться со слабым человеком. Может, пообещал бы чего поначалу, дабы сама на всё была готова, а потом, наигравшись вдоволь, отдал бы на растерзание своим шнырям.
– Откуда такие выводы? – спросила Ю. – Ты же мало с ним знакома, в основном с его покойным папашей терлась.
– Фу, что за выражение «терлась», – нахмурила брови Маша. – Ты же знаешь всю историю. К чему всё это. Выводы такие оттого, что всем известно: «яблоко от яблони недалеко падает». Вспомни, как он меня подставил и хотел убить.
– Ну не убить, предположим, а вернуть, – Ю немного засмущалась от мысли, не говорит ли она чего лишнего. – Впрочем, вернёмся к детям.
– А что мы можем…
Фразу Бориса Валентиновича прервал скрип деревянных ступенек приставленной к стене лестницы. Кто‑то тяжелый медленно поднимался на чердак. Мужчина встал, достал свой пистолет, снял с предохранителя и, взяв в руку светильник, подошел к проему. Ю тоже поднялась, быстро вставила магазин в винтовку и ловким движением отправила патрон в патронник. Зашла за одну из подпирающих крышу стоек и, высунувшись, прицелилась в район выхода.
Скрип слышался все отчетливей, и вскоре над уровнем пола показалась голова:
– Еще не спите? Есть разговор.
Голова оказалась смотрительницы Лидии Михайловны. Борис протянул ей руку и помог подняться.
– Чего лестницу не подняли наверх? – Бабушка облокотилась на одну из деревянных перекладин и пыталась отдышаться. – Зомби знаете какие бывают шустрые, запросто забираются по ступенькам. Не сразу, правда, но удается чертятам.
– Мы подумали, ваши ребята ее уберут, – ответил Борис. – Могу только предложить присесть на матрас.
– Посмотрите на него, какой мужчина, – серьезным голосом произнесла смотрительница. – Наверняка у тебя уже и жена есть. Такие на вес золота нынче. А к моей Наташке всё‑таки присмотрись. Отдам и второй женой, пропадет она без меня. Слишком доверчивая и добрая. Умеет вкусно готовить, было б из чего, конечно, стирает белье и вяжет спицами.
– Вяжет? – переспросила Маша, хотя четко слышала, что сказала старушка. – Что конкретно она может связать?
– Эмм… Дай‑ка подумать, – бабушка полностью закрыла левый глаз, правый закатила назад. – Носки теплые шерстяные может, варежки, шарф прилично получается, сама такой ношу зимой, шапки.
– А свитер? – добавила девушка.
– Свитер не знаю, – ответила Лидия Михайловна. – Но она быстро учится. Если найдете где‑то журналы с выкройками и пряжу, уверена, что сможет.
Хозяйка станции повернулась к Борису и продолжила разговор:
– Так что? Заберешь, сынок? Сердце мое не будет знать покоя, пока дочь не пристроена. Я же не просто так с приданным отдаю. Первое время провизии вам обоим за глаза хватит. Не придется беспокоиться. А дальше, если буду жива, посмотрим. Да я уверена, ты и сам можешь о себе позаботиться. На старость лет стала видеть людей насквозь. Вот только Мишаню своего недосмотрела.
– Жена моя умерла в первый же день эпидемии вместе с дочкой, – Борис снял очки и убрал в нагрудный карман куртки. – Лидия Михайловна, скажи, а пряжи на станции много?
– Для тебя много, если поладим, – не успокаивалась старушка.
Бабушка села на матрас и тихонько заплакала:
– Правнуков не сберегла, теперь и остальных не спасу. Приедут наемники этого барыги и всех тут положат. Вы же понимаете, что, если даже мы соберем им еще раз ресурсы, они на этом не остановятся. Предлог‑то выдуманный. Так и будут нас доить до конца.
– Может, и не выдуманный, – Борис Валентинович взял керосиновую лампу в руки и сел рядом с бабушкой. – Понимаешь, какие‑то дела у твоего покойного муженька были с его убитым папашей. Это всего лишь мои догадки… Хотя оставлю пока их при себе. Скажи лучше, кто и зачем снег чистит зимой на железной дороге? Мне сказали, тут поезд пускают, когда сильно заметет, со снегоочистительным отвалом. Якобы доходит он до твоей станции и идёт обратно.
– Три зимы я тут после эпидемии, – ответила смотрительница. – И все три зимы этот локомотив сюда приходил. В первый год раз десять, во второй – один раз всего, да и погода‑то была теплой, до Нового года дожди лили. А вот на третью зиму три раза прикатывал.
– Так что же, кто‑то на нем приезжал, останавливался и сразу уезжал? – уточнил мужчина.
– Ты знаешь, теперь я начинаю вспоминать, – Лидия сунула руку в карман, достала горсть леденцов и высыпала на матрас. – Угощайтесь.
Девушки с неприкрытой радостью схватили конфеты, но после опомнились и поровну разделили на троих. Борис от своей доли отказался, и подружки еще больше обрадовались.
– Муж мой будто знал всегда, когда придёт поезд, – продолжила Лидия. – В этот день он с самого утра торчал на перроне. Даже на обед не дозваться. Говорю «поезд», потому как кроме локомотива еще вагон был прицеплен. Пассажирский, но какой‑то старый, ржавый, и окна грязные. Помню, только свет в них был, а больше ничего и не видно. И не до нас он шел, а дальше. Видишь ли, Борис, на станции Стромино три пути, это чтобы пассажирские и товарные поезда могли разъезжаться. Прямо идет дорога в город И, она объездная и ведет через сортировочную станцию. Второй путь ведет направо, он короче и тоже до города. В общем, каждый раз поезд приходил, муж с какой‑то бумагой садился в вагон, и они уезжали направо. Примерно через час возвращались уже по другому пути, и локомотив снова был спереди вагона. Супруг высаживался, и тот шел дальше. Ты думаешь, с Гыркино чистили снег?
– Я думаю, до снега им не было никакого дела, и приезжали они по другому поводу, знать бы по какому, и зачем им нужен был твой муж.