Газлайтер. Том 27 (СИ)
Она проводит пальцами по листьям — те чуть шелестят, откликаясь на прикосновение. Лакомка кивает, удовлетворённо выдыхает:
— Молодец, Элирочка. Продолжай подкармливать его «удобрением номер семь». Оно самое действенное.
Элира кивает:
— Да, Люми.
Элира хорошая. И умная, и исполнительная. И, да, иногда слишком уж часто поглядывает на Ледзора. И хоть и старается делать это украдкой, Лакомка заметила. И Кострица — тоже. А уж Кострица бдит так, что ни одна альвийка на пушечный выстрел не приблизится к её морхалу без приглашения.
Лакомка отходит, направляясь в Невский замок. В детской её вторая помощница, Молиза, занимается Олежеком. Из всех нянечек только она и не поседела рядом с маленьким телепатом — даже тот случай, когда мальчик при ней вызывал Бегемота из лампы, не выбил её из равновесия. Ну да, не зря же она в Королевстве Золотой Полдень была ни много ни мало, а палачом, и не только видела, но и собственноручно делала неприятные вещи — такие, как казни и пытки. При этом ещё троих своих сыновей вырастила, и все трое стали доблестными воинами. Так что психика у девушки — железная.
На пороге детской появляется гвардеец, приветственно прижимая кулак к груди:
— Ваше Высочество, леди Масаса прибыла.
— Проводите её в гостиную. И скажите Элире, пусть несёт туда подарок — специально для леди Масасы, — велит Лакомка и сама двигается в сторону гостиной.
Одновременно туда проводят и Масасу, а у дверей появляется и помощница Лакомки с двумя рабочими — в руках у них аккуратно упакованные саженцы яблонь. Те самые, что Данила когда-то пообещал Масасе.
Лакомка указывает гостье на подарок:
— Вот ваши саженцы, леди, — говорит графиня Российского Царства и королева Золотого Полдня.
Масаса смотрит, как рабочие ставят горшки с саженцами у стены.
— Спасибо. А где конунг Данила?
— Уехал в столицу нашего Царства. Дела государственной важности, — с улыбкой отвечает Лакомка. — Кстати, у вас очень милое платье.
Масаса почему-то недовольно хмурится, как кошка, которую обломали с миской молока. Поправляет ворот платья — обтягивающего, подчёркивающего каждую деталь её пышной фигуры. Не то с глубоким декольте, конечно, что она носила в Южной Обители, но всё же.
— Да просто… мантии в стирке, — грустно бросает Масаса. — Надела первое, что было под рукой.
— Вам есть где посадить яблони? — невинно осведомляется Лакомка.
— Разумеется. У меня большое поместье размером с целый остров, между прочим. Я не какая-нибудь бродяжка, — неожиданно резко бросает магиня и тут же осекается, поняв, что перегнула.
— Леди Масаса, я ни в коем случае не ставлю под сомнение возможности члена Организации, — отвечает Лакомка с мягкой учтивостью.
— Да, конечно, — смущенно соглашается магиня, извиняющимся тоном добавляет. — А вы с конунгом Данилой ко мне как-нибудь загляните, — предлагает Масаса, затем пожимает плечами: — Правда, я редко бываю дома.
— Тогда вы к нам снова заходите, — откликается Лакомка. — Для вас всегда найдётся лишняя чашка чая.
— Сейчас у меня миссия в соседнем мире, — признаётся Масаса. — Там — нашествие адских дикобразов. Дальние родственники уисосиков, и тоже опасные твари. Но если выберусь живой — загляну. Надеюсь, застану конунга Данилу в этот раз! — с какой-то яростью добавляет она, встряхнув шоколадными кудрями.
Лакомка улыбается чуть шире. Её забавляет, насколько разную реакцию её мелиндо вызывает у женщин — от восторга до гнева:
— Конечно, леди. Данила Степанович будет рад попить с вами чай.
* * *— Вовремя мы заглянули, — улыбаюсь я, прячась вместе с Красивой, Гепарой и Михаилом за зазубренным выступом.
Внизу, у второго выхода из пещеры, кипит бой. Пернатые глыбники рвутся в воздух, стаей нападая на незваных гостей. Оранжевый, как вожак, мчится первым. Он ныряет к проходу, бросается с клекотом — и сталкивается с лавиной врагов.
А ими оказываются вепри, выскакивающие из туннеля. Конечно, это не наши земные вепри, а аномальные: размером с быков, мохнатые, с ледяными, почти прозрачными клыками.
— Какие огромные! — поражается Гепара, становясь ко мне ближе.
— А по-моему, милахи, — замечаю, и мутантка удивлённо вскидывает гепардовые ушки.
Правда, лично мне как телепату эти вепри куда симпатичнее глыбников по чисто прагматичной причине: их проще взять под контроль. Пока глыбники сцепляются с противником, я выпускаю ментальные щупальца и нащупываю ближайших вепрей. Отбираю тех, что покрупнее и ещё не ранены. Десяток нашёл — беру.
Ментальные импульсы прошивают их сознания. Программировать глыбников сложно — они с ментальной защитой, как бронированные шкафы. А эти клыкастые — как хорошо смазанные механизмы.
Встраиваю им новую цель: атаковать Оранжевого.
Страх перед самым сильным глыбником у них в подкорке. До этого они пытались обходить его стороной. Но теперь мои приказы сильнее. Подчинённые вепри с хрипами разворачиваются и бегут туда, откуда только что отшатнулись. Отлично. Отвлекающий манёвр сработал.
Теперь пора вызволять невестку Мерзлотника. Вот же Мишка дурень! Нафига было жену тащить?
— Ждите здесь, — бросаю Михаилу, Красивой и Гепаре. — Я схожу к скале один и вызволю Василису Георгиевну.
— Данила Степанович, стойте! Это моя жена! — Михаил хватает меня за рукав. — Я должен…
— Вы слишком выделяетесь, Михаил Семёнович, — отрезаю. — А я умею ходить незаметно.
В доказательство накрываю себя Покровом Тьмы. Он тут же отшатывается из моего облака мрака, подслеповато щурясь.
Красивая встаёт рядом, коротко рычит. Я качаю головой:
— Нет. Останься, сударыня. Пригляди за Гепарой, пожалуйста.
— Ну ладно, — по мыслеречи бросает тигрица и хлопает меня хвостом по бедру.
Поворачиваюсь и иду. Скала у берега озера маячит, как гигантский клык. Вокруг — рёв и клекот.
Навстречу вылетают трое глыбников. Мгновенно вызываю пси-клинки и швыряю их вперёд. Ментальные лезвия входят в птичьи головы, пронзая мозговые центры. Контроль — резкий, хрупкий и сорвётся через десять минут. Но мне хватит и пары.
Согласно моему приказу птицы разворачиваются и уносятся вверх — к гнезду вожака. Там, в углублении скалы, сидит офигевающая Василиса. Похоже, она уже подмёрзла. Завидев подлетающих к ней глыбников, конечно, начинает кричать и вырываться.
— Не шумите, Василиса Георгиевна, — бросаю по мыслеречи. — Это ваша спасательная группа. Всё под контролем.
Ментальный шёпот обвивает её сознание, успокаивает. Она не отвечает, но сжимается и замолкает. Глыбники бережно подхватывают её когтями, словно хрупкую куклу, и начинают спуск. Я бегу им навстречу, укрываясь за камнями.
По пути нахожу ещё десяток вепрей. Захватываю сознания полутонных зверьков и приказываю прикрывать меня — мало ли, вдруг снова глыбники налетят.
Василису спускают. Я тут же разворачиваю глыбников и отправляю их к дальнему выходу — в гущу схватки. Пусть там работают.
— Уходим, Вася, — бросаю, схватив офигевшую девушку за руку. Но она послушно перебирает ногами следом.
Вепрей беру с собой — пускай прикрывают спины. Вскоре встречаемся с остальной группой.
— Слава богу! — Михаил бросается к супруге в объятия. Оба в стихийных доспехах, но, видимо, для них главное — контакт.
— Отступаем, — передаю всем по мыслеречи.
Позади нас несётся десяток вепрей как живой заслон. Мы пробегаем уже пятый поворот туннеля, а ни одного глыбника в погоне. Видимо, Оранжевый всё ещё отбивается от подчинённых мною вепрей и даже не заметил пропажу «самки».
Когда добираемся до укромной пещеры, решаю, что здесь устроим привал. Тем более, у меня в планах вернуться обратно — в логово глыбников. Надо же понять, как этот птицун дорос до Оранжевого уровня в этих туннелях.
— Здесь и заночуем, — объявляю.
Поднимаю каменную стену, чтобы закрыть вход от сквозняка. Скальные пласты складываются в дот-домик. Включаю друидический Дар — и по полу стелется мох, вырастая плотным, мягким ковром. Вепрей ставлю у входа — на караул.