Ты постучишься в дверь мою (СИ)

Это дико раздражало, так как вернуться-то он вернулся, а вот разницы между заточением и попаданием в такую долгожданную реальную жизнь не ощутил. Его продолжало мучить все то же чувство загнанного в клетку зверя, все то же бесячее расстояние между ним и Ксенией. Но теперь уже не столько физическое, сколько духовное.
Но вновь уйти на дно этого дерьма сегодня не вышло — около десяти позвонил Макс, сказал, что «точка» Ксении Игоревны движется в неизвестном направлении, охрану она не предупреждала, никого из ребят не взяла…
Сначала они переполошились, предполагая самое плохое, потом же оказалось, что девочка решила расслабиться… С подругой… В каком-то не слишком чистом баре.
По уму — стоило бы подключить ее отца, официально отвечавшего за ее защиту, но… С Игорем Станиславовичем Иван не говорил с тех самых пор, как они встретились около Ксюшиной палаты.
И желания возобновлять общение, если честно, у Тихомирова не было. Они с тестем не сошлись характерами ни при его жизни, ни после смерти… Это было очевидно.
Игорь и Иван очень по-разному представляли себе счастье для Ксюши. В душе радовались, когда она отдалялась от одного из них — конкурента. Как бы ужасно это ни звучало, они были конкурентами.
А с конкурентами Тихомиров дружбу не водил.
Поэтому выдернул Макса и поехали вдвоем…
Филиппов остался у входа, а вот Иван зашел. Нужный столик нашел быстро — они сидели у окна… Дурынды… Идеальное место для прострела — было бы желание…
И пили… На столе стояли бокалы, стопки… И ноль закуски.
Бродяга приближался с четким осознанием, что хочет он сейчас только отходить одну из дурынд по пятой точке, но старался держать мину.
Даже улыбнулся Кристине… Опять этой чертовой Кристине…
— Иван Николаевич, очень рады видеть…
Ксюша на него даже не взглянула — отвернулась к окну, щеку закусила… Всегда так делает, думая, что это помогает скрыть эмоции, а по факту — для него-то это первый знак, что жена сдерживается от чего-то — будь то улыбка, злость, слезы…
— А я-то как рад. Пьянствуете? Третьим не возьмете? — взял стул из-за соседнего столика, сел, не дожидаясь согласия. Только не по-человечески, а поставив его спинкой к столу, устроив на той самой спинке руки, глядя на «дам» пристально…
— Ты не пьешь, Тихомиров. Зачем выпендриваешься? — Ксюша не выдержала, глянула мельком… Видно, что старается казаться злой, дерзкой, волевой… Но глаза-то блестят, в голове-то каша…
— А что, только вам выпендриваться позволено, Ксения Игоревна? И Кристина… Простите, как вас по батюшке?
— Тоже Игоревна.
— Отлично… Уважаемые Ксения и Кристина Игоревны… Вы уже достаточно выпили или продолжим банкет?
— Тихомиров… Мы тебя не приглашали. Прекрати строить из себя… Уйди, в общем. Не любишь пьяных женщин — ну так не лезь к ним…
— Вы не любите пьяных женщин? Почему? — Кристина глянула на него с таким интересом и разочарованием, что впору было разубеждать…
— Главное, что КирАндреич ничего против не имеет.
— А Кир-то ту при чем? — Ксюша намек явно не поняла, ощетинилась еще сильней, потянулась к третьей стопке — еще не выпитой.
— При том. Подруга объяснит как-то, да? Когда протрезвеете. А пока домой едем.
— Мы никуда не едем, Тихомиров. А ты хочешь — едь…
Ксюша успела-таки схватить рюмку, да только расплескала половину к чертям, пока пыталась до губ донести. Из-за него руки тряслись. Из-за него…
Ваня же только хмыкнул, когда она стукнула рюмкой о стол, так и не выпив, взглядом злым полоснула…
— Ты не отстанешь, да?
— Не отстану…
— Тогда поехали ко мне, Кристина. Дома я пить могу?
— Дома можешь…
Тихомиров благородно позволил, Ксюша деловито кивнула, встала, достала из кошелька пару крупных купюр, положила на стол, направилась к выходу.
* * *
— Макс, отвезешь девушку домой? Вон ее тачка стоит… Кристина Игоревна тебе и ключики даст, правда Кристина Игоревна? — Краст сначала на Тихомирова глянула, потом с сомнением на Ксюшу… Потом же кивнула.
— Мы ко мне едем вообще-то… — Ксюша возразить попыталась, да только… Кристина тут же отчего-то решила ее обнять, будто бы целуя на прощание, а сама шепнула на ухо:
 
— Секс полезен для здоровья, Ксения Игоревна. А по пьяни — не считается… — подмигнула, пошла к Максиму… Снова виляя бедрами…
Ксюша же возмутилась до ужаса, снова щеки загорелись, она злиться стала… На Тихомирова, на Кристину, на Максима…
— Идем, Принцесса.
Так и стояла бы, хватая ртом воздух, если бы Бродяга не подхватил ее под локоть, повел в сторону машины, на которой приехали уже они с Максимом.
Запаковал жену, пристегнул, потом сел за руль…
В салоне было так тихо… Удивительно тихо после громыхавшей в баре музыки…
— Когда уже это все кончится? Когда ты от меня отстанешь? — Ксюша повернулась в кресле так, чтобы видеть его профиль, уставилась… будто пытаясь убить «лучами добра», глаза сужала периодически, губы поджимала…
Была откровенно пьяной. И откровенно глупой.
— Пока смерть не разлучит нас, Принцесса, — обычно Бродяга терпеть не мог, когда от нее исходит хотя бы намек на алкогольный запах, а сейчас…
Он и сам пьянел понемногу. Из-за того, что она рядом. И, наверное, впервые за долгое время не способна выстроить между ними ту стену, которую каждый день сооружала — кирпичик за кирпичиком.
— Тошнит от твоих глупостей…
— А от выпитого не тошнит?
— Нет. Только от тебя…
Резала словами, то ли не понимая, что нарывается, то ли стараясь нарваться. Кто их пьяных женщин разберет?
Потом отвернулась, начала следить за дорогой… Не заметила, как уснула…
А вот Иван заметил…
Сначала руки ее коснулся, потом, когда не взбрыкнула, взял уверенней — к губам поднес, поцеловал…
— Глупое мое пьяное солнце… — шепнул, отпуская…
  
Глава 27
 
Настоящее…
— Ты считаешь, я дождусь, пока ты уедешь, а потом снова сбегу? — Ксюша проснулась, только когда они были уже под домом, да и то не сразу, сначала пыталась умилительно отмахиваться, потом поняла, что Бродяга ей вовсе не снится, опять изо всех сил постаралась собраться, чтобы не выглядеть пьяненькой. К ее сожалению, получалось так себе… Но Иван был благодарен даже за попытку — из-за него ведь старается. Правда было немного жаль, ведь старалась не чтобы угодить, а чтобы продолжать «войну на равных».
— Я считаю, что ничего ужасного не произойдет, если я провожу тебя до нашей квартиры.
— Моей. Моей квартиры, Тихомиров. И тебя в нее я приглашать не стану.
Ксюша глазами блеснула, выдернула свою руку из его хвата, как только они в лифте оказались, фыркнула, в очередной раз обдав алкогольным дыханием.
— Такое впечатление, что вы там в бочке с самогоном топились, — Бродяга правду сказал, несло от жены знатно, она же только еще раз его с ног до головы окинула презрительным взглядом. Мол, если твоя жена пьет — проблема, очевидно, в тебе…
Ксюша первой вышла из лифта, Бродяга за ней. Остановился за спиной, глядя, как она справляется с замком…
— Ты исполнил свою миссию, можешь проваливать… — обернулась, бровь вздернула, надеялась, что он кивнет, скроется в лифте, исчезнет наконец-то, но…
Бродяга хмыкнул, открыл двери шире, подтолкнул Ксюшу внутрь, скользнув при этом рукой от поясницы по ягодицам, только у себя за спиной дверь закрыл.
— Сначала будет лекция о технике безопасности, Ксения Игоревна. А потом я уйду… Может быть. Ясно?
— Еще раз тронешь меня без разрешения — получишь по лицу.
Пожалуй, возмутиться стоило не этому. Пожалуй, нужно было настоять, чтобы ушел, Ксюша же зачем-то сделала вид, что ей претит его присутствие, но избавиться от него она все равно не может, поэтому смиряется…
 
Бросает ключи на полку, разувается, вешает пальто.
— Я могу рассчитывать на чай в этом доме? — на вопрос пока что мужа реагирует не сразу — хмыкает, потом долго смотрит, как уже он разувается, сбрасывает с плеч кожанку…