Граф Калиостро, или Жозеф Бальзамо. Том 1
Несмотря на явную угрозу, содержавшуюся в последних фразах, незнакомец произнес их так же спокойно, как предыдущие; на лице его не отразилось ни тени волнения.
– А теперь обвяжите голову новичка священной повязкой, – приказал председатель.
Незнакомец наклонил голову, и к нему подошли два призрака: один приложил к его лбу светло-оранжевую повязку с серебристыми буквами и изображением Лореттской богоматери, другой завязал концы ткани на затылке. Сделав это, они отошли, оставив путника одного.
– Чего ты просишь? – спросил председатель.
– Три вещи, – ответил незнакомец.
– Какие же?
– Железную руку, огненный меч и алмазные весы.
– Зачем тебе железная рука?
– Чтобы душить тиранию.
– Зачем тебе огненный меч?
– Чтобы изгнать с земли все пороки.
– Зачем тебе алмазные весы?
– Чтобы взвешивать судьбы человечества.
– Готов ли ты к испытаниям?
– Сильный готов ко всему.
– Испытания! Испытания! – послышалось множество голосов.
– Повернись, – приказал председатель.
Неизвестный послушался и оказался лицом к лицу с бледным как смерть человеком, связанным по рукам и ногам и с кляпом во рту.
– Что ты видишь? – спросил председатель.
– Преступника или жертву.
– Это предатель, который поклялся так же, как ты, а потом выдал секреты ордена.
– Значит, это преступник.
– Правильно. Какой кары он заслуживает?
– Смерти.
– Смерти, – повторили триста призраков.
В тот же миг приговоренного, несмотря на его отчаянное сопротивление, оттащили вглубь зала; путник видел, как тот бьется и извивается в руках палачей, и слышал его сипение, вырывавшееся из-под кляпа. В свете ламп словно молния сверкнул кинжал, послышался негромкий удар и глухой стук упавшего тела, отдавшийся так, что даже пол мрачно загудел.
– Правосудие свершилось, – проговорил незнакомец и повернулся к жуткому амфитеатру; сидевшие в нем алчными взорами наблюдали этот спектакль из-под своих саванов.
– Итак, ты одобряешь казнь, свидетелем которой был? – осведомился председатель.
– Да, если казненный был действительно виновен.
– И ты готов выпить за то, чтобы каждого, кто, как и он, выдаст секреты нашего священного сообщества, настигла смерть?
– Готов.
– Любой напиток?
– Любой.
– Принесите кубок, – приказал председатель.
Один из палачей подошел и протянул новичку человеческий череп на бронзовой ножке, наполненный красной тепловатой жидкостью. Незнакомец взял череп и, подняв его над головою, воскликнул:
– Я пью за то, чтобы каждого, кто выдаст секреты священного сообщества, настигла смерть!
Затем он поднес кубок к губам и, выпив до последней капли его содержимое, хладнокровно вернул кубок палачу. По амфитеатру пронесся шепот удивления; призраки переглянулись.
– Прекрасно, – похвалил председатель. – Пистолет!
Один из призраков приблизился, держа в одной руке пистолет, в другой – свинцовую пулю и заряд пороха. Новичок не удостоил его даже взглядом.
– Ты обещаешь безоговорочно повиноваться священному сообществу? – спросил председатель.
– Обещаю.
– Даже если это тебе повредит?
– Вступающий принадлежит не себе, но всем.
– Значит, ты выполнишь любой мой приказ?
– Выполню.
– В тот же миг?
– В тот же миг.
– Без колебаний?
– Без колебаний.
– Возьми и заряди пистолет.
Незнакомец взял пистолет, насыпал в ствол порох, забил пыж, затем опустил туда же пулю, прижал ее другим пыжом и взял пистолет на изготовку. Мрачные обитатели странного замка следили за ним в гробовом молчании, и только ветер завывал в полуразрушенных арках.
– Пистолет заряжен, – бесстрастно проговорил путник.
– Ты в этом уверен? – спросил председатель.
На губах у новичка промелькнула улыбка; он взял шомпол, направил пистолет стволом вверх и, засунув шомпол в дуло, дал ему опуститься. Шомпол остался торчать из ствола дюйма на два. Председатель в знак того, что он убежден, наклонил голову и сказал:
– Да, он действительно заряжен, и притом хорошо.
– Что я должен сделать? – спросил незнакомец.
– Взведи курок.
Незнакомец подчинился, и среди всеобщего молчания послышался щелчок собачки.
– Теперь приставь дуло ко лбу, – продолжал председатель.
Путник без колебаний повиновался. Молчание в зале стало еще глубже, лампы, казалось, потускнели, а собравшиеся стали еще больше походить на призраков; они затаили дыхание.
– Пли! – крикнул председатель.
Послышался щелчок курка, из кремня вылетел сноп искр, порох, находившийся на полке, вспыхнул, но далее никакого звука не последовало. У всех присутствующих вырвался крик восхищения, и председатель инстинктивно вытянул руку в сторону незнакомца. Однако самые придирчивые сочли, что двух испытаний недостаточно, и в зале послышались голоса:
– Кинжал! Кинжал!
– Вы требуете? – осведомился председатель.
– Да, требуем, – раздались те же голоса.
– Принесите кинжал, – приказал председатель.
– Это ни к чему, – с пренебрежением покачав головой, возразил незнакомец.
– Как ни к чему? – раздались многочисленные возгласы.
– Да, ни к чему, – перекрывая шум, повторил путник, – вы только теряете драгоценное время.
– Да что вы такое говорите? – воскликнул председатель.
– Я говорю, что все ваши секреты мне известны, что все испытания, которым вы меня подвергли, – это детские игры, серьезным людям играть в них просто не пристало. Я говорю, что человек, которого убили, вовсе не мертв, говорю, что выпитая мною кровь – не что иное, как вино, помещавшееся в плоском мешке на груди у этого человека под одеждой, говорю, что порох и пуля провалились в рукоять пистолета, когда, взводя курок, я привел в действие рычаг, протолкнувший их туда. Заберите у меня это оружие, годное лишь для того, чтобы пугать им трусов. Поднимайся, мнимый труп: сильным людям ты не страшен.
– Так ты знаешь наши тайны? Кто ты: ясновидящий или предатель? – загремел под сводами крик председателя.
– Кто ты? – повторили три сотни голосов, и в ту же секунду десятка два шпаг сверкнуло в руках у стоявших поблизости призраков, которые молниеносно приставили их к груди незнакомца. Однако тот, спокойно улыбнувшись, поднял голову и тряхнул своими ненапудренными волосами, перетянутыми повязкой.
– Ego sum qui sum, я тот, кто есть, – проговорил он и обвел взглядом тесно окружившую его людскую стену. Под его властным взором шпаги начали постепенно опускаться, но не все разом: кое-кто сразу поддался его влиянию, а кое-кто еще пробовал сопротивляться.
– Ты только что бесстыдно произнес слова, значение которых тебе самому неведомо, – сказал председатель.
– Я ответил то, что должен был ответить, – с улыбкой покачав головой, отозвался незнакомец.
– Откуда же ты явился? – спросил председатель.
– Из страны, откуда исходит свет.
– Но, по нашим сведениям, ты приехал из Швеции.
– Тот, кто приехал из Швеции, мог приехать и с Востока, – возразил незнакомец.
– Говорю тебе еще раз: мы тебя не знаем. Кто ты?
– Я тот, кто есть, – повторил путник и продолжал: – Ладно, сейчас я назову вам себя, раз уж вы делаете вид, что не понимаете, но прежде хочу сказать вам, что вы – вы сами и есть.
Призраки вздрогнули, шпаги их зазвенели, когда каждый переложил оружие из левой руки в правую и приставил его к груди незнакомца, который, указав рукою на председателя, продолжал:
– Начнем с тебя. Ты, который считает себя богом, а сам лишь предтеча, ты представляешь здесь шведскую группу. Я скажу, как тебя зовут, чтобы не называть остальных. Скажи, Сведенборг, разве ангелы, запросто беседующие с тобою, не сообщили, что тот, кого ты ждешь, отправился в путь?
