Аттестат зрелости (СИ)

— Мэм! Ты прелесть!
Maman обернулась, улыбнулась, щелкнула меня в нос.
— На следующей неделе придётся переезжать! — сообщила она. — Представляешь, там, в нашей квартире ремонт делают! Ремонт!
В квартирах старого жилого фонда жильцы делали ремонт сами.
— Я сегодня после работы туда поеду, — сказала maman. — Посмотреть надо. Не хочешь со мной?
У меня сегодня по программе был визит к Геннадию.
  
— Не, мам, — я покачал головой. — У меня сегодня дела.
— С Альбиной? — слегка нахмурилась maman.
— Без Альбины, — я добавил в ответ чуть язвительности. — А насчет переезда не переживай. Деньги есть, грузчиков и машину найдем.
Я рассчитывал, что сегодня внимание ко мне в классе поутихнет. Действительно, на первом уроке одноклассницы то ли успокоились, то ли нашли новую тему для обсуждений. Во всяком случае косые взгляды в мою сторону и шепотки за спиной пропали. Новость перестала быть новостью и себя исчерпала.
Однако на перемене после первого урока, переходя из кабинета в кабинет, мы столкнулись с «ашками».
— Эй, Дохлый! — кто-то сильно хлопнул меня по спине. — Что за тёлку ты на дискаче подцепил!
Я резко обернулся. Передо мной стоял с улыбающейся физиономией Игорь Гавриков по кличке Папа из параллельного класса. Тёлку? Тёлку?!! Рука сама пошла в замах. Пощечина получилась отменной. Папа от этого удара отлетел к стене, ударился затылком.
— Слышь, Гаврик (от этого прозвища Гавриков приходил в лютое бешенство), — сказал я. — Еще раз назовешь мою девушку тёлкой, я тебя закатаю прямо здесь, в линолеум!
— Убью, падла! — раздался вопль. На меня налетел приятель и одноклассник Папы Лешка Рыков по кличке Кабан. Он размахнулся и врезал мне размашистым боковым ударом в голову — ну, чисто по-деревенски. Я едва успел присесть, уклоняясь от его кулака. Кабан был здоровым парнем, 190 сантиметров росту и под 90 кг весом и при этом ни капли жира и, судя по его поведению, ни грамма мозгов.
Вокруг нас сразу стало как-то свободно. Народ с опаской отшатнулся, опасаясь попасть под горячую руку.
Присев, я пропустил его кулак над головой и, выпрямляясь, врезал кулаком в ответ, попав точно в солнечное сплетение. Разумеется, я немного добавил «живой» силы в руку, иначе бы пресс Кабана я бы не продавил.
Рыков, оправдывая своё прозвище, хрюкнул и согнулся. Я добавил ему ладонями по ушам. Удар получился достаточно болезненным. Рыков выпрямился, заорал, хватаясь за уши.
— Н-на!
Я обернулся. Сзади меня на полу скорчился, держась за пузо, Папа, а над ним стоял Янкель. Взглянув на меня, Гера виновато развел руками, мол, не хотел. Но вот так получилось. Похоже, что Гавриков хотел напасть на меня сзади, да Енкелевич помешал. А «каменную кожу» я так не наложил на себя! Из головы совершенно вылетело.
— Спасибо!
— Сочтёмся! — буркнул Янкель, хлопнув меня по плечу.
— Прекратить!
По коридору в нашу сторону упругой пружинистой походкой шел учитель истории Карабалак. Он остановился возле Кабана, посмотрел в его мутные глаза, хмыкнул:
— Жить будет!
И отвесил полновесную затрещину.
— За что? — завопил Кабан.
— Было б за что, вообще убил, — отмахнулся Максим Иванович. Он нагнулся к Гаврику-Папе:
— Ты живой, звиздёныш?
Ошеломлённый таким обращением со стороны учителя Гаврик-Папа стал подыматься. Сначала встал на колени, выпрямился. Скривился, держась за живот. Сильно его Янкель приложил.
— Максим Иванович, что вы так ко мне обращаетесь? — спросил он.
— Дуйте отсюда, — с милой улыбкой людоеда посоветовал Карабалак. — Или я вас сейчас к директору отведу. А уж у него вы давно в печенках сидите.
— Можно, я помогу? — тут же вызвался я. — К директору их доставить!
Сзади хихикнул Щеглов. Кабан что-то буркнул и направился к лестнице на выход. Гаврик-Папа поплелся следом.
— Ну, Антон, — укоризненно обратился ко мне Максим Иванович. — Ну, разве так можно? В школе… Вышли бы на улицу, где никто никого не видит. И настучал бы им по… лицу.
— Там дождь, — виновато отозвался я.
— Ладно, — Карабалак решил закончить этот спектакль, ткнул в меня и Мишку. — Пошли со мной!
Мы направились к лестнице.
— Сигареты есть? — вполголоса поинтересовался учитель.
— А то! — отозвался так же тихо Мишка.
После уроков, не дожидаясь Андрея и Мишки, я направился домой переодеваться. Кажется, Андрей стал на меня обижаться.
— Куда ты всё время летишь? — поинтересовался он. — Заниматься спортом вроде бросил. К подруге своей? Вроде рано. Она у тебя работает до четырех…
— Откуда ты знаешь? — удивился я.
Андрей усмехнулся.
— Мы после каникул на подготовительные курсы в политех пойдем, — сообщил Мишка. — Ты как? С нами?
— Можно, — согласился я. — По крайней мере, посмотреть, попробовать можно.
К Гершону я подъехал как раз к пяти часам. Добирался почти полтора часа. Сначала на автобусе, который тащился, как беременный бегемот, со скоростью не больше 20 км/ч. Потом минут 20 ждал нужного троллейбуса. Хорошо, хоть выехал заранее.
— А вы сегодня точны, — демонстративно заметил еврей, пропуская меня в квартиру.
— Пораньше выехал, — буркнул я.
— Кофе, чай? — предложил он.
— Чай заварите покрепче и послаже, — попросил я. — И шоколад.
Фарцовщик кивнул, протянул руку, указывая мне путь на кухню. Там уже за кухонным столом сидел и пил чай мой пациент — худой лысый мужчина, внешне совсем не похожий на еврея: с широким лицом, голубыми глазами, крупным картофелеобразным носом и толстыми губами. Рядом с ним стояла прислоненная к стене палка-клюка.
Я молча сел напротив него. Он, держа двумя руками бокал (пальцы артритом аж перекрутило), кивнул мне и знаком показал на руки:
— Одной рукой уже держать не могу.
— Сейчас лечить будем, — спокойно, даже равнодушно отозвался я.
— А получится? — с некоторой надеждой поинтересовался он.
— А что ж нет-то?
Я взял в руки бокал чая, который налил мне хозяин, всыпал в него три ложки сахара.
— Вот так возьмете и вылечите меня? — продолжал меня допрашивать гость.
— Ага, — улыбнулся я. — Чай допью и пойдем.
— Вы сладкое любите? — заметил гость.
— Сил много тратится на эти процедуры, — пояснил я. — А глюкоза очень хорошо их восполняет.
Гость допил чай, терпеливо дождался, пока я не опустошил свой бокал. Хозяин всё это время был где-то в комнате.
— Ну, что, идём? — предложил я.
Гость кивнул, тяжело поднялся, опираясь на клюку.
— Все суставы болят, — пожаловался он. — От пальцев на руках до самых ног. Спать невозможно. Не повернуться, не перевернуться. Ночь как какой-то кошмар стала.
Гостя, так и не сообщив мне его имени, старый фарцовщик положил на диван. Тут же я усыпил его.
— Получится? — скептически поинтересовался еврей.
— Должно получиться, — ответил я. Честно говоря, его состояние меня немного напугало. Уж очень страшно выглядели кривые пальцы с распухшими суставами, да и двигался мужик как ДЦПшник со стажем.
— Ты уж постарайся, — буркнул Гершон Самуэльевич. — Он поверил, даже деньги с собой привёз.
Я уже старался, выпустив в больного «айболит» и «хвост ящерицы». В затылочной части головы у него краснел небольшой очаг. Еще один красный очаг был в районе печени. И все суставы, начиная от пальцев до плеч, от таза до суставов пальцев на ногах тоже в магическом зрении отсвечивали краснотой. Надо сказать, что краснота в суставах легко сходила, как только я направлял в неё «живой» импульс. Затылочный очаг и очаг в районе печени бледнели сами собой под воздействием ранее наложенных конструктов. Силы на них я не пожалел.
  
— Получается? — не выдержал Гершон Самуэльевич. — Ну, что?
В ответ я взял руку гостя за запястье, поднял, показывая результат. Реально, пальцы выпрямились, опухоль в суставах исчезла.
— Вот это да! — еврей схватился за голову.