Дела святейшие
— Вы имеете в виду... — Мулат побледнел настолько, насколько позволяла его смуглая кожа. — Господи, да как вам только такое в голову пришло! Мы были едва знакомы... Может быть, час, от силы два...
— Иногда и этого бывает достаточно.
— Да вы посмотрите на меня, по-вашему, разве я нуждаюсь в...
— Извините, но не моя профессия догадываться, кто и в чем нуждается.
— Что же мне делать?!
— Терпение, молодой человек, терпение, и все встанет на свои места. Как я уже упоминал, я работаю за деньги, не малые. Но дело свое знаю хорошо и потому почти уверен, что смогу вам помочь. Но только если вы сами этого захотите. Вы понимаете, о чем я?
Пабло устало растирал больное колено.
— Что за странные вопросы вы задаете! Как я могу не захотеть?
— Вот давайте это сразу и проверим. Скажите, и постарайтесь быть предельно откровенным, какова истинная цель вашего визита в этот город?
Пабло сразу же обратил внимание на то, что адвокат не сказал «в наш город» или «сюда», он сказал «в этот город» — значит, сам он не местный и приехал специально, чтобы защищать его. Но кто мог нанять такого дорого защитника? Разве что Софи? Тогда почему этот расфуфыренный адвокатишка спрашивает его о цели визита?
— Я не совсем понял ваш вопрос....
— Молодой человек, — голос стал жестким, — я не собираюсь играть с вами в кошки-мышки, мое время слишком дорого. Или отвечайте, или я ухожу, и в этом случае можете даже не сомневаться — лет пятнадцать вам обеспечено.
— Я хотел посетить музей! — поспешно выкрикнул Пабло.
— Зачем?
— Ну... я...
— Быстрее, юноша, быстрее. — Адвокат выразительно взглянул на циферблат своих дорогих часов.
— Хотел увидеть коллекцию старинных украшений.
— С какой целью?
— Я фотограф...
— Всего хорошего. — Валснис принялся собирать бумаги.
— Подождите!
— Слушаю...
— Это правда, я действительно интересовался украшениями...
Адвокат еще раз посмотрел на часы, возможно, он действительно спешил, потому что произнес неожиданно жестко:
— А точнее, мужскими перстнями. А если еще точнее, то совершенно конкретным перстнем пятнадцатого века, принадлежащего роду Гедиминас.
Пабло почувствовал, как спина покрывается липким потом.
— Откуда вы... — с трудом выдавил он. — Но... я его не брал!
Адвокат как-то странно рассмеялся:
— Представляете, а ведь я вам верю. — Он снова посерьезнел. — Вот что, молодой человек, времени у нас нет, поэтому буду краток. Если вы хотите выйти из этой камеры, прежде чем поседеете, мы поступим следующим образом: вы передаете мне медальон и выходите отсюда даже без штрафа за поломанные розовые кусты. Вас устраивает такой вариант?
— Простите, какой медальон?
Пабло не сразу понял, о чем его просят.
— Золотой, в виде лошади. Он составляет пару к перстню. Отдайте мне его, и вы свободны.
— Но...
Неизвестно, что больше ошеломило мулата: поразительная осведомленность адвоката или то, с какой легкостью тот пообещал ему освобождение.
— У меня нет медальона.
— Нет? — Холодные глаза испытующе рассматривали арестанта, словно какую-то букашку. — Что ж, очень жаль. В таком случае сделка не состоится.
Пабло охватило отчаяние, последняя надежда рушилась. Он вскочил и из последних сил дохромал до стола:
— У меня его действительно нет, но я знаю, где он сейчас находится, — вполголоса проговорил он.
Адвокат остался совершенно невозмутимым. Положив ногу на ногу, он обхватил колено холеными пальцами. Сейчас его поза выражала почти пренебрежение.
—- Вернитесь на свое место, молодой человек, и успокойтесь. Я тоже знаю, где он находится, но не прыгаю при этом по всей камере.
Пабло растерянно моргал глазами. Если этот тип знает, где медальон, чего же тогда хочет от него?
Адвокат заметил его растерянность.
— Немного проясню ситуацию. — Он встал, неторопливо прошелся по камере. — У меня есть один очень важный и уважаемый клиент — именно он поручил мне освободить вас. Но! — Указательный палец чуть приподнялся. — Исключительно в обмен на вышеназванный предмет. Посему повторяю: меня интересует не абстрактное знание — кто, где и как, а сам медальон. Итак, вы можете отдать его мне?
— Она не согласится, — Пабло вздохнул.
— Мой клиент уверяет, что вы имеете большое влияние на мадам.
Адвокат чуть склонил голову. Казалось, его забавляет замешательство подопечного.
Пабло с трудом справился с волнением:
— Я тоже так думал, — наконец выдавил он. — Но... С тех пор как Софи узнала об этом кладе, она будто с цепи сорвалась. Даже деньги, оставленные мужем, ее не так будоражат. — Мулат помолчал и вдруг с отчаянием выкрикнул: — Нет! Она ни за что не отдаст мне медальон!
— У вас ровно сорок восемь часов на то, чтобы убедить мадам. — Адвокат подошел к столу и принялся складывать бумаги в портфель. — В противном случае... — На жестких губах мелькнула легкая улыбка. — В противном случае вас будут судить, и можете не сомневаться — осудят. А ведь вы еще так молоды...
Мулат несколько раз ударился головой о стену.
— Я пропал, я пропал... — бормотал он.
— Бросьте паниковать раньше времени. Ваша судьба в ваших руках. — Адвокат щелкнул замком портфеля. — Как только надумаете, вызывайте меня в любое время. Просьбы будут?
Пабло мрачно кивнул:
— Позвоните мадам Ласмэ и сообщите ей, что... что... В общем, расскажите ей, что со мной произошло.
— Как прикажете. До скорого.
Адвокат сунул портфель под мышку и покинул комнату свиданий с презрительной улыбочкой на губах.
Глава 15
1
Даша вышла в гостиную и замерла. Прямо напротив нее, в потертом дачном кресле, как ни в чем не бывало восседал неожиданно помолодевший и еще более неожиданно похорошевший полковник Полетаев. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это конечно же Полетаев, да не совсем тот. Но как похож! Те же синие глаза, та же насмешливая улыбка, правда, скулы чуть уже, подбородок помягче, и уж вряд ли пижонистый полковник рискнул бы выйти в люди с мелированной головой и серьгой в ухе. Мелькнула мысль: если Полетаев-старший в двадцать лет выглядел точно так же, то куда она смотрела? Несложный подсчет подсказал, что смотрела она тогда приблизительно в учебники третьего класса. Третий класс, естественно, не первый, но для серьезных отношений все же рановато. Даша вздохнула. К тому же вряд ли двадцатилетнего Полетаева вдохновили бы ее новенький пионерский галстук и перепачканные зеленкой колени.
Завидев даму, юная копия полковника поспешно приподнялась:
— Доброе утро, мадам.
— Ну уж сразу и мадам. — Даша кокетливо приподняла воротник рубашки, выданной ей хозяйкой. — Почему же вот так сразу и мадам? Почему не мадемуазель, не мисс или, на худой случай, не фрекен?
Племянник знакомо прищурил синий глаз.
— Потому, что даже предположить не смею, что столь роскошному созданию удалось избежать брачных уз, — проворковал он. — Это было бы немыслимо жестоко по отношению к нашему брату. Прошу, мадам...
— Мило.
Все три года общения с Полетаевым Даша пребывала в уверенности, что правильно расправлять салфетки и целовать дамам ручки полковника обучали где-нибудь в актовом зале ФСБ. Теперь же, глядя на его очаровательного племянника, она постепенно склонялась к мысли, что тут не обошлось без хорошей наследственности.
— Далеко пойдешь.
Наверное, впервые в жизни она обращалась к незнакомому человеку на «ты». Но сходство Стаса с Полетаевым было столь разительным, что это произошло как бы само собой.
Стас не стал возражать.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовался он, усаживаясь напротив.
— Вместо того чтобы просто сказать: «ты безнадежно стара» — такой прелестный экивок.
Послышался приятный смех:
— Ну вот, что я говорил: только молодая и очаровательная женщина может позволить себе назваться старой.
Даша снисходительно улыбнулась: