Дела святейшие
— И сколько должен продлиться наш брак?
— Не менее пяти лет. Но желательно, конечно, не разводиться. По крайней мере до тех пор, пока я твердо не укоренюсь.
Пять лет. В принципе она и через десять лет замуж не собиралась. А кольцо и свобода ей необходимы сейчас.
— Я согласна.
Валснис кивнул, словно ни минуты не сомневался в ее согласии.
— Вот и прекрасно. В таком случае я займусь подготовкой официальной части нашего договора, а вы... — он презрительно усмехнулся, — можете пока навестить свадебный салон. Все-таки невеста должна быть в белом.
— Да, да, конечно... — Сердце Софи вдруг сжалось, словно в предчувствии беды. — Так вы скажете, кто убил моего супруга?
— Конечно.
— Я знаю этого человека?
— Безусловно.
— И кто же он?
Адвокат развел руками:
— Ваш нынешний любовник, ваш великолепный Пабло.
Глава 19
1
Утро начиналось чудесно. Даша потянулась, открыла глаза и увидела, как солнечные зайчики весело скачут по стенам и потолку. Комнату наполнял сладкий аромат цветущей липы, ветер легонько теребил кружевную занавеску, и вся атмосфера была пропитана блаженной истомой жаркого дачного лета. Вот если бы еще завтрак в постель кто-нибудь принес, было бы почти как в раю.
— Эй, есть кто в доме живой? — негромко крикнула она.
Не надеясь получить ответ — парочка с утра собиралась идти ловить рыбу, — Даша скинула ноги на пол и от души потянулась еще раз.
— Хорошо-то как, люди добрые!
В тот же момент дверь тихонько отворилась, и на пороге возник подтянутый, гладко выбритый мужчина с подносом в руке.
— Надеюсь, прекрасная дама не станет сердиться за столь дерзкое вторжение? — спросил он голосом мягким, как английский бархат. — Я имел смелость приготовить для вас чашку кофе и пару тостов.
Челюсть Даши отвалилась с легким стуком.
— Ты... Вы... — Даша комкала воротник ночной
рубашки. — Что вы... ты... Мужчина, что вы делаете в моей спальне?
Из-за плеча Полетаева возникла озорная физиономия Стаса.
— Привет, как спалось? На самом деле это не мужчина.
— Да? — Перепуганная Даша все еще не могла понять, как ей теперь себя вести. — Просто он в штанах, вот я и подумала... Но тебе, конечно, виднее. Не мужчина, так не мужчина.
— Ты не поняла, я имел в виду, что он не просто мужчина, а мой родной дядя.
— Дядя Сережа. — Полетаев склонил голову в поклоне.
Даша нервно кивнула в ответ.
— Угу. И что твой дядя Сережа делает в моей спальне?
— Я просто подумал: мы вдвоем, а ты вроде как одна, «в глуши, в деревне, все вам скучно...»
— Мне совершенно не скучно. Более того, мне было очень весело. — Даша сердито окинула взглядом Полетаева и его поднос. — До сего момента.
— Я же говорила, что это не очень хорошая идея, — послышался робкий голос Роны.
— Идея отличная, только она еще этого не поняла, — возразил Стас. — Смотри, Дашка в разводе, значит, страдает, мой дядя тоже...
— В разводе?
— Нет, страдает.
— А чего это он страдает?
Даша подхватила со спинки кровати халат и набросила на плечи.
— У него была несчастная любовь.
— Ах, вот как... Очень трогательно.
Застегнув халат на все пуговицы, рыжеволосая женщина подошла к зеркалу и принялась расчесывать кудри.
— Нельзя ли поподробнее, очень хочется послушать. Обожаю слушать о чужих страданиях.
— Мне кажется это несколько жестоким, — мягко, с оттенком грусти сказал Полетаев.
— А мне кажется это вполне адекватным, — пропела Даша и, обернувшись, состроила такую мину, что Полетаев едва не выронил поднос.
— Можно я поставлю ваш завтрак на стол? — спросил он, стараясь сохранять на лице скорбное выражение.
— Да уж сделайте одолжение... Так что за несчастная любовь?
Стас тут же присел к столу и принялся высматривать, чем бы поживиться.
— Четыре года дядя был безнадежно влюблен в одну прекрасную рыжеволосую даму, — сообщил он, придвигая к себе яичницу. — Но, к сожалению, его избранница была замужем и жила в другой стране. И вот когда я сказал, что ты тоже рыжая...
Даша в зеркале бросила быстрый взгляд на Полетаева: он что, всем своим родственникам растрепал об их отношениях?
— Очень интересно. А в чем же трагедия? У дяди закончилась виза?
— Нет. Все гораздо печальнее. Его возлюбленная умерла.
— Что?!
Полетаев печально кивнул головой:
— Умерла. Для меня это был страшный удар. Я до сих пор не могу оправиться.
Оправиться не могла и заживо похороненная Даша: некоторое время она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. С трудом оклемавшись, она чуть было не запустила расческой в несносного полковника, отправившего ее на тот свет до срока, но сдержалась и сорвала злость на собственных волосах — начала расчесывать их с такой яростью, что от золотистых кудрей отлетали клочки.
— Приношу вам свои соболезнования, — проскрежетала она. — Только мне непонятно ваше вторжение в мою спальню. Вы не поверите, но в приличном обществе принято скорбеть в одиночестве.
— Я бы так и поступил. Но когда узнал о цвете ваших волос... — Полетаев сделал трагическое лицо.
Даша невольно провела рукой по волосам:
— Что? Что с ним?
— Этот рыжий цвет... Вся душа моя буквально перевернулась, вернув то, о чем я безуспешно пытался забыть. И я подумал, может, вы смягчите боль мучительных воспоминаний о безвременно ушедшей любви.
Глаза хозяйки дома заволокли слезы:
— Сергей Павлович, дорогой, успокойтесь, пожалуйста! Конечно, и я, и Даша вас поддержим в такой тяжелый момент жизни.
— Спасибо, девочки...
«Девочки!»
Даша развернулась на сто восемьдесят градусов: ни стыда, ни совести нет у человека — одну похоронил заживо, вторую до слез довел.
— Ну уж дудки! Я вовсе даже не собираюсь становиться ходячим надгробием бывшей любовницы этого странного субъекта.
Воцарилась тишина.
— Мадам, зачем же так грубо? — Полетаев выразительно повел глазами в сторону обалдевшей парочки: у хозяйки дома моментально высохли слезы, а Стас так и застыл с недопроглоченным куском жареной ветчины. — Я всего лишь имел в виду, что рыжий цвет символизирует для меня все самое лучшее в этом мире. — И выразительно подмигнул: мол, чего дуришь, мы же договаривались.
Но Даше было наплевать на его планы.
— В таком случае покрасьте стены вашей квартиры оранжевым, — зло ответила она, — поешьте лисичек. Съездите в Киев на майдан, в конце концов. От меня-то вы чего хотите?
— Прошу вас, просто скрасьте мое одиночество, хотя бы сегодня... — Полковник протянул руки, словно предлагая впорхнуть в его объятия.
— Значит, вы уморили одну несчастную, а теперь решили взяться за меня?
— Да ничего я не хочу!
Поняв, что сотрудничать она не собирается, полковник развернулся и покинул спальню, громко хлопнув дверью. Стас устремился за ним, предварительно показав Даше кулак. Рона осталась стоять с недоуменным выражением лица.
— Ты повела себя очень жестоко, — укоризненно заметила она. — Зачем ты так с ним?
Даша отмахнулась:
— Только не говори, что поверила хотя бы одному его слову.
Девушка удивленно развела руками:
— Разумеется, поверила. Зачем ему врать?
— Затем!
Даша злилась, что врожденная порядочность не позволяет ей вломить полковнику по полной программе. Но еще больше она злилась на самого полковника за то, что поставил ее в такое дурацкое положение. Ведь со стороны она выглядит просто монстром.
— Ну сама подумай, если у человека умирает возлюбленная, а он тут же бросается на поиски новой — это либо патология, либо здесь что-то не так.
— Но... Сергей Павлович выглядит таким серьезным... К тому же его дама была замужем, это все-таки немножко другое...
Даша вздохнула:
— Ты совсем не разбираешься в мужчинах. Ладно, пока не стану тебя разочаровывать. Подожди меня, я сейчас оденусь и приду к вам.
2
Сидя в шезлонге, Даша потягивала вино и с блаженным восторгом всматривалась в окружающую природу.