Дела святейшие
Даша хотела ответить, но Стас чарующе улыбнулся и поднял палец:
— Ein moment, meine dame, если не возражаете, я шепну своему дядюшке пару слов, и сразу после этого вы сможете продолжить ваши невинные игрища.
Даша поджала губы:
— «Оказал бы услугу»! Фашисты, одно слово — фашисты...
Не переставая улыбаться, Стас передал Полетаеву-старшему папку, которую все это время не выпускал из рук. От резкого движения разозленного полковника папка выскользнула, и ворох цветных бумажек разлетелся по комнате с веселым шорохом.
Прищурившись, Даша тут же принялась обшаривать взглядом пол.
— А документов-то у них, документов...
Стас сладко потянулся.
— Елы-палы, как я устал! Дашенька, красавица наша, обещаю выполнить любое твое желание, если ты проявишь сострадание и состряпаешь мне что-нибудь на скорую руку. У меня был чертовски тяжелый день.
— Можно подумать, я целый день в солярии пролежала, — заворчала Даша. — Я что вам, домработница?
— Ты ангел с голубыми крыльями! — Тут племянник интимно понизил голос. — Кроме того, насколько мне известно, ты единственная женщина, посещающая эту убогую обитель. И уж если я кому и доверю свой желудок, так только твоим божественным ручкам.
Даша размякла:
— Ну ладно. Только скажи ему, чтобы не забирал у меня ключи...
— Исключительно через мой труп.
— Даю вам пятнадцать минут, — предупредила Даша, посмотрев на часы.
— Ты ангел!
2
Она так увлеклась изготовлением салатов, что не заметила, как минутная стрелка описала целый круг. Даша с гордостью оглядела стол. Обед из трех блюд — это, конечно, не на скорую руку, но вряд ли кто-то станет возражать.
Мелодично звякнул дверной звонок.
— Если гости, зовите и их! — крикнула довольная собой хозяйка, снимая с пояса рубашку полковника, которую она использовала вместо фартука. — На всех хватит. И достаньте красного вина из ваших погребов. Да не вздумайте скупердяйничать...
Из комнаты не доносилось ни звука. Звонок тренькнул еще раз.
— Так заговорились, что ничего не слышите? — Она выглянула в коридор. — Дверь откройте!
Звонок звонил все настойчивее. Нахмурившись, Даша пошла открывать.
На пороге стоял консьерж и смущенно улыбался.
— Здравствуйте еще раз, Дарья Николаевна...
— Здравствуйте. — Даша тыльной стороной ладони смахнула челку. — Сергея Павловича позвать?
— Нет... — Консьерж явно чувствовал себя неловко. — Они срочно отбыли, а меня попросили все закрыть и все выключить...
Веснушчатое лицо слегка вытянулось.
— Я не поняла. Кто отбыл? Куда? Что закрыть?
— Сергей Павлович со Стасиком срочно уехали, а меня попросили закрыть квартиру. Ну после того, конечно, как вы все уберете и домоете.
Случись такое пару тысяч лет тому назад, Даша бы собственноручно усекла вестнику голову. Но на дворе шел двадцать первый век и окружающие скорее всего ее не поняли бы. Осторожно выпустив пар через нос, Даша прикрыла глаза и досчитала до десяти. В своей подлости племянник мог и дядюшке сто очков вперед дать.
— Ах, вот оно что... — Она медленно открыла глаза — там бушевал мстительный огонь. — Что ж, вы очень вовремя. Я как раз все домыла. — Она сняла свою сумку с вешалки. — Все в порядке, можете закрывать.
Так и не поняв, как близко проходила от него смерть, консьерж радостно заулыбался. Видно, его все же предупредили о возможной сцене.
— Если вы не против, я перекрою воду и газ.
Значит, они надолго собрались.
Стараясь не выдать своей ярости, Даша улыбнулась:
— Конечно. Вы отключите воду, а я закрою газ.
Вернувшись на кухню, Даша перекрыла вентиль. Бросив взгляд на накрытый стол, она мстительно улыбнулась. При такой жаре через пару дней на этой кухне будет настоящий ад. На всякий случай она выдернула шнур холодильника из розетки.
— Я готова, — сказала она, плотно прикрывая за собой дверь. — Запирайте.
Глава 32
1
Даша подходила к дому в состоянии неописуемой ярости и у подъезда вспомнила, что к Рогнеде должна была прийти какая-то девица с письмом от отца. Она задрала голову. Окно кухни было темным. Даша принялась лихорадочно шарить в сумке в поисках ключа. Не надо было оставлять ее одну. Что за дурацкая идея следить непонятно за кем, и уж тем более в одиночку!
Открыв замок, Даша толкнула дверь и окликнула хозяйку. Никто не ответил, в квартире было пусто. Неожиданно Даша вспомнила, что в сумке у нее кольцо, которое она так и не успела отдать Полетаеву. А что, если за ней самой тоже следят? Быстро захлопнув дверь, защелкнула все замки и затаилась. Но никто ее не преследовал, никто не пытался проникнуть в жилище, даже на лестничной площадке было абсолютно тихо.
Немного успокоившись, она прошлась по квартире. Вроде все находилось на своих местах. Никакой записки нигде не было. Даша сняла телефонную трубку, послушала — телефон работал. Оставалось только ждать.
2
Рогнеда появилась, когда Даша уже потеряла всякую надежду увидеть ее живой и здоровой. Девушка была бледна, тряслась, лицо все заплакано. Первое время она не могла выдавить ни слова, а только всхлипывала и размахивала руками.
— Что случилось? — спрашивала Даша, ощупывая ее с ног до головы. — С тобой все в порядке? Тебя не били?
Девушка отрицательно замотала головой.
— Не-е-ет... хуже-е-е...
— Хуже? Что значит — хуже? Тебя хотели убить?
Движение рук и головы стали еще более хаотичными: вроде как и нет, а вроде как и да.
— Так хотели или нет? — в отчаянии вопрошала Даша, не зная, как добиться истины.
— Она его убила! Убила! — Девушку вдруг будто прорвало, она уже не плакала, а кричала: — Он хотел убить меня, а она убила его!
— Кто она? Кого его? — Испуганная ее напором, Даша невольно отступила. — Да успокойся, Бога ради... Расскажи по-человечески, я ничего не понимаю.
— На меня напал такой черный человек... Он был черный... Он...
— Спокойно. — Даша прижала девушку к себе, стараясь остановить бившую ее дрожь. — Успокойся, пожалуйста. Что значит «черный человек»?
— Кожа, кожа у него черная. — Рогнеда с трудом выговаривала слова.
— Ты имеешь в виду, что он негр?
В ореховых глазах появилось сомнение.
— Нет, не совсем, но не белый. Темный. Не русский.
Даша по-прежнему пыталась успокоить подругу, одновременно выжимая дополнительную информацию.
— Негры тоже бывают русскими.
— Он темный, но не как обыкновенные негры, а знаешь, бывают такие... ну вот... нос у них тонкий и губы другие, и скулы вот так идут...
Она отчаянно пыталась изобразить нетрадиционного негра.
Даша морщила лоб, пытаясь понять.
— Ты имеешь в виду, что он был, как эфиоп? Из Северной Африки?
— Не знаю, из какой он Африки, но кожа темная, а лицо как у белого...
— Я поняла. На каком языке он говорил? На французском?
— Мне показалось... Хотя...
Даша махнула рукой:
— Ладно, проехали, это все равно никакого значения не имеет. И что, он на тебя напал?
— Да! Он вдруг выскочил из кустов, прорычал какое-то французское проклятие и попытался отрезать мне пальцы.
— Слушай, хватит врать! — неожиданно вспылила Даша.
В череде событий, случившихся с ней всего за один день, последнее известие было уже явным перебором, голова шла кругом. — Несешь какую-то ахинею: по середине Москвы негр пытается отрезать круглой сироте пальцы! Я понимаю, если бы наоборот, но чтобы французы на русских девушек с ножом бросались... Да такого даже при Наполеоне не было.
— По-твоему я это выдумала? — Рогнеда всхлипнула.
— Не знаю!
Даша прошла на кухню, нашла какую-то настойку, налила себе полстакана и выпила одним махом.
— С чего ты решила, что нападавший хотел отрезать тебе именно пальцы? Не ноги, не уши, не... — Она помахала стаканом в воздухе, пытаясь подобрать нужное слово. — Почему не изнасиловать, в конце концов?