Дела святейшие
Оторванный от скалы камень лежал на земле. Глядя на него, становилось страшно и непонятно, как в принципе можно было сдвинуть с места такую махину. Но недаром говорится — было бы желание...
Подойдя к месту разрыва, Даша почти сразу увидела дверь — очень маленькую, почти незаметную в кромешной тьме, но самую настоящую дверь. Поначалу она даже не поверила своим глазам, долго оглаживала мокрую древесину, медную щеколду и пожимала плечами, удивляясь, как все это могло сохраниться на протяжении столь длительного времени.
— Ведь почти пятьсот лет прошло, — недоумевала она, обращаясь сама к себе. — А дверь как новенькая.
И в голову тут же полезли нехорошие мысли. Она вдруг представила — каждую ненастную ночь, ровно в полночь, камень отъезжает, дверь со скрежетом открывается, и из подземелья, расталкивая друг друга истлевшими локтями, лезет наружу всякая нечисть, радуется, застав на этом каменном, гладком, как закланная доска, плато долгожданную жертву — очередного охотника за сокровищами. Несчастного разрывают на части, выпивая всю кровь до последней капли...
Даша решила бороться с недостойными образованного человека суевериями с помощью знаний и логики: эту дверь делали очень давно, тогда все делали на века. Вот и сделали... Допустим. Но тогда почему камень за пятьсот лет не засыпало землей? Древние церкви, которые в городах стоят, на несколько десятков сантиметров ниже уровня современной земли, а этот обломок, судя по всему, был еле-еле присыпан. Взор сам собой обратился в пасмурное небо. А может, здесь такая «роза дождей», что они всю пыль смывают? Да ну, ерунда, если бы здесь пятьсот лет дожди лили, не переставая, то и города бы никакого рядом не стояло — сплошь были бы болота да озера.
Она хлопнула себя по лбу — лоб был мокрым, ладонь тоже, шлепок получился звонким, задорным, наверное, таким же звоном сопровождалось открытие закона всемирного тяготения.
— Крест Ефросинии Полоцкой, он ведь пропал в сороковых годах! Значит, эту дверь могли открывать в то время.
Но разбуженная логика была начеку.
— Зачем же монашкам лазить через Княжий камень, если они могли со своей стороны тоннеля зайти?
И тут послышался второй хлопок, еще более звонкий — последний раз дверь открывали не в сороковых годах, а после шестидесятого. После того как подземные ходы со стороны монастыря взорвали и проникнуть в подземелье можно было только с этой стороны!
Даша так обрадовалась, что едва не рванула замок с петель, ей хотелось побыстрее увидеть бесценные сокровища. Но в последнюю секунду рука остановилась. «А если сюда регулярно кто-то наведывается? И сейчас там?»
Рыжеволосая авантюристка сидела на огромном валуне и размышляла, что делать дальше. Наверное, самым правильным было бы спрятаться где-нибудь неподалеку и последить пару недель за тайным входом. Но от этой гениальной мысли пришлось не просто отказаться, а отмахнуться всеми четырьмя лапами: она не то что две недели — и двух часов здесь не продержится.
— А в самом деле, чего мне терять? — громко произнесла Даша. — Ну монстры сожрут, ну беглые каторжники зарежут... Да вернись я сейчас в отель, меня там свои же на клочки разорвут. Нет уж, лучше к черту в пасть — хоть какой-нибудь шанс выкрутиться...
Решив наконец-то непростую дилемму, она осторожно потянула засов. Тот даже не дрогнул. Даша поднесла конопатый нос поближе и только тогда разглядела вроде как незаметный, но довольно прочный с виду замок. Она почесала рыжий затылок. Может, конечно, железо в пыль рассыплется, если его тронуть, но ковырять холодный металл голыми руками не было ни малейшего желания. Даша переместила кончик носа к массивным петлям. Так и есть: они были вкручены в дерево. А дерево — это не металл — теплее, и ковырять можно. Достав ключи от гостиничного номера, Даша принялась за дело. Надо заметить, долго мучиться ей не пришлось, дерево оказалось изрядно подгнившим, и, подцепив ключом медную пластину, Даша почти без труда вытянула петли на себя.
— Ну вот и славненько, — пробормотала она, — сейчас посмотрим, что за сокровища нас тут поджидают...
Достав фонарик, нажала кнопку. Жидкий луч выхватил кривую каменистую кладку. Лаз был очень узкий, грязный и вел куда-то вниз, причем довольно круто. Даша выключила фонарик — батарейки следовало экономить. Она размышляла: конечно, следует постараться как можно быстрее попасть в подземные ходы, но вместе с тем следовало быть осторожной. Неизвестно, в каком там все состоянии — неподалеку река, что, если подземелье затопило во время взрыва? Или там развелись всякие болотные мерзости: пиявки, жабы, ядовитые змеи... Змеи! При мысли о последних стало нехорошо. Нет, она явно поспешила, одной в подземелье лезть не стоит.
Даша покачала головой и прикрыла дверь. На глаза против воли наворачивались слезы: черт побери, ведь такой шанс дается лишь раз в жизни! Что такое искусствоведу найти крест Ефросинии Полоцкой? То же самое, что математику доказать теорему Ферма. А сколько иных исторических реликвий может там храниться? Таких, о которых никто даже и не подозревает... Не говоря уже о том, что раньше все мало-мальски ценное с исторической точки зрения она видела только сквозь стеклянные витрины музеев.
Нет, искушение было слишком велико! Даша снова решительно распахнула дверь и, сунув голову в лаз поглубже, несколько раз втянула носом: она пыталась учуять подстерегающую опасность. Но пахло сырой землей, сырыми камнями, сырым деревом и больше ничем особенно подозрительным. Даша перекрестилась, сжала в одной руке оберег, в другой — фонарик (лопатку она уже потеряла, обломок скалы растер ее в прах) и сунула ноги в лаз. Трудно сказать, почему именно ноги — может, потому, что ход шел вниз, а может, вдруг опасалась, что выскочит из темноты какая-то тварь и оттяпает, чего первое попадется. И лучше пусть это будут ноги, чем голова. Хотя, с другой стороны, какая разница-
Даша медленными волнообразными движениями протискивалась вперед и ненавидела себя за собственную фантазию. Ну почему ей не представлять сундуки, полные серебра и злата, толстенные церковные книги и хранящиеся в них тайны?..
Ход становился все круче и круче, да и земля более глинистой, более скользкой. Пришлось рассовать оберег и фонарь по карманам и, словно Иванушка, не желающий лезть в печь, растопырить руки-ноги, чтобы хоть как-то контролировать скорость спуска. Неожиданно правая нога потеряла опору, и Даша стремительно понеслась куда-то вниз. Было очень склизко, по дну, точнее, по стене — настолько лаз стал крутым — сочилась вода. Даша неслась по этому жуткому тобагану и молила Бога об одном — чтобы ее сердце разорвалось от страха раньше, чем она с головой уйдет в какое-нибудь зловонное вязкое болото, поджидающее ее в конце тоннеля.
Удар оказался таким сильным, что показалось, будто лопнули кости на обеих ногах. Застонав, Даша присела и принялась ощупывать нижние конечности, а когда первая острая боль немного поутихла, принялась осторожно вращать отбитые лапы в суставах. Боль не проходила, но и не усиливалась, и это был хороший признак. Она так обрадовалась, что поначалу даже не сообразила — не радоваться надо, самое время «караул» кричать. Немного отдышавшись, осторожно вытянула правую руку и нащупала препятствие. Кончиками пальцев почувствовала — земля. Протянула в сторону левую руку — тоже земля. Вытянув обе руки вперед, Даша попробовала шагнуть в темноту, но опять-таки уперлась в землю. Застонав от ужаса, пленница принялась лихорадочно ощупывать все вокруг. Но увы — ей попадались предметы исключительно природного происхождения — камни, палки, земля. Сколько времени прошло, Даша не знала, руки уже ничего не чувствовали, все, к чему она притрагивалась, казалось одинаково холодным и скользким. Внезапно ее левая рука зацепилась за что-то то ли ребристое, то ли шершавое, совсем маленькое, но главное, что за это можно было держаться. Это даже можно было тянуть на себя! И Даша принялась тянуть, со звериной злобой, с каким-то нечеловеческим остервенением. И рвать бы ей этот крюк до конца дней своих, если бы вдруг она не почувствовала под ногами слабое шевеление. Даша замерла. Судя по всему, она отшибла себе не только ноги, но и мозги: ведь если предположить, что то, что она дергает, — ручка люка или двери, то как она сможет ее открыть, если стоит на ней?