Слуга Земли

— Лягте, — сказал Роланд, когда кандидаты оказались в центре.
Роба Лары была слишком тонкой; стекло легко могло бы порезать её. Но она с решимостью легла и не произнесла ни звука, глядя в бездонно голубое небо.
— Слуги, — Роланд щёлкнул пальцами. — Положите коробки у своих ног и откройте их. Вы должны достать ампулы с оранжевой жидкостью и подойти к кандидатам, чтобы налить её им в рот.
  
Внутри было три ампулы, каждая размером с мой большой палец — оранжевая, фиолетовая и чёрная. Оранжевая жидкость блестела на солнце так же, как и осколки стекла. Я знала, что это что-то вызывающее боль.
Я глубоко вздохнула, готовясь, затем сняла резинку с волос, позволив локонам свободно падать на плечи.
Я направилась к Ларе и сразу поняла, что выбрала не ту обувь для этого испытания. Мои тонкие тапочки совершенно не подходили для хождения по разбитому стеклу. Я пыталась не показывать боли на лице, пока стекло резало мои ноги. Другие слуги тоже хромали — за исключением тех, кто был из Дома Света и носил тяжёлые сапоги на толстой подошве.
Я присела рядом с Ларой, стараясь не порезать колени.
— Открой рот и пей, — прошептала я. Пока наклонялась, мои волосы создали плотный занавес, скрывая лицо и руки.
Ампула была маленькой. Я осторожно наклонила её к своим губам и выпила половину жидкости, прежде чем дать остальное Ларе.
Жидкость обожгла мне горло, как пламя. Я встретила широко раскрытые глаза Лиры и кивнула ей в знак поддержки, затем быстро вернулась на своё место в линию слуг. Мои ноги жгло, но эта боль быстро побледнела по сравнению с тем, что происходило внутри меня. Молнии жгучей боли пронзали меня, исходя от горла и живота. Я встала в строй слуг, пока изображение в моих глазах не начало расплываться от боли.
Мы стояли в молчании, и это молчание казалось вечностью. Даже половина дозы яда была невыносимой, как если бы я проглотила огонь. Моя грудь сжималась, и перед глазами всё покрылось красной дымкой. Лезвия боли вонзались в виски и бились в затылок. Руки дрожали, и я едва сдерживала крик. Когда зрение немного прояснилось, я увидела, как несколько кандидатов корчились от страха, но Лара оставалась неподвижной.
Вскоре боль начала отступать, а дымка рассеялась. Я глубоко вздохнула, сосредоточив внимание на капле пота, стекающей по спине, и ощущении земли под моими болящими ногами.
— Вторая ампула, — приказал Роланд.
Эта ампула была переливающегося пурпурного цвета. Я могла догадываться, что она делает.
Глаза Лары были полны слёз, когда я подошла к ней второй раз. Я снова выпила половину жидкости, прежде чем подать её Ларе.
— Иллюзия, — прошептала я.
Я вернулась в линию слуг, едва замечая остроту стеклянных осколков под ногами. После зелья боли эти порезы уже не так сильно жгли.
Моё сознание как будто отделилось от тела.
Я снова оказалась в болоте, мох под ногтями и трава, скользящая по ногам. На мгновение я была безмерно счастлива, что сбежала из Мистей, но затем тропа подо мной обрушилась, и я начала тонуть в бесконечно глубоком болоте. Жидкость затекала мне в нос и в горло, заполняя всё тело, тонущая, убивающая…
Я сжала кулаки и пыталась дышать, несмотря на желание, кричавшее в голове, что нужно задержать дыхание и держаться как можно дольше. Это не реальность, говорила я себе. Это не реально. Это не реально.
Я шла по туманному полю сражения, сжимая в руке кинжал, пробираясь через рубиновые лужи. Драгоценный камень ярко светился в рукояти, и я ощущала, как много крови он уже выпил. Ещё больше крови покрывало моё лицо и руки, капало с губ, и мы оба были так рады этому вкусу…
Передо мной возникло существо. Оно было в два раза выше меня, с восемью руками и двумя головами, похожими на волчьи. С его клыков капала кровь, а на руках были когти длиной с мое предплечье. Достаточно длинные, чтобы отрубить мне голову, если оно подберется слишком близко. Существо взвыло к небу и рвануло ко мне с невероятной скоростью.
Я побежала. Бежала. Бежала. Бежала…
Где-то в глубине меня я осознавала, что стою неподвижно, как оболочка, на белом поле. Пропасть между телом и разумом казалась непреодолимой, но я сосредоточилась на мантре, сопротивляясь ложным иллюзиям.
Не двигайся. Не двигайся. Не двигайся.
Я лежала на дне озера. Вода была мутной, но свет дня всё же пробивался, освещая все вокруг. Рядом в воде покачивались листья какого-то растения, словно волосы.
Что-то сверху пронзило воду, плывущая масса, которую я узнала, как женщину. Её длинное белое платье тянуло её вниз. Она была ранена, огромные облака крови расплывались в мутной воде. Когда она приблизилась к месту, где я лежала в грязи, она наконец заметила меня. Её карие глаза расширились, её каштановые волосы запутались в озерной траве. Она забилась в панике и закричала, испуганная мной, но не в силах вырваться.
Я почувствовала металлический привкус её крови в воде, и не моргнула, когда Аня дернулась в последний раз, и, наконец, замерла, её глаза всё ещё неотрывно с ужасом смотрели на меня.
Не кричи. Не кричи. Не кричи.
Я снова стояла в Доме Света, ногти впились в ладони, рот сжался, чтобы не сорвался крик.
— Третья ампула.
Я опустилась на колени и открыла коробку дрожащими руками, в ужасе. Я снова в реальном мире или это очередная галлюцинация?
Разве так на самом деле погибла Аня — утонув в крови, одинокая и обречённая?
Я поднялась, сжимая в руке ампулу с чёрной жидкостью, и машинально направилась к Ларе. Моё тело помнило свои обязанности, даже когда разум пытался разобраться, что из этого реально, а что — лишь иллюзия. Я дала Ларе половину чёрного зелья, а потом вспомнила, что мне тоже нужно немного выпить, чтобы уменьшить ее эффект. Я подняла ампулу к губам, но замерла, когда её глаза метались в панике, как будто она больше не могла меня видеть.
Если оранжевое зелье было огнём, а фиолетовое — иллюзией, то это зелье было пустотой. Тальфрин застонал и взмахнул руками, как только проглотил зелье, а руки Кариссы вцепились в мрамор, будто она пыталась удержаться на месте.
Я сжала ампулу в кулаке, пока не встала рядом с остальными слугами. Пока все наблюдали за кандидатами, я опустила голову и вылила оставшееся зелье в рот, а потом позволила пустому флакону упасть в открытую коробку у моих ног.
Мгновенно стало темно.
Не просто темно. Чёрно. Пусто. Отсутствие света, настолько глубокое, что оно с каждым вдохом проникало в мои лёгкие, как щупальца.
Тишина. Я провалилась в бескрайнее пустое пространство, освобождённая от всех ограничений мира, потерянная в тёмном сне. Я не могла понять, где верх, а где низ, не была уверена, действительно ли я плыву или замерла на месте, или же падаю в бесконечную пропасть. Моё внутреннее ощущение направления выворачивалось наизнанку, отчего чувствовала головокружение. Я хотела развести руки, чтобы восстановить равновесие, но вместо этого оставалась совершенно неподвижной — или, по крайней мере, так мне казалось в этом пустом мире, где не было ничего другого, кроме темноты. Не имело значения, смотрела я вверх или падала. Важен был только этот момент, и моя способность контролировать его.
С этим исчезновением всего пришёл ужас. Он оплёл меня, проникал в меня, разрывал те нити, что составляли моё существование. Люди не предназначены для того, чтобы пережить это место. Это было, как если бы вселенная была стерта, и это была та чёрная тьма, что существовала ещё до появления звёзд.
Я дрейфовала в этом холодном пустом пространстве, что казалось вечностью, настолько долго, что начала сомневаться, не умерла ли я. Это ли было послесмертие? Я чувствовала облегчение или гнев от того, что оказалась здесь?
  
Вдруг свет вернулся, такой яркий, что я поморщилась, а слёзы катились по щекам.
Я всё ещё стояла среди слуг на солнце, всё ещё смотрела на кандидатов, лежащих на своих постелях из стекла.
— Встаньте, кандидаты, — сказал принц Роланд. — Испытание закончится, как только вы покинете этот двор.