Причиню тебе развод. Твой М. (СИ)

И глянул на меня бешено. Разгульно и диковато.
– Слушай, а что если жениться?
Я хмыкнул:
– Не начинай, Тарас.
– А что? Ну, если тебе настолько херово. Я видел её в госпитале. Она хорошо работает. Медленно, но верно вливается. И, кстати, у неё уже подружка появилась. Такая, симпатичная...
– Ты что, тоже яйца подкатываешь уже? – я прищурился.
– Ещё нет. Но надо, – он вдруг напрягся. Наклонился вперед и даже оскалился злобно. – Потому что знаешь, что там творится? Там незамужних ваще нет. А у молоденьких сестричек пиздец текучка. Пациенты их расхватывают только так! Пирожки горячие же, молодые. Разбирают моментально! Это же пиздец, говорю! Отвернулся на операции, а у тебя уже медсестру увели.
  
Я поставил стакан на стол.
Вот это он щас зря. Вот это я уже пожалел, что ее туда отправил. Тарас, блядь! Раньше об этом сказать нельзя было?
– Ты куда? – Тарас удивленно посмотрел на меня снизу вверх.
– Поеду, навещу. Пока не увели мой пирожок.
– Бля... – Тарас покачал головой. – Граф, ты же сказал, что не поедешь пока. Что дашь ей привыкнуть к самостоятельности.
– Я дал. Три недели. Все. Хватит.
Он больше не спорил. Только хмыкнул напоследок задумчиво, когда я схватил куртку и пошёл к выходу. На улице в лицо пахнуло теплом.
И тревогой.
Она же одна теперь живет. Мало ли...
Но хорошо, что недалеко. Десять минут и я на месте. Заглушил мотор, вышел, закурил.
И притормозил.
Душу царапало.
Я знал, в каком окне ее можно увидеть.
Я знал, в какую сторону она обычно смотрит утром, когда идет на работу. Куда выносит мусор. Когда возвращается с работы, и в какой магазин заходит.
Три недели.
Светлана сняла тут небольшую квартиру, как только получила первую зарплату в госпитале. Могла бы и раньше, я же ей денег отправлял. Но почему-то не стала. Можно было спросить, но...
Я не подходил.
И она не звонила.
Ни разу.
И я - ни разу.
Только вот сейчас стоял и вглядывался в подъезд, как придурок.
Щёлкнула дверь. Из тени вышла она. В спортивных штанах, с рыжей косой на груди. И опять с мусорным пакетом в руке. Я сразу выпрямился. Курево выкинул, наступил с хрустом. Сердце застучало, разливая по венам адреналин. Я на тебе, как на войне, заяц, честное слово.
Ну, вот куда она опять так поздно? Дня не было?
–- Тебя жизнь ничему не учит, да? – сказал я негромко.
Она взвизгнула, дёрнулась. Чуть не выронила пакет. Спасибо, что не по башке!
Я поймал её за локоть и как будто обжегся.
– Роман?! Вы что... Чего вы...
Я не смог. Не удержался.
Обнял её. Крепко, так, чтобы запищала. До хруста тоненьких косточек, чтобы прочувствовать ее полностью. Хоть немножко успокоиться. Вот она, рядом. Вся моя, как бы ни сопротивлялась. Голову её уткнул себе под подбородок. Дышал в её волосы. Она пахла чистым бельём, мятой и чем-то своим - домашним.
Скучал по тебе, заяц.
До боли скучал. До воя по ночам. До дрочки сквозь скрип зубов в ванной. До целой пачки сигарет по ночам на балконе.
– Роман? Вы что, вы пили? – её голос был таким же, чем раньше. Но уже не испуганный. В нем были эмоции.
– Немного, – я хмыкнул. Настоящая женщина. Нюхач. – Просто голодный, поэтому чуть развезло.
– И за руль? – возмущенно запыхтела Света мне в грудь. - Роман!
– Я просто захотел тебя увидеть, – я отпустил ее немного.
Светик замолчала. Покраснела как девчонка. Но не вырывалась. Держала свой мусор и все.
Я перехватил пакет из её руки:
– Пошли.
– Куда?!
– Выносить мусор, – я кивнул в сторону бака. – Ты же за этим вышла? Я провожу.
Она чуть улыбнулась, но тут же сжала губы. Запретила себе улыбку. Но послушно пошла следом. Даже руку не пыталась выдернуть из моих пальцев. А я растекался от этого. Залип на ее присутствие рядом.
Я сдерживался, как мог.
Думал: отпущу ненадолго. Пусть поживёт. Выровняется, может. Найдёт себя. Хоть немного расслабится. Потому что я же себя знаю. Я могу давить так, что никому мало не покажется. И вообще все сложилось так, что пиздец. Но я вовремя тормознул. Чтобы только не сломать ее, не дать ей совсем разувериться в людях.
А сам сходил с ума.
Курил на её районе, как дебил. Проверял скамейки. Глядел в окна. Писал смс и стирал. Даже один раз набрал, но зеленую кнопочку так и не нажал.
Просто ждал.
– Всё. Теперь обратно, – я справился с крышкой бака одной рукой. Только чтобы ее пальцы не отпускать. – Не выходи так поздно, пожалуйста. Тут райончик так себе, алкашей много.
– Роман, – Света вдруг остановилась возле подъезда.
– М?
– А вы тогда, правда, вернулись посмотреть, зашла ли я? Ну, когда вы вещи мои в центр привозили.
– Да, – я смотрел на нее сверху вниз.
И надышаться ее запахом не мог. Хотелось сгрести в охапку, забрать, увезти. И никуда никогда не отпускать.
– Пойдемте, – она отвела взгляд. – Вам поесть надо, а у меня там ужин горячий.
Горячий ужин...
Горячий.
Мне бы сейчас не ужин горячий. Мне душ ледяной надо. Потому что если я зайду, я просто так уже не выйду.
  
Глава 24
 
Квартира зайца мне не понравилась.
Вот вообще! Потому что не моя была. И пахло вкусно Светиным ужином с какого-то хера здесь, а не у меня. Разве такое может понравится?
Желудок заурчал, сука предательская.
Пахло жареным луком и курицей в сметане. Простой, домашний запах. Никаких изысков. На кухне было тепло от старенькой плиты. Тихо посапывала крышкой кастрюля, хотя огонь уже был выключен.
Реально только-только приготовила, по ходу.
Света расторопно усадила меня за стол и наложила поесть. Видно было, что ей неловко. Квартирка-то убогая. Старенький, еще советский ремонт. Стол обеденный под обычной клеенкой в цветочек.
Мне стало самому хреново.
А я что, мажор что ли? Я в такой квартире и вырос, в общем-то. Мне нормально.
– Вот, – она как-то робко подошла с тарелкой в руках. – Ешьте.
Я сдержался, чтобы не закатить глаза.
Ешьте, блядь...
Упрямица! Как ее еще-то отучить от этого выканья? Мы же не в строю, в самом деле, сколько можно. Но аромат тушеного мяса заткнул мне рот.
Ладно, замнем пока что...
Голодный я был как зверь. Ни с утра, ни днем поесть не получилось. Кофе, кофе... Даже в баре с Тарасом ничего не полезло. Хотя, я понимал, что бухать на голодный желудок и с тачкой под боком – идея не очень.
Оказалось – очень-очень!
– А ты? – я проглотил слюну и посмотрел на зайца.
– Что я? – растеряла она.
– Света, ты только что приготовила ужин. Ты сама еще не ела.
– Да я потом...
– Накладывай и садись со мной, – я отложил вилку в сторону. – Я один есть не буду.
– Роман, я...
– Заяц, живо!
Она вздрогнула, но подчинилась.
И есть я начал, только когда она взяла кусочек хлеба в хлебнице и обмакнула его в соус из тарелки.
Вгрызся в кусок мяса жадно. Курицу Света обжарила на сковороде. А потом забросила томиться в сметану. С луком и морковкой. Просто очень. Но вкусно до безумия. Блюдо из давнего детства. Это даже не еда... Это состояние: когда ты дома, где тебя всегда ждут и любят.
А залитые соусом рожки?
Обычные макарохи, цена в магазине пятьдесят рублей. Никакой не деликатес. А душа сворачивается и разворачивается. Хрен с ним, что заяц не для меня готовила и меня не ждала. В этой еде – ее тепло.
– Вкусно, – мне, как в детстве, хотелось тарелку вылизать. Что-то пробило на воспоминания. – Вкусно пиздец.
– Еще? – Света еле заметно улыбнулась.
Но ушки покраснели отчетливо.
Блядь, как легко женщине сделать приятно, а?
– Нет, спасибо, – я отложил вилку. – Я как питон потом буду.
  
– Зеленый и толстый?
– Нет, – мне стало смешно. - Залягу переваривать. А мне пока нельзя. Ты очень хорошо готовишь, правда.
– Это из детдома. Нас часто так кормили. Там, конечно, сметану водой разбавляли, но суть та же. Я потом часто себе такое готовила. Просто, но вкусно. И экономно, и сытно. И с картошкой тоже вкусно. Только давали редко, чаще были пустые гарниры.