Наша навсегда (СИ)

И пару минут молчу, подбирая слова.
Потому что рассказывать реально нечего. Тем более, что часть истории они знают.
Что говорить-то?
Как Тошка меня, после пары дней в том отеле, названия и расположения которого я при всем желании даже не вспомню, повез в Москву?
Так я путь плохо запомнила. Очень мне было все равно, на самом деле, куда именно он меня везет.
После увиденного накрыла дичайшая волна отходняка, и мне не хотелось вообще ничего. Ни есть, ни пить, ни шевелиться,
  
Тошка меня спас.
Помогал, подкармливал успокаивающими таблетками, тормошил.
Иногда фотографировал, просто для того, чтоб развеселить.
— Ага, сучара, а потом эти фотки на свою страницу выкладывал, и в чат, — скалится Лис, прерывая мой поток слов, — и подписывал, типа, мы с моей женой, мы счастливые и все такое.
В Москве у него была квартира.
— В собственности? — уточняет Камень.
— Да, — киваю я.
— А бабло откуда?
— Он говорил… Что работает… В интернете. И родители помогли…
Я замолкаю, задумываясь впервые, наверно, что история Тошки настолько была шита белыми нитками, что не понять этого могла лишь откровенная овечка. Такая, как я.
Родители у него не бедные, да. Но не настолько, чтоб квартиру в столице покупать. А сам он, конечно, зарабатывал, но тоже не шиковал…
— Надо проверить, откуда бабло упало, — кивает Лис, что-то набирая на экране телефона, — это может быть интересно…
— У него… Много наличных было… — вспоминается мне еще один эпизод, на который тогда внимания не обращала.
Парни переглядываются.
Затем молча синхронно кивают мне.
И я продолжаю историю, удивляясь, как это сейчас глупо и неправдоподобно звучит. И себе удивляясь, что я за все эти годы, последние из которых даже не жила с Тошкой на одной территории, ни разу не задавалась вопросами, что сейчас возникают в голове.
Ну хорошо…
Первый год-полтора он меня жестко на антидепрессантах держал. Еще полгода я с них слезала. Сама, тихонько, когда в какой-то момент осознала происходящее. И именно в тот момент начала просыпаться. По сторонам смотреть. И понимать кое-что.
— Чем он вообще занимается? — спрашивает Лис, продолжая периодически с кем-то переписываться. И я, наверно, даже знаю, с кем.
Лешка просто слушает меня.
И кулаки его, огромные, жесткие, сжимаются до белых костяшек.
Я вижу это и стараюсь проскакивать спорные моменты, не говорю и половины всего.
А у самой перед глазами проносятся эти пять лет.
И те, первые годы, которые я жестко топила в памяти, не желая снова погружаться. Но, наверно, надо погрузиться. Просто, чтоб оценить масштаб.
— Он… У него бизнес… В интернет… — бормочу я, тоже осознавая, что вообще не в курсе, какой именно. — Что-то связанное с финансами… Он хорошо поднялся на этом…
— Работал дома? — уточняет Лис.
— Сначала да… А потом уезжал в офис. А сейчас я не знаю. Я не живу с ним уже давно.
— И как же он тебя отпустил?
— Ну… — задумываюсь я, вспоминая, — он никогда силой не держал… Что бы вы про него ни думали. Уговаривал, цеплял виной, нарочно, как я теперь понимаю, привязывал к себе, стараясь сделать беспомощной. Я долго привыкала жить одна, если честно. А он… Я не знаю, как смогла настоять. Что-то плела про самостоятельность, что надо пожить отдельно, что я вся поломанная и не нужна ему такая… В целом, его же оружием воспользовалась. И он отпустил. Сам квартиру нашел мне, помогал на начальных этапах… И контролировал, конечно. Мы перестали жить вместе, но остались друзьями. И про развод я с ним не говорила, как-то само собой было, что я под его защитой в любом случае…
— Тварь, паук гребаный! — Шипит Лис, впечатывая кулак в покрывало.
— Да, — киваю я, — он реально, как паук, ты верно подметил… Давил, ждал… И, главное… — я усмехаюсь горько, перевожу взгляд с серьезных злых лиц своих мужчин на окно, любуясь яркой зеленью, свежей здесь, за городом, — повода не давал, чтоб жестко разорвать! Ни одного! Вроде, и давит, а в то же время жалко… Я несколько раз пыталась, правда. И даже на конфликт его выводила сознательно. Но нифига! Он назад отступал и все! А потом, как ни в чем не бывало… Я просто не понимаю, зачем ему это все… Правда, не понимаю.
Я снова смотрю на парней.
— Я вообще не приз. Неуравновешенная, психичка та еще была. Или, наоборот, бревно с глазами… Трогать себя не давала. Одни проблемы от меня… Зачем ему это все?
— Потому что тебя невозможно забыть, малышка, — говорит Лис, и вид его настолько серьезен, что я, вначале решившая, что он шутит, непроизвольно перестаю улыбаться, — мы не смогли. И он не может. Вот и все.
Растерянно перевожу взгляд на Лешку.
И понимаю, что он полностью солидарен с Лисом.
Да бред… Ну так же не бывает…
Нет, это, наверно, приятно, но я самая обычная. И всегда такой была. Это просто стечение обстоятельств…
— Я тебя все время вспоминал, малышка, — Лис подается ко мне снова, тянется, ловит за ступню, гладит, — врал себе, что не помню. А во сне… Блядь, это не проконтролируешь же…
Я смотрю на его смуглые сухие пальцы на своей ступне, теряюсь еще больше, когда Камень тоже тянется, только не к ногам моим, а целиком подается вперед, снова ловя меня в объятия.
— Он отобрал у нас пять лет назад не просто любовь, свободу, будущее, маленькая, — глухо говорит Лешка, пристально глядя в мое лицо, — он жизнь нашу отобрал. Убил нас, сука. И мы ходили, словно зомбаки. И только теперь живем. Ты просишь его по закону… Ты не представляешь, о чем просишь…
В тяжелом, горячем молчании, повисшем в комнате, между нами тремя, пытающимися осознать новый уровень жизни, на который мы выходим, раздается телефонная трель.
Лис нехотя отпускает мою ногу, кривится, подхватывает телефон, смотрит на экран.
— Охуеть, картина… — бормочет он, вскидывая на Лешку взгляд. — Ты не поверишь, Камешек…
  
49
 
Он перекидывает телефон Лешке, тот смотрит, хмурясь, скролит по экрану, затем поднимает взгляд на меня, молча замершую между ними:
— Говоришь, не интересовалась, чем Весик на жизнь зарабатывает?
— Да… Как-то… — бормочу я, — он общими фразами все время… Программист, на удаленке. Потом в офис вышел… И что-то насчет скорого открытия своего дела говорил.
— Ну, судя по всему, дело он свое давно открыл, — усмехается Лис.
— Да что там такое? — не выдерживаю я.
— Твой Весик очень круто поднялся на мошеннических схемах отъема денег у населения, — говорит Лис и, видя, что я не совсем улавливаю, разъясняет, — ну, в курсе же про звонки из службы безопасности банков и прочую хрень? Так вот, у твоего Весика несколько офисов таких вот операторов, раскручивающих пенсионеров на бабло.
— Боже… — у меня в голове это не укладывается. Гадость какая. Подлость самая низшая.
— Отец по своим старым связям пробил, — поясняет Лис, — он там тоже не просто так запросы отправлял же… Пообщался с прежними дружбанами, навел мосты опять… А тут обновленные данные скинул по этому уроду, и все. Все сходу получил… Киберпанк, блядь… Все, что угодно можно выяснить в считанные минуты…
— А… Как давно Тошка этим занимается? — спрашиваю я, пытаясь свести концы с концами, осознать, в каком жестком угаре жила все эти годы.
И какая была дура.
Что-то с каждым новым открывающимся фактом все дурнее и дурнее… Степень градации поражает. Сначала просто дура, потом наивная дура. Теперь, вот, до феерической добралась.
Дальше какой уровень? Дно пробьется или нет?
— Судя по размаху и динамике… — задумчиво отсматривает полученную информацию Лис, — года три точно. Или даже больше. Получается занятная картина, — он откладывает телефон, поднимает взгляд на Камня, они какое-то время словно разговаривают безмолвно, а я глупо таращусь то на одного, то на второго, ненавидя в этот момент свой маленький рост. Ну смешно же, словно птичка на мелком насесте между двумя хищными здоровенными коршунами!