Наша навсегда (СИ)

Блин…
Неожиданно как!
Хотела же сказать, сама хотела! Но не сразу. А, типа, сначала познакомиться, понять, что за человек моя бабушка, как она вообще воспримет… А то, может, и не стоит распыляться? Просто развернуться и уехать? В конце концов, я никому ничего не должна…
Короче говоря, когда мы ехали сюда с Лисом и Камнем, настрой у меня был непонятным.
С одной стороны, полная готовность не скрывать свой выбор перед другими людьми, по крайней мере, перед близкими, а с другой… Бабушка, все-таки… У меня бабушки не было никогда… И, если что-то пойдет не так, а оно определенно пойдет не так, то есть все шансы и не заиметь себе бабушку…
  
Короче говоря, двоякая эмоция.
Ее прекрасно считывали мои мужчины и относились к происходящему по-разному.
Лешка молчал, полностью отдавая мне на откуп ситуацию.
Моя родня, мне и решать, как себя вести с ними.
С Большим парни разошлись краями, отец после разговора в беседке загрузился в свой вертолет и улетел. И потом только звонил постоянно, дотошно выясняя, как прошел мой день, чем я занята и скоро ли соберусь уезжать из города.
Лису и Лешке такие разговоры не нравились, но они мужественно терпели. Правда, отрывались в постели, уматывая меня до отключения сознания.
Это были самые счастливые, самые сумасшедшие ночи в моей жизни!
Мы словно с цепи сорвались. Я не могла смотреть на своих мужчин спокойно. А они — на меня.
Каким образом нам удавалось функционировать по отдельности, не представляю. Часы, когда они были заняты, спешно решая какие-то свои дела, в голове отпечатывались тягучей беспросветной серостью.
И краски начинали играть, только когда мы вместе были.
Честно говоря, я не предполагала, что такое вообще возможно.
У нас был только один, относительно длительный период, когда мы постоянно находились вместе, втроем.
Тот, пятилетней давности, когда мы встречали Новый год. И все новогодние каникулы не вылезали из постели…
Мне казалось, что тогда было самое невероятное, самое ослепительное время в моей жизни…
Время, за которым наступила длительная ночь.
Но то, что происходило сейчас… Это было вообще ни на что не похоже.
И ни с чем не сравнивалось. Не было у меня адекватных сравнений.
Да и не хотелось задумываться… Планов строить.
Потому что слишком хорошо помнилось, что в прошлый раз за этой ярчайшей вспышкой было затмение. Не хочу я больше такого!
Не вынесу!
Даже секундно задумавшись от такой вероятности, я начинала дрожать от накатывающего ужаса.
Мы жили в доме Лешки, оттуда уезжали каждое утро по своим делам, туда же возвращались.
Лешка, пользуясь тем, что Бешеный Лис пока еще был в городе, по полной использовал это, чтоб заполучить как можно больше возможностей для развития бизнеса. Отец Игната буквально на днях подписал с Лешкой договор о партнерстве, отдав ему большую часть своих предприятий в городе.
И мой Камешек, конечно же, не собирался ничего из предложенного упускать.
Я его понимала. И без того столько времени потерял.
Мой Лис занимался прямо противоположной деятельностью: увольнением из структуры, в которой работал.
И, одновременно, перенятием дел в тех компаниях, которые Бешеный Лис хотел оставить за собой.
Мои мужчины становились полноправными деловыми партнерами, и Бешеный Лис невесело шутил по этому поводу, что все капиталы так или иначе остаются в семье.
Он, похоже, окончательно смирился с нашей ситуацией, поняв, что переломить ее точно не сможет.
Большой же не смог меня переубедить и вытащить из лап моих любовников?
И никто не сможет.
Буду драться и царапаться.
Не отпущу и не отдам!
И никому никогда в жизни больше не поверю, если попытаются хоть что-то плохое про моих Лиса и Камешка сказать!
Я умею делать выводы и учиться на ошибках. Тем более, своих, хоть и говорят, что это обычно дураки делают.
Я была дурой.
Такой дурой пять лет назад!
Сейчас и вспомнить страшно, что я думала, о чем говорила…
А ведь достаточно было не то, что не поверить Тошке, а… Настоять! Просто настоять на возвращении!
И найти моих парней. И понять, что они меня не предавали.
Но Вася пятилетней давности, испуганная, очень сомневающаяся в себе, в чувствах тех шикарных парней, что неожиданно появились в ее жизни… Растерянная, подавленная предательством мамы и папы… Она не могла адекватно воспринимать реальность. Не могла критически мыслить.
Ее вырвали из сладкой эйфории, влюбленного безумия, и окунули в жестокую реальность.
Контраст был слишком болезненным.
Больше я так не хочу!
Днем, пока Лис и Лешка работали, я занималась своими делами, которых накопилось вагонище.
Ирка потеряла меня, била тревогу и возмущалась в миллионах голосовых, рассказывая, что без меня у нее рейты не те, и лайков мало, и вообще… И Пашик сделал офигенную аранжировку к одной из моих последних песен, но петь ее должна только я.
А еще Ирка о чем-то умалчивала. И на видосике выглядела бледной и осунувшейся.
Я пыталась выяснить, что там у нее не так, но разве с наскоку поймешь? Надо было ехать в Москву, надо было с ней встречаться.
А я не могла.
Да и не хотела никуда уезжать, если честно.
В мой город пришла жара, и я с наслаждением гуляла по залитым солнцем улицам, заново открывая для себя их. И влюбляясь в мою малую родину.
Практически каждый день ко мне присоединялась Маринка и ее невероятный сладкий колобочек Михо.
Мы бродили по длиннющей набережной, сидели в кафешке с видом на серебрящуюся излучину, болтали, болтали, болтали…
И я словно апгрейд проходила, возвращалась к той самой, пятилетней давности, версии себя. Чувствовала, как тяжесть этих пяти лет испаряется с моих плеч.
В конце концов, мне всего двадцать три года, все впереди!
Боже, да у меня даже волосы стали быстрее расти! И уже практически достигали лопаток!
Маринка смеялась, что еще немного: и вернется прежняя Вася.
А я хотела вернуться.
Очень-очень!
Стать прежней, но улучшенной версией себя.
И, похоже, у меня получалось!
Мир, определенно, поворачивался ко мне лицом.
У меня были двое невероятно шикарных мужчин, самых красивых, самых любимых, самых-самых-самых!
У меня был отец, искренне интересующийся моей жизнью, звонивший каждый день. Его незримое, но крайне надежное присутствие я ощущала за спиной. И становилось легче. Его люди, раненые нанятым Тошкой киллером, выздоравливали, а за мной постоянно ходили еще двое, охраняли, хотя уже вроде бы и не от кого…
Киллера нашли, сейчас он находился в тюрьме.
Тошка пока еще был в больнице, но его усиленно лечили, как и обещал отец.
Я не интересовалась его самочувствием, не хотела ничего про него знать, сознательно отрезав себя от него полностью.
Я совершила ошибку в свое время, решив, что все люди вокруг добрые. И что, если я никому не желаю зла, не стремлюсь никого использовать или обижать, то и ко мне будут относиться так же. Я до сих пор не могла найти в себе ненависть к бывшему другу детства. И до сих пор не желала ему зла. И боли не желала, несмотря на то, что он хотел уничтожить моих любимых, да и меня, по сути, тоже. И даже вполне преуспел в этом за столько лет.
Я не могла ответить ему на причиненную боль болью.
Наверно, это неправильно. И, сто процентов, я — та еще мямля и дурочка.
Но по-другому я не могла.
И помочь ему не могла и не хотела.
Он сам сделал свой выбор. И теперь будет за него отвечать, как я ответила за свой, сознательно лишив себя на пять лет радости жизни.
Брат Игорь, после перестрелки, попал в полицию в качестве свидетеля, а потом ему предъявили обвинение в мошенничестве. Думаю, тут не обошлось без моего отца и моих мужчин, но этим я тоже не интересовалась. Секта без своего лидера прекратила существование, много ее членов уехали из города.
  
Может, где-то они обосновались, но я в это вникать не хотела.