Это сделал Сайман
При этом дом выглядел уютным и небольшим, без лишнего пафоса и неиспользуемых помещений. Бежево-золотистые тона, современные светильники, подсветка пола и потолка, много зелени и света. Дорого. Благородно. Дизайнерски спланировано.
Тело Анны Вишняковой лежало на мраморном полу у подножия винтовой лестницы на второй этаж, чуть правее нижней ступени. Женщина лежала лицом вверх, длинные, уложенные на манер кинозвезд светлые волосы рассыпались облаком и почти полностью скрывали лицо несчастной, а руки оказались неестественно вывернуты. Молочного цвета домашний костюм из индийского шелка оказался пропитан кровью. Невпитавшаяся в ткань кровь расползалась от тела, заполняя желобки межплиточных швов почти до самого входа.
За спиной Федота Валерьевича всхлипнула домоправительница – женщина уставилась в мониторы и снова вытирала слезы. Федот Валерьевич, отметив для себя еще один вопрос домоправительнице, продолжил вести протокол, проговорил в микрофон:
– Производится детальная съемка места обнаружения трупа женщины, на вид сорок-сорок пять лет. Прошу подключить биохимические датчики. Радион Евграфович, – Филиппов обратился к судмедэксперту, возглавлявшему сегодня группу медиков, – прошу подключиться к выявлению и забору вещественных доказательств.
Пожилой медик кивнул. Его низкий баритон почти сливался с шелестом работающих дронов и щелчками все новых порций фото и отчетами о сборе видеоматериала, приходившего на мониторы оперативников. Склонившись над пультами, шестеро медиков принялись за работу. Потом они получат непосредственный доступ к телам и проведут необходимые обследования, сейчас важно было собрать первичные данные, которые помогут установить предварительные причины смерти, время гибели потерпевшей.
Филиппов, определив участок работы экспертам и следователям, перевел взгляд на свидетельницу, подозвал к себе. Женщина с опаской придвинулась.
– В каком часу, вы говорите, пришли к дому Вишняковых?
– Шести не было… Пришла, взошла на крыльцо. А дверь открыта…
Это Филиппов уже слышал, правда, время называлось иное. Он внимательно посмотрел на свидетельницу: оговорилась? Или изначально время не зафиксировала? Или ей есть, что скрывать?
– А зачем вы пришли в такой час к дому Вишняковых?
Домоправительница опешила:
– Так говорила же я. Мя́ско для своей собачки забрать, сеттера.
Филиппов слегка улыбнулся:
– Я немного не об этом. У вас ведь рабочий день закончился, как я могу понять. А живете вы, согласно опросному листу, в районе Торгового центра «Красная площадь». Чтобы забрать причитающуюся вашему сеттеру еду, вам пришлось возвращаться в Северную слободу. Неужели забрать мясо было так срочно? Разве нельзя было дождаться утра?
Он помнил, что дежурный упоминал про кота, однако в доме до сих пор не заметили никаких следов кошки – ни миски, ни когтеточки, ни лежанки. Да и кошачьих волос отчего-то не находилось. Как и самого животного. Задавая вопрос домоправительнице, Федот надеялся, что она заговорит про домашнее животное.
– Можно, почему же нельзя, – дама поджала губы, посмотрела воинственно. – Но мне еще «кота» надо было покормить. Хозяева планировали уехать днем на несколько дней. Я и пришла…
– Кота? – На всякий случай уточнил Филиппов. – А где он сейчас?
– Вероятно, выключен.
Филиппов тряхнул головой, будто сбрасывая пелену с глаз.
– Выключен? Вы о чем сейчас говорите?
Владислава Ивановна пояснила с каким-то особым достоинством, граничащим с суеверным страхом:
– Это виртуальный кот. Покормить – это значит включить на подзарядку. После того, как я уехала, в слободе выключали свет, зарядное сбоило в таких случаях, я и пришла, чтобы удостовериться… Хозяева любят, когда кот встречает их после поездок. – Женщина смерила Филиппова взглядом, процедила: – Так и знала, что в первую очередь будут меня подозревать, вместо того, чтобы настоящего убийцу искать! Исполняй после этого свой гражданский долг…
Филиппов усмехнулся:
– Ну, предположим, гражданский долг исполнить вам бы все равно пришлось, иначе вышло бы, что вы скрылись с места преступления, а это в свете событий, выглядело бы совсем криминально… Но между тем, вас никто ни в чем не подозревает, уверяю вас. Просто вы оказались на месте преступления первой и могли заметить что-то, важное для следствия. Вы очень важный свидетель. – последняя фраза заметно успокоила женщину, та приободрилась и даже как-то приосанилась. Федот Валерьевич успел поймать ее победный взгляд, брошенный в сторону управляющего. – Скажите, Владислава Ивановна, а куда Вишняковы собирались всей семьей?
– Так на озера… На Горячий ключ. Вы же знаете, какая волшебная там сейчас стоит погода. У них там домик забронирован…
Домик в Горячем ключе – это практически «must have» для местной тусовки, практически как Ясная поляна для сочинцев или Серебряный бор для москвичей. Он понимающе кивнул.
– Ясно… Вишняковы вообще часто вместе путешествовали?
– Когда работа и учеба позволяли – постоянно. – Дама забыла, что совсем недавно обвинила следователя в предвзятости, и теперь отвечала с готовностью. – Заняты, конечно, они были сильно. У Арсения Владимировича, понятное дело, преподавание, наука. То симпозиумы, то лабораторные исследования, то лекционный период. Он же и у нас в КубГУ преподавал, и в Москве, и в Оксбридже лекции читал по приглашению… Анна Аркадьевна тоже вся в творчестве…
– Она, кажется, художник? – Федот рискнул проявить собственное невежество, чтобы окончательно расположить к себе свидетельницу, заинтересованно слушал ее рассказ и аккуратно фиксировал сказанное для протокола.
Владислава Ивановна буквально засветилась от нетерпения поделиться всем, что ей было известно о семье, деликатное покашливание Анастаса Григорьевича, то и дело доносившееся из угла для свидетелей, уже не могло ее остановить.
– Не просто художница, она дизайнер по тканям… Ну, неужели не слышали: «Анаркада»?
Филиппов многозначительно кивнул, сделав вид, что вспомнил довольно известную в России марку. Домоправительница продолжала:
– Ну так вот. Анна Аркадьевна очень талантливая, она в доме все-все сама устраивала, столько сил положила… И рисунок мрамора, и дизайн плитки, и обивка, и посуда – все, буквально все до самых незначительных мелочей в доме выполнено по ее эскизам и проекту. Очень талантливая женщина… – Домоправительница мельком взглянула на застывшее на мониторе тело, у которого работали служебные боты медиков, и всплакнула, добавив: – Была…
Филиппов поспешил отвлечь ее:
– А сыновья? Они учились, да?
– Да, старший высшую школу заканчивал, к экзаменам готовился, младший тоже… он в научный техникум планировал поступить, шел по стопам отца. Собирался выбрать научный профиль.
– Н-да, при таком графике, наверное, немного у них свободного времени оставалось, чтобы вместе провести? – он вопросительно посмотрел на свидетельницу.
Та кивнула:
– В том-то и дело. Заранее все планировали и очень дорожили этими днями.
– Угу. То есть отношения в семье были теплыми и дружественными. Я правильно вас понимаю?
Домоправительница кивнула, но в глазах мелькнуло сомнение. На опасливо покосилась на Анастаса Григорьевича и проговорила:
– Да, все так.
Филиппов сделал пометку опросить свидетельницу повторно: что-то было еще, что она не рассказала.
Глава 3. Осмотр места преступления
Пока боты продолжали работать со вспомогательными помещениями и на втором этаже, следственная группа приступила к физическому осмотру холла и помещений первого этажа, уже отснятых аппаратурой. Здесь приходилось работать по старинке – обращая внимание на то, что пропустили боты.
Федот Валерьевич этим этапом особенно дорожил. Что бы не вписали в отчет дроны, ничто не заменит опытного глаза следователя. Чем пахнет в доме, каково освещение. Каково направление ветра или есть ли сквозняк. Как распространяется звук. Ни один отчет не может заменить «картинку», которая возникает в голове следователя на месте преступления.