Теория заговора (СИ)

— А ну брысь! — пробормотал я. — Пошли вон, мыслишки…
Двигатели гудели ровно, за иллюминаторами не было видно ничего, кроме темноты, все мои новые товарищи — Ли, Грины и прочие брауны и джонсы — мирно спали, будто старлей их загипнотизировал.
— Кашпировский, — выдохнул я себе под нос, плотнее сжимая веки. — И Алан Чумак…
Поспать удалось. Я посмотрел на часы — два с половиной часа крепкого сна перед заварушкой дорогого стоили. В животе заурчало. Последняя тушёнка попала в него давненько уже. Но это было даже неплохо — воевать на сытый желудок то ещё удовольствие. Самолёт начал снижаться. Я снял с пояса флягу и сделал несколько глотков.
  
— Просыпаемся, парни! — подал голос старлей, и все открыли глаза, закрутили головами.
Дисциплина, ёлки…
Наш летающий чемодан заложил крутой вираж и сделал круг. За бортом едва теплился рассвет, и садиться в такую мглу без огней было совсем не ах. Впрочем, наши асы, похожие с виду на ковбоев, наверняка могли творить чудеса. На такую миссию кого попало точно бы не послали.
Хотя, это как посмотреть. Я вот, например, никому не известный не обстрелянный юнец, а гляди ж ты…
Самолёт ударил колёсами о грунт и подскочил, закозлил, потом снова ударился, заревел, загнул закрылки и, вздрагивая всем телом и стуча по неровностям, понёсся по дороге.
— Эх дорожка, фронтовая, не страшна нам бомбёжка любая… — подскакивая на лавке, промычал я под нос.
Никто не среагировал. Лица моих братьев по оружию были серьёзными и суровыми, словно вырубленными из гранита.
Когда мы остановились, старлей кивнул Жонгу, по всей видимости, киргизу. Тот поднялся первым и открыл боковую дверь.
— Ага, — сказал он, выглянув наружу. — Бегут уже.
Я посмотрел в иллюминатор и увидел в утренней серости два приближающихся джипа «Виллис». Лучи фар подскакивали на ухабах. Тёмные лица были неразличимы.
— На джипах восемь человек, — добавил Жонг.
— И здесь, человек двадцать, — бросил Ли, глядя в окно на противоположном борту.
— Отлично, — кивнул Грин. — Добро пожаловать на сафари! Повеселимся, братцы, но строго по намеченному плану.
Он подошёл к двери и, угрюмо глядя наружу, помахал рукой приближающимся темнокожим солдатам. Джипы остановились, бойцы соскочили и бросились к нам. Один из них поднялся по выброшенной лесенке и заглянул внутрь.
— О! — воскликнул он и широко улыбнулся, блеснув белыми зубами. — Товарищ Грин!
Говорил по-английски.
— Деньги готовы? — игнорируя классовую солидарность спросил товарищ Грин с чудовищным китайским акцентом.
— Если бы не знал, кто вы такие, — ощерился наш гость, — принял бы за солдат удачи.
Он сделал знак рукой своим парням и один из них подал кожаный дипломат. Главарь молча передал дипломат Грину, а сам перешагнул через порог и, оттеснив старлея, подошёл к ящикам. Следом за ним в самолёт забрались ещё двое бойцов. Они деловито прошли вглубь и, расстегнув замки, подняли крышку одного ящика.
— Калаш-ни-коф, — удовлетворённо закивали они головами.
Грин открыл дипломат. Там лежали пачки долларов, как в кино про наркоторговцев. Он кивнул головой и передал чемоданчик мне:
— Переложи в вещмешок. Вон там под сиденьем лежит.
Пока я занимался финансами, подъехал грузовичок с кузовом, крытым брезентом, открылся грузовой люк самолёта, и местные солдатики начали перегружать ящики. Я вышел из самолёта вместе с Грином и теперь стоял рядом с ним, вдыхая тёплый густой воздух. Остальные наши парни рассосредоточились.
— Давай бабки, — кивнул мне старлей, — возьми ствол и встань на свою…
Он не договорил и рывком поднял голову вверх. Я тоже. Спутать этот свист было невозможно…
— Срань… — успел бросить я, как рядом с грузовиком шарахнула мина.
Полетели комья земли, солдатики брызнули врассыпную. Кто-то истошно завопил. И тут же снова — в-ж-ж-ж… Бабах! Бабах! Бабах! Свист, вопли, грохот взрывов, и мы с Грином — посреди этого внезапного трындеца.
Он ни разу не вздрогнул, не пригнулся, не изменился в лице, за что получил мою молчаливую похвалу. Впрочем, стоять столбом было глупо. Я метнулся к самолёту, на ходу накидывая на плечи лямки вещмешка, и схватил приготовленный автомат.
В небе раздался рёв и тут же крышу пробила пулемётная очередь. Воздух наполнился запахом горячего металла и пороха, а в ушах зазвенело от грохота взрывов.
— Сука! — сквозь зубы прорычал Грин.
Его синяя китайская роба начала быстро чернеть в районе плеча.
— Херня, — бросил он, поймав мой взгляд. — Рука. Нужно забрать заложника, иди к Жонгу…
— Нет больше Жонга, — мотнул я головой, срывая сумку с аптечкой. — Давай руку, товарищ Грин. Быстро!
Времени на обработку и прочую хрень не было. Я молниеносно замотал крепко-накрепко его плечо.
— Больно? — кивнул я.
— Мелочь, царапина, — скрежеща зубами, прорычал старлей и застонал.
Разворочена рука была неслабо. Я вытащил из аптечки прозрачный полиэтиленовый пузырёк с промедолом и воткнул в руку
— А-а-а… — выдал гортанный возглас старлей. — Слушай меня внимательно. Сзади за теми деревьями стоит несколько хижин. В одной из них содержится белая женщина.
— Кто такая?
— Не перебивай! Тебя не должно е*ать, кто она и зачем. Её нужно во что бы то ни стало притаранить в отряд, ясно⁈
— Ясно, — кивнул я.
— Это главная цель!!! — рявкнул он. — Пусть все сдохнут, а её нужно вытащить! Сам сдохнешь, но вытащишь!
— Да понял я, понял, пошли тогда, покажешь.
— Любой ценой! И доллары! Давай их мне!
Но с долларами не задалось. Пока я бинтовал Грина, прошло меньше полминуты, а ситуация успела резко измениться. Из-за зарослей полился свинцовый дождь. Наши парни вместе с местными головорезами отстреливались от наступающих боевиков.
— Твою мать! Какого хера они творят!!!
— Это не ЗИПРА! — мотанул головой старлей. — Видал вертолёт?
— Видал, — кивнул я. — Американский Хьюи.
— Войска Родезии!
Словно подтверждая правоту Грина вертолёт снова начал кружить над нами. Рыжий солдат сидел у открытой двери и, улыбаясь, поливал сверху из пулемёта. Стоял гул, свист, грохот. Рвались заряды, орали люди, гремела техника.
— Урод… — прошептал я и метнулся к ящикам с оружием.
У нескольких из них были сорваны крышки. Я потянул на себя гранатомёт. Старый добрый РПГ-7. Схватил заряд и привычным движением вогнал в трубу. Положил на плечо, откинул прицельную планку и навёл на вертолёт. Мимо просвистела раскалённая пуля.
Я левый глаз никогда не закрываю, смотрю сразу двумя. Вот и сейчас, я глянул на рыжего родезийского пулемётчика. А он будто почувствовал и обернулся. Увидел меня и замер. И изменился в лице. Улыбка его замёрзла и стала совершенно безжизненной.
Вертолёт висел прямо передо мной. Казалось, протяни руку и дотронешься. Лопасти создавали мощный поток и вибрирующий рёв. А вот пулемёт смолк. Стрелок, не отрывая от меня взгляда, нервно дёргал коробку из-под патронов и всё смотрел и смотрел в мою сторону.
Наконец, выйдя из оцепенения, он медленно, как во сне, повернулся к пилоту и что-то проорал. Я улыбнулся. Шансов не было. У них. Пилот, правда, оказался смышлёным. Он рванул рукоятку, пытаясь уйти с линии огня, но для меня всё это выглядело, как замедленное кино.
На самом деле, прошло всего несколько мгновений, но перед глазами этих парней, наверное, вся жизнь пролетела. Медленно и плавно я надавил на спусковой крючок и вернул времени естественный темп.
От удара бойка сработал капсюль. Газы, образовавшиеся при сгорании порохового заряда, воспламенили трассер, придали гранате вращательное движение и выбросили из канала ствола со скоростью сто сорок метров в секунду.
  
— Погнали, Грин! — крикнул я, отбрасывая не нужный больше гранатомёт.
На вертолёт я уже не смотрел. Раздался взрыв и рёв, хлопанье лопастей замедлилось и приблизилось, а через несколько мгновений послышался страшный удар, за которым последовал взрыв, а потом целый каскад взрывов.