Теория заговора (СИ)

Сука, припечатал мне в грудину. Нет, они, конечно, не были несмышлёными детьми и неумехами, но укротить бешеный огонь было не в их власти. А я стал этим огнём. Кто говорил, что холодный синтез невозможен? Так могли сказать только враги России.
Интеллигент, впустивший меня в квартиру, отскочил в сторону, умный мальчик. Он не лез на рожон, не пытался пробить мне по почкам и по другим частям тела. Нет, он расстегнул кобуру и вынул штатный ПМ. Ну, что же, самое время. Замес пошёл совсем нешуточный.
  
У Шпака — куртка, у посла — медальон. А Васька Оське — два зуб á кор éнных…
Если под этой квартирой находились мирные жители, они уже звонили в пожарную и милицию… Сука! Стулом по спине! Разве можно такие гадости делать? Мне семьдесят три, вообще-то! Никакого уважения!
Я подхватил поваленную набок тяжеленную хрустальную вазу. Не взял в руку, а подцепил, подопнул и с размаху обрушил на голову здоровенного козлища, разбившего об меня стул практически мадам Петуховой.
Долг — платежом. Ваза превратилась в бриллиантовый фонтан, а разбойник — в овощ. Надеюсь, временно. И в тот же миг из стены полетел новый фонтан. На этот раз из пыли и щепок.
Интеллигент, твою мать, что ж ты творишь! Он выстрелил ещё. И ещё. Кто-то вскрикнул и рухнул на пол. Идиот. Я тоже рухнул, но не просто так, рухнул, кувыркнулся и вскочил. Херак! Лбом, а он у меня чугунный. Херак, ещё раз. Нос, глаз, какая разница! Поп, толоконный лоб.
Бац! Ногой по челюсти, стоп-кадр и фонтан из капель биологических жидкостей. Прямо здесь и сейчас я творил шедевры актуального искусства, расставлял живые фигуры и конструировал в моменте фантастические инсталляции, которые не снились ни одному даже самому популярному грантоеду от искусства.
Вот тебе драма, вот тебе трагедия человеческого бытия, вот триумф, а вот осознание бессилия и ничтожности перед волей Всевышнего. Нет, мне, конечно, тоже досталось, но кому пришлось хуже? Это было очевидно, хотя бы даже по отсчёту тел.
Нас осталось трое — очнувшийся Васёк, интеллигент с Макаровым и я, голыми руками уложивший триста спартанцев.
— Стоять, — дрожащим голосом произнёс Малыш со стволом.
— Да ты чего, парень, стою я, стою. Как столб!
— Загрызу, — зарычал Сомов. — Глотку перегрызу.
— Руки! — кивнул Малыш. — Руки вверх!
— Ребят, да вы чего возбудились так? Мне всего-то надо адрес девочки. Где она? Скажите, куда вы её дели и всё, на этом закончим. Я вообще не к вам пришёл, мне надо было с Сёмушкиным вашим перетереть кое-что.
— Дай сюда! — рыкнул Васёк на Малыша и протянул руку. — Дай сюда пушку!
— Нет, — ответил тот. — Не дам. Я держу подозреваемого на мушке. Наденьте на него браслеты.
— Дай сюда, я сказал! — захрипел Сомик, а мне стало смешно.
Но вида я не подал. Сердце моё колотилось, как бешеное, как у машины будущего, давление рвало вены, адреналин нёсся по телу, а голова была такой холодной, что на волосах выступал иней.
— Если отдашь ему табельное оружие, — сказал я, — станешь соучастником преступления. Парень ты молодой, симпатичный, вся жизнь впереди, жена, дети, карьера. А он тебя подведёт. Не под химию, под строгач.
— Дай мне эту сраную дуру! Дай мне ствол!
Васёк потерял терпение, гнев и обида захлестнули его, и он уже не мог контролировать себя. А что может быть лучше, чем отсутствие контроля у врага? Он осторожничал, щерился и скалился, как гиена, его глаза сгорали в адском огне, его душила ярость. Всего лишь на долю секунды обернулся он к взбунтовавшемуся Малышу и тут же получил по затылку. Я взмахнул и хорошенько встряхнул его черепушку, от души надеясь, что в этот момент он не улетит во времена гражданской войны.
Он улетел на пол. Малыш-интеллигент пальнул, но я прочувствовал и дёрнулся на долю секунды раньше, чем он нажал на спуск. Блок, захват, бросок и вот он уже корчился на полу, хватаясь за вывернутую руку.
— Как думаешь, — участливо улыбнулся я Васе, присел, и вложил ему горячий ствол между челюстями. — Как ты думаешь, нажму я на спуск? Выстрелю ли я, с учётом всего, что здесь произошло и с учётом того, что в запасе у меня есть ещё несколько источников информации? Кивни или мотни головой. Но не торопись, подумай. Я даю тебе только одну возможность ответить правильно. Если ошибёшься, второй попытки уже не будет. Готов? Отвечай.
Он кивнул. Ну, естественно. Впрочем, я не собирался выбивать ему мозги. Отлупить — одно, но жизни лишать? Для этого нужна была очень веская причина.
— Молодец, — улыбнулся я. — Теперь я задам следующий вопрос. Только один раз, Вася. Ты мне веришь? Скажи, как десантник десантнику.
— Я служил во внутренних войсках… — прошептал он. — Я не десантник…
— Эх, — разочарованно вздохнул я. — Но, в конце концов, никогда не поздно начать говорить правду. Итак, назови мне адрес, где сейчас находится девушка. Подумай, Вася. Жизнь — прекрасная штука и хочешь ли ты лишиться её ради Сёмушкина? Я так не думаю. Итак, адрес.
Жить Вася хотел, поэтому он тут же назвал адрес автотранспортного предприятия и объяснил, как найти заброшенный цех.
— Дай угадаю, — прищурился я. — Сёмушкин не имеет понятия ни о нашей сегодняшней встрече, ни о том, что ты похитил заложницу, да?
Он подтвердил и это.
— Ну, и мразь же ты, Васёк. А чего ты хотел от меня? Зачем ты это сделал?
— Хотел… Я думал… что так будет проще выполнить поставленную задачу…
Это было крайне сомнительно. Цель, скорее всего, у него была другая. Какая только… Ладно, выясним позже.
— Давай, Вась, вставай, — вздохнул я. — Поедем девушку освобождать. Ключи от машины у кого?
— У меня, — прохрипел он.
— Ну, и отлично. Погнали.
Думаю, Львов с Прокофьевым могли бы меня подстраховать, дали бы отряд, который за минуту не оставил здесь камня на камне. Но задача была в том, чтобы Сёмушкин думал, что я одиночка и не знал, что за мной кто-то стоит. А он мне был пока нужен больше, чем я ему.
Ну, а раз я изображал одиночку, то и действовать надо было самому. Я вывел Сомова во двор, усадил в служебную волжанку, на которой они приехали, пристегнул наручниками и повёз по названному им адресу. Правда, по пути я остановился у автомата и проинформировал Леонида о сложившейся обстановке и о месте, куда я направляюсь. Тут страховка была нужна, поскольку ребята-мусорята сейчас наверняка начинали приходить в себя, и получить какой-нибудь сюрприз мне совсем не хотелось.
У заброшенного цеха АТП охраны никакой не было, и Люся, бедная, сидела одна в холодном и тёмном цеху.
— Извини, Василий, но придётся тебе остаться здесь, — развёл я руками и посадил его на место, где сидела она.
Она держалась молодцом, не рыдала, не посылала проклятья и не истерила. Видно было, что она была напугана, но сохраняла трезвую голову.
— Тебе ничего не сделали? — с тревогой спросил я.
— Нет, — покачала она головой. — Что это было? Кто они такие? Чего им было надо? Нужно звонить в милицию!
— Боюсь, это не самая лучшая мысль, — ответил я.
Люся осунулась и… не знаю… в общем, я смотрел на неё и не мог наглядеться. Она выглядела спокойной, но беззащитной и очень трогательной. Я её обнял, прижал к себе, зарылся лицом в волосы. Она немного напряглась, но не отталкивала меня, не пыталась вырваться.
— Ты как? — тихонько спросил я.
— Ну… как тебе сказать… Теперь уже хорошо. Вообще-то, я собиралась ехать к родителям. А тут такое. Ты можешь… ну, объяснить как-то? Я вообще ничего не понимаю.
Она посмотрела на меня снизу вверх, и в груди что-то натянулось и зазвенело, видать, какая-то из ещё не оборванных струн. Взгляд её стал тревожным, брови выгнулись, она, казалось, тоже не могла наглядеться.
  
— Ну и досталось же тебе, — наконец, сказала Люся, качнув головой, отчего по её тяжёлым волосам пробежала слабая волна. — Твоё лицо… Тебе больно? Ты так сильно дрался, чтобы спасти меня?
Она прикоснулась к моей щеке кончиками пальцев. А потом приподнялась на цыпочки и легко, едва ощутимо, коснулась губами моих губ. Какая хорошая, славная и добрая девочка. Мне б такую в то время. Ну, то есть вот в это. В это самое время. Только…