Неоконченный репортаж (СИ)
В зале снова зажигались лампы, девушке помогли встать и привести себя в порядок — накинув на обнажённое тело лёгкое покрывало, она спешно скрылась за одной из дверей зала. Помощники быстро убрали с пола потушенные свечи, дама вернулась к своему обнажённому спутнику, так и сидящему на полу у диванчика, а по залу снова засновали девушки, разнося напитки.
— Кстати, если ты голодна — можем заказать что-нибудь поесть, кухня работает… — оставив её реплики без ответа, проговорил Егор. Сам он плотно поужинал и пришёл вкушать зрелища, но как радушный «хозяин вечера» посчитал своим долгом предложить девушке закуски, поскольку напитков было итак предостаточно.
— Если честно, у меня живот сводит от эмоций и переживаний, так что еда — это последнее, что мне сейчас нужно! — честно призналась Алёнка, чуть смущённо глянув на Егора.
Тот снова очень внимательно и изучающе посмотрел на Алёнку. Что-то для себя решив, Егор негромко хмыкнул и отвёл взгляд в сторону.
— Что-то не так? — тут же спросила Алёнка.
— Всё хорошо, — коротко ответил Егор.
— Добрый вечер! — Алёнка от неожиданности вздрогнула и обернулась — около их столика стоял тот самый мужчина, что буквально только что так феерично обращался с огнём факелов и свечами на сцене. На шаг за ним стояла девушка, его партнёрша, уже избавленная, видимо, от восковой корочки и облачённая в полупрозрачную тунику, едва прикрывающую всё ещё обнажённое её тело.
— Егор, ты сегодня с нами? — голос у мужчины оказался настолько притягательно-низким и бархатным, что Алёнка невольно заслушалась, наслаждаясь необычным тембром.
Егор улыбнулся и протянул мужчине руку:
— Здравствуй, Олег! Рад тебя видеть. Милана, моё почтение! — чуть игриво проговорил он в сторону девушки, — Ребята, вы как всегда фееричны! Присаживайтесь! — Егор сделал приглашающий жест рукой в сторону свободных стульев за их столиком.
Олег повернулся к Милане:
— Можешь сесть, — коротко бросил он ей и сел на ближайший стул.
— Спасибо, — тихо проговорила девушка и, опустив взгляд, присела на край свободного стула, оказавшегося совсем рядом с Алёнкой.
Егор ощутил на своём бедре горячую ладонь Алёнки. Повернувшись, он недоумённо посмотрел на девушку. Алёнка склонилась к парню и торопливо прошептала:
— Егор, можно мне поговорить с девушкой? — и столько мольбы и еле сдерживаемого любопытства было в одном этом взгляде, что Егор невольно улыбнулся и негромко проговорил:
— Конечно, пожалуйста! — и повернулся к Олегу, продолжая едва завязавшийся разговор.
Алёнка чуть дрогнувшим голосом проговорила, смотря во все глаза на Милану:
— Это — больно?
— Это — обжигающе приятно, — немного улыбнувшись, ответила Милана и посмотрела влюблёнными глазами на Олега. Переведя всё ещё чуть затуманенный взгляд на Алёнку, она спросила, — А ты первый раз здесь?
— Да, я первый раз… А вы давно знакомы? — снова задала вопрос Алёнка, пытаясь разобраться для самой себя в том, что увидела за сегодняшний вечер и найдя наконец собеседника «по духу»: ей казалось, что девушка сможет более понятно объяснить то, что происходит сейчас на её глазах.
Милана улыбнулась:
— Очень давно. Такое ощущение, что всю жизнь. На самом деле нет, конечно, но… На самом деле Олег — это мой муж, — немного смущённо проговорила девушка, и Алёнка чуть приоткрыла рот от изумления:
— Как?! А… Зачем вам всё это?! — теперь уже Алёнка ощутила на своём бедре руку Егора. Тот сильно сжал её ногу, будто заставляя прекратить разговор. От неожиданности Алёнка едва не подпрыгнула: всё её тело сейчас было напряжено до предела, и это внезапное прикосновение сработало детонатором. Девушку словно пронзило током, она ждала от Егора каких-то слов, объяснений, но вместо этого в возникшей паузе прозвучал спокойный голос Олега:
— Прошу извинить нас, но мы вынуждены покинуть вас, — он тактично улыбнулся, и они вместе с Миланой поднялись из-за столика, удаляясь в сторону небольшой группы людей, стоящей у стены недалеко от выхода.
— Я что-то не так сделала? — тут же спросила Алёнка, чувствуя, как кровь приливает к её лицу. Хотя больше от непонимания, чем смущения: сама она не увидела ничего необычного в своих вопросах к Милане. Однако Егор думал по-другому:
— Вопрос не совсем корректный. Ребята пришли расслабиться и отдохнуть, а не давать тебе интервью, — немного резко проговорил он, глядя прямо в глаза Алёнке.
— Я просто хочу понять… Разобраться… Мне кажется — тут налицо стокгольмский синдром! Ну, когда жертва влюблена в своего мучителя! — торопливо заговорила Алёнка, но Егор её тут же перебил:
— Я не знаю, что здесь «налицо», но познакомились они ещё в институте, и сразу после получения дипломов поженились, и прошло ещё довольно много лет, пока случилось то, что ты здесь увидела.
— А ты их хорошо знаешь? — немного озадаченная услышанным, спросила Алёнка.
— Не скажу, что между нами близкие дружеские отношения, но знакомы мы довольно хорошо.
— Он тоже банкир? — с едва скрытым сарказмом проговорила Алёнка.
У Егора на губах заиграла улыбка:
— Нет, Олег всего лишь заведует терапевтическим отделением в городской больнице, а Милана работает там врачом. Как говорится — «на что учились…».
Тем временем на импровизированной сцене, в самом её центре, появился Андреевский крест, и зазвучала тяжёлая, довольно громкая музыка. Впервые «номер» не был объявлен ведущим, и Алёнка с интересом разглядывала деревянное сооружение в центре зала.
Случайно бросив взгляд на раскрывшиеся двери центрального входа, Алёнка во все глаза уставилась на вошедшего. В дверях показался мужчина, полностью скрытый чёрным просторным балахоном, перетянутым на поясе чем-то вроде широкой верёвки. Его лицо было скрыто капюшоном, накинутым на чуть склонённую голову. Уверенно ступая босыми ногами по гладкому полу, мужчина неторопливо вошёл в зал и направился к сцене.
Следом за мужчиной показалась девушка. Из одежды на ней было что-то наподобие рубища — какие-то холщёвые лохмотья были надеты, казалось, на голое тело и настолько напоминали средневековье с присущим ему рабством, что Алёнка полностью погрузилась в ту атмосферу, ожидая чего-то совершенно невероятного от этой странно стилизованной пары.
Девушка покорно шла за мужчиной. Её руки были заведены за спину и крепко связаны на запястьях, а шею сковывал толстый металлический ошейник, от которого тянулась довольно увесистая металлическая цепь. Конец цепи мужчина держал в руке, ведя девушку, словно собаку на поводке, за собой.
Подведя девушку к кресту, мужчина достал из складок своего балахона нож. Увидев, как блеснуло лезвие ножа в тусклом свете приглушённых ламп, Алёнка невольно вздрогнула: неужели этот грозный мужчина сейчас будет резать нежную кожу девушки?!. Она замерла в напряжённом ожидании, не сводя глаз с рук мужчины.
Но, вопреки опасениям Алёнки, он всего лишь резко развернул девушку лицом к кресту и одним ловким движением острого клинка перерезал верёвки на её запястьях. Алёнка заметила, как немного вздрогнула и буквально подалась навстречу мужчине в этот момент девушка, будто стремясь прижаться к его сильной груди. Она склонила голову вниз и чуть повернула её в сторону мужчины, глядя на него из-за своего плеча.
А он, словно не замечая тяжёлого дыхания и порывов своей партнёрши, спокойно отстегнул от её шеи массивную цепь и начал приматывать этой цепью руки девушки к кресту — сначала одну, затем другую…
Алёнка много раз была в театре, но то, что сейчас происходило перед её глазами, ни в какое сравнение не шло ни с одним представлением. Всегда, на всех спектаклях, как бы хорошо ни играли актёры, как бы натурально они ни вживались в свои роли, всегда чувствовалось, что это — игра, а люди — актёры. Заученные роли, сотни раз проигранные сюжеты, зачастую даже ощущалась усталость этих людей — изо дня в день, на одной и той же сцене, среди одних и тех же декораций повторять раз и навсегда заученный текст, играть выученные эмоции… Алёнка пыталась это не замечать, приходя в театр, но не могла не видеть этого.