Вернуть Дворянство 5 (СИ)
Ответить я не успел. В салон запрыгнула Аоки вместе с девочкой, которая теперь была в голубом детском платьице. Я хорошо помнил этот наряд японки.
Аоки чмокнула меня щёку и прижалась своим бедром к моему.
— Куда едем? — спросила она.
— К лучшему в мире эксперту по Двужилиным. К моей маме.
* * *— Я помогу ей подобрать наряд, — выпалила Аоки и скрылась в женской половине дома. Я же познакомил младших с дядькой, после чего выслал сестёр, попытавшись сбагрить с ними странную девочку, но она вцепилась в мою лапу как обезьяна.
— Хотел поговорить с тобой, — сказал отец, косясь на девочку.
— Я весь внимание, — сказал я, указав мелкой самый дальний угол в обозримом пространстве. Она сгребла поджопник и утопала туда.
— У Сказовых есть неофициальный отряд, — продолжил отец. — Десять человек от нас, червонец от Гласовых и еще столько же от Тихомировых. Выполняют мелкие задания, но сам понимаешь, опыта так не набраться.
Я переглянулся с Климом. Где-то я такое недавно слышал. Похоже, Сато сначала советовался с отцом, а тот решил не отставать.
Брат вручил мне список.
Точно такой же по качеству отряд, что и у японцев.
Можно, кстати, будет их даже в сводное подразделение засунуть.
— Секунду, — попросил я, и вызвал Такеши по связи.
— Господин, — отозвался тот. — Сможешь командовать взводом? Все японцы.
— Смогу господин.
— А двумя?
— Я бы пока не спешил.
— Понял. Сегодня вечером прибудут на базу. Учитывай, что они могут шпионить в пользу союзника, но приказы выполнят, как будто ты их господин.
Иронию последней реплики он оценит, только когда увидит кого я ему дам.
Я отключился и посмотрел на отца.
— Берём. Помощь лишней не бывает, — сказал я.
Через пять минут вышла мама. Я подозвал мелкую занозу и ткнул пальцем на Славика.
— Это мой брат. Пока я езжу по делам, ты остаешься под его защитой. Поняла?
Она не ответила, но и спорить не стала.
— Имя ей придумайте, — обратился я ко всем.
И мы отправились к Двужилиным.
Встретила нас сама Евлампия Двужилина, моя бабушка. Мы прошествовали в большую гостиную, где нас ждали два десятка девиц от четырнадцати до двадцати восьми, хотя была одна особа тридцати лет, но она бездарная, неудивительно, что не пристроили до сих пор.
— Итак, — сказал дед, — Собственно, вот весь наш цветник. Общайтесь.
— Нам бы комнатку отдельную, — сказал я.
— Да, конечно, вон та дверь.
Мы зашли. Я уселся в центре стола. Слева от меня села мама, справа Аоки.
Тут имелись песочные часы — артефакт от прослушки.
Клим уселся на подоконник сбоку. Его массивная фигура пугающе смотрелась, заслоняя свет солнца.
— По старшинству от старшей к младшей, — сказал я и перевернул часы. При этом надо помнить, они лишь скрадывают слова, сами звуки не маскируют.
Зашла первая кандидатка.
Лаванда Двужилина. Она была одета в кремовое платье. Недурна собой. Всё при ней. Выглядит моложе своих тридцати лет. И волнуется, несмотря на то, что наверняка её первую пихают, то есть уже сотню собеседований прошла.
— Добрый… — я замялся, ведь понятия не имел какой час, прислушался к силе стихии, и солнечные лучи подсказали, что время восемнадцать двадцать три. — Вечер.
Она сделала книксен и уселась в кресло.
— Итак кандидатка, — противным голосом сказал я, нависая над столом и глядя на деву…женщину. — Почему из всех цветков вашего дома, мы должны выбрать именно вас?
— Я самая опытная и мудрая, — начала лепетать она. Такого прямого вопроса явно не ожидала.
— Сомнительно, — фыркнула мама.
Клим лишь хмыкнул, привлекая к себе внимание, но глянув на него Лаванда, сразу отвела взгляд, сглотнув. Глядел он на нее намерено как коршун на добычу.
— Как вы будете защищать детей, не имея дара? — спросила Аоки.
— Я обучена стрельбе и бою на холодном оружи…
На этих словах я перелетел через столешницу, метя ногами прямо лицо Лаванде. Она откинулась на стуле, и я просто приземлился. Схватил со стола перьевую ручку, но мне тут же прилетело две ноги в грудь, я откинулся на стол. А лаванда уже выхватила клинок, с ножен на бедре и всадила его мне под самый пах, заставив замереть. Внутри всё вжалось.
Я тихо похлопал.
Дверь распахнулась. Я крутанулся, вырывая бедрами клинок из стола и пряча между ног.
— Что здесь происходит? — ворвался в комнату дед.
— Ничего, я просто упала со стула, папа, — сказала Лаванда.
— Дед, не мог бы ты не прерывать процесс собеседования? — улыбнулся я.
Он подозрительно оглядел всё и вышел, закрыв дверь.
Лаванда снова уселась. Я дал дядьке знак. Клим отошел от окна и подойдя к девушке со спины спросил:
— Ты согласна быть наложницей?
От его грубого голоса она вздрогнула.
— Это будет оскорблением семьи Двужи…
— Тебе вопрос какой задали? — встрял я.
— Я… я…
— Ладно, иди пока подумай, — сказал я. — И следующую позови.
— Двужилину в наложницы? — скривила бровь мама.
— Нелеквид залежалый же, — парировал я.
— Ты такой циник! — возмутилась Аоки.
Я покачал головой.
— Не моя позиция. Их! Я лишь убираю из уравнения спектакльщину.
— Простая честность, — кивнул Клим, соглашаясь, и снова уселся на окно.
Зашла худая как высушенная удочка девушка.
Поклонилась и сказала:
— Меня зовут Мэри.
«Какого города?» — хотелось пошутить мне. Нервничаю, что трачу время.
— Итак, Мэри, продайте мне эту ручку, — я катнул к ней перо, которым недавно орудовал как колющим.
— Что? — тонкие брови взметнулись верх как две галки. Жертва сбита с толку, можно наносить удар.
— Вам уже двадцать восемь, вы точно не имели романтических отношений? — почувствовать слабость Аоки вцепилась в добычу.
Я ушел в скольжение, ловя каждую деталь на лице кондидатки.
— Ни-и-и-и-и-ико-о-о-о-огд-а-а-а-а-а, — протянула Мэри, и я вышел из замедления. — Репутация дороже.
Я вздохнул, давая остальным понять, что она соврала.
— Что ж, Мэри, мы вам обязательно перезвоним. Позовите следующую.
Говорить ничего не требовалось.
Я сжал ладонь Аоки в благодарность за снайперскую атаку, и подмигнул, заставив её смущенно заулыбаться.
Потом были еще две скучные девицы. А затем явилась еще одна.
— Рима, радость глаз моих! — воскликнул я, когда вошла следующая кондидатка.
Девушка недоуменно глянула на меня.
— Мы знакомы? — она кивнула Климу и плюхнулась в кресло.
— Конечно. Заочно влюблен в вас.
— Окстись, братец, — скрестила она руки.
— Р-р-р-р! — по кошачьи вибрируя протянул я. — Какие мы горды и неприступные.
Мама сощурилась, глядя на неё и спросила:
— Что ты будешь делать, если станешь женой господина Благого?
Девушка безразлично пожала плечами и сказала:
— Попрошусь поучаствовать в бою. Все же война с Макаровыми, глупо сидеть у мужа в кармане, если имеешь третий ранг.
— Номинальный? — спросил я.
— Чуть выше стандартных семейных рамок, — холодно пояснила девушка.
Вай! Ну что за крепость. Я одобрительно глянул на дядьку.
— Продано! — голосом опытного аукциониста я ударил по столу деревянным молотком. Да, привёз с собой. Но если я дурачится не буду, с ума сойду от скуки на этом мероприятии.
— Не так быстро! — припечатала Аоки. — Коллегия обсудит, — посмотрела она на девушку. Ожидайте результатов, — добавила она вымученную улыбку, и когда девушка вышла, зашипела:
— Ты чего? Нельзя им говорить!
— Ладно-ладно, — выставил я руки.
В зал вошла не меньше, чем королева. Холодная красота. Она походила на ожившую бледную статую. Ух, и что же у тебя на сердце?
— Меня зовут Галатея, — голос был чувственным.
— Как интересно-о-о, — протянул я. — Как вы к японцам относитесь?
— Мне без разницы, лишь бы человек хороший.
Я делано подивился.
— Правда важно?