Преддверие войны (СИ)

— Так он в духовно-инженерной академии же учится!
— Откуда знаешь?
— Так он ещё тогда сказал, и видно, что из благородных, я сразу определила.
— Да, запамятовал я, сейчас вспомнил. Тем более, нужно захомутать его, раз на Лизку запал, или тебе не нравиться он, дочь? — вдруг обратился к девушке отец.
— Почему? — невольно вырвалось у неё.
— Так не знаю почему. Ладно, разберёмся. Пиши ему письмо, да дай матери почитать, а то знаю я вас, девок, напишите там ещё чего лишнего…
  
— Я его совсем не знаю, чего писать мне лишнего?
— Ладно, нашёлся, жив и хорошо, а всё потому, что верить в Бога надо, а не в дар этот. Всё, отдыхать всем, устал чего-то я сегодня. Идите!
Вернувшись в комнату, Лиза перечитала письмо, потом ещё раз и ещё. Прижав его к сердцу, она начала молиться, чтобы ей повезло, и она смогла встретиться с юношей. Но молитва — хорошо, а пора уже принять посильное участие и, выйдя из комнаты, она вошла в гостиную, где стала писать ответное письмо.
— Хватит жечь электричество! — возмутился отец, видя, что Лиза под светом электрической лампочки пишет письмо.
— Но, папа, я должна дать ответ⁈
— При свечах пиши, они дешевле. Вот выйдешь замуж, купит тебе муж свою квартиру, и делай в ней, что хочешь, а в моей нечего.
— Не надо свечи жечь! — вмешалась уже мать, — они тоже денег стоят, да и зрение себе посадишь, а кому нужна полуслепая жена, не возьмут. Иди спать, завтра с утра встанешь и при свете дня всё напишешь. Чего там особо писать, пару строк черкнёшь, да хватит.
Лиза категорически не была согласна ни с матерью, ни с отцом, но спорить не стала. Завтра, значит, завтра, она успеет, тем более, за вечер и ночь продумает грамотный, и в то же время, короткий ответ.
Так оно и получилось. Встав ни свет, ни заря, она быстро умылась, приготовила себе и отцу завтрак и, усевшись за стол, быстро набросала письмо. Сложив его вчетверо, она выпорхнула из дома, спеша на почту, а оттуда уже намереваясь пойти на занятия в музыкальное училище. С замиранием сердца опустив опечатанный красивыми марками конверт в почтовый ящик, она поспешила на занятия, лелея мечту, что на следующей неделе обязательно придёт ответ, либо юноша явится к ним сам, даже без приглашения.
Она теперь знала его имя и фамилию. Фёдор Дегтярёв! Какое у него сильное имя и хорошая фамилия. Нет, её фамилия тоже ничего, но Елизавета Дегтярёва звучит значительно лучше, чем Синегреева.
Прошло несколько дней, проведённых в томительной истоме ожидания. К её искренней радости и удивлению, юноша поджидал её там, где она и назначила. Письмо дошло быстро и успело оповестить юношу о времени и месте встречи. Её мать также явилась в этот день к училищу и теперь с искренним любопытством смотрела на Дегтярёва. Она не верила, что он придёт, но любопытство, а также приказ мужа привёл её к воротам учебного заведения, где училась Елизавета. Теперь они вдвоём рассматривали героя, что стоял прямо перед ними.
— Здравствуйте! Мадам… — поклонился Дегтярёв матери. — Сударыня, — обратился к Лизе, — позвольте поцеловать вашу руку.
Лиза не имела перчаток, грея руки в обычных вязаных рукавицах, да и сейчас в них необходимость отсутствовала, поэтому, не мешкая, она с готовностью вытянула руку вперёд, несмотря на неодобрительный взгляд матери, который она проигнорировала.
Дегтярёв улыбнулся и, взяв нежную ладонь девушки в свою руку, слегка прикоснулся к ней губами, тут же отпустив. Лиза поспешно убрала руку, спрятав её за спиной, словно нашкодившая гимназистка.
— Рад вас видеть, сударыня, а также вашу достойную матушку. Как вы пережили крушение дирижабля, никто из вас не пострадал?
— Нет, всё хорошо, мы спаслись.
— Да — да, — тут же вмешалась мать, — мы вовремя успели выбежать, спасибо стюардам.
Юноша вежливо улыбнулся, но на его лицо легла отчётливая тень. Лиза осуждающе посмотрела на мать, внутренне ругаясь.
— Мама, мы живы только благодаря тому, что Фёдор Васильевич удержал энергию взрыва своим даром.
— Ну, это конечно, но и стюарды нам помогли.
— А кто вынес меня из дирижабля, когда я потерял сознание? — спросил мрачнеющий юноша.
— Я не знаю, — растерянно ответила Лиза, — меня увели родители, я видела только, что всех спасали члены экипажа. Мне кажется, что это сделал капитан с кем-то, они поступили очень отважно.
— Да — да, они отважные, — вновь поддакнула мать и вновь отчётливо не в тему.
— Мадам, а могли бы вы мне разрешить прогуляться с вашей дочерью, чтобы обсудить обстоятельства произошедшего тем днём? — игнорируя очевидное хамство, вежливо спросил юноша.
— Нет, мой муж, Лизин отец сказал, что если мы захотим гулять, то обязательно втроём, а уж потом, если он разрешит, то вы сможете встречаться с нашей дочерью, когда захотите, но чтобы мы об этом знали.
— Хорошо, тогда давайте пройдёмся по направлению к вашему дому, вы же живёте довольно далеко отсюда, вот мы и сократим путь в долгой беседе. Думаю, что у вас, мадам, накопились ко мне вопросы. Прошу вас, задавайте, не в моих правилах утаивать что-то о себе, тем более, если бы я не смог удержать взрыв гранаты, то никого из нас, в том числе и меня, в живых на данный момент не оказалось. Это грустно сознавать, но дело обстоит именно так. Я не знаю, почему вы так уверены в своём спасении стюардами, но скажу вам честно и прямо, они могли погибнуть так же, как и все остальные, если бы я вовремя не понял, что произойдёт дальше.
Мать Лизы смогла правильно понять сказанное и стушевалась от отповеди молодого человека, правда, это продолжалось недолго. Природное хамство, вперемешку с интересом, вскоре взяло своё и, помолчав буквально пару минут, она стала засыпать юношу градом вопросов.
Проявлять любопытство её заставляло не только внутренне желание, но и строгий наказ мужа, что желал понять, стоило ли завлекать потенциального жениха Лизе в свои сети.
— Да, мы поняли всей семьёй, что вы весьма оригинальный молодой человек, — продолжила мать Лизы разговор, — и способны на многое, даже сохранили дирижабль от взрыва. А я запомнила только стюардов, так испугалась, а вот оно, оказывается, как бывает, не знала, что вы обладаете таким необычным даром.
— Да, я обладаю очень необычным даром и продолжаю его постоянно развивать, но это неважно. А где учится ваша дочь?
— Я учусь в музыкальном училище, возле которого вы нас и ждали, — тут же ответила Лиза.
— Вот как? А на кого?
— На преподавателя пения и игре на фортепиано. Я люблю играть и даже сочиняю музыку и слова.
— Это очень интересно, а…
— А раз вы обладаете даром и совершили такой благородный поступок, то вы дворянин? — влезла в их разговор мать, решив, что значительно подсластила лестью свой вопрос.
— Да, мадам, совсем недавно император наградил меня титулом барона.
— Ох ты! Так вы, оказывается, барон⁈
— Да.
— А кто ваши родители?
— Моих родителей уже нет на этом свете. Отец погиб в бою несколько лет назад, на войне, а матушка погибла совсем недавно, от бомбы террориста при покушении на генерал-губернатора Крестополя.
— Вот как? Соболезную вам.
— Да, я тоже вам соболезную, — грустно произнесла Лиза, — очень, — у неё даже навернулись слёзы на глаза при взгляде на печальное лицо юноши, когда он говорил эти слова.
— Спасибо! Думаю, что в тот день я отомстил и за неё, и за себя.
— Несомненно, — согласилась мать Лизы, — а вы же учитесь?
— Да, на первом курсе факультета железнодорожного и водного транспорта инженерно-духовной академии Павлограда.
— Поняла, а живёте где?
— В общежитии, империя мне выдала бесплатное проживание и, благодаря моим заслугам перед ней, назначила высокую стипендию. Так что, я не бедствую, и по окончании академии надеюсь на хорошее место с высокой оплатой. Я обладаю даром, и зарплата моя окажется намного выше, чем у обыкновенного выпускника инженерной академии.
  
— Как замечательно! У вас есть хорошая перспектива. Видишь, Лизонька, какой интересный юноша!