Преддверие войны (СИ)

Мне хотелось бы привлечь к этому проекту и Женевьеву, с её весьма интересным даром, ведь она могла придавать любому материалу совершенно новые свойства, и с её помощью можно изрядно облегчить оружие, в то же время, сделав его крепче. Но, увы, я с ней сейчас совсем не общался, да и не мог. Другой факультет, другой уровень, другие друзья.
Я несколько раз видел её издалека, даже порывался к ней подойти, но в последний момент меня что-то останавливало, может, её холодный взгляд или вечно крутящиеся рядом подружки, особенно Марфа, которую я про себя называл конопатым Пинкертоном. Был такой сыщик в одном детективном романе.
  
Эта Марфа вечно совала свой курносый нос, куда ни попадя, причем, чрезмерно, что иногда удивляло, а чаще раздражало. К сожалению, все это не дало мне возможности решиться и откровенно поговорить с Женевьевой, и я отложил разговор на время окончания полевой практики, а если не получится, то на следующий год. Пока решил так, хотя, если смогу, то поговорю и раньше.
Пётр заметил, что я перестал говорить о Женевьеве, и понял, что я полностью переключился на новую подругу. Лишних вопросов по этому поводу он мне не задавал, за что я ему был благодарен.
После долгих похождений в лабораторию нам удалось общими усилиями создать из второго пистолета весьма странный экземпляр, который теперь стоило опробовать в деле, но для этого нужно выехать за город или отправиться в тир.
— В тир опаснее, мало ли, как поведёт себя оружие, да и патронов я к нему ещё не придумал и не разработал, — объяснил я Петру, да он и сам это понимал.
Не успели мы реализовать свои планы по испытанию оружия, как совершенно неожиданно всех первокурсников вызвали в деканат и отправили на собрание в самый большой зал.
— Зачем мы здесь? — задал я вопрос Петру.
— Не знаю, наверное, сообщить хотят что-то очень важное.
— Ну да.
Все собравшиеся недоуменно переговаривались и ждали объяснений. Вскоре на кафедру вышел ректор академии, позади которого разместились деканы факультетов, где обучались первокурсники.
— Господа студенты, всем здравствуйте. Я уполномочен сообщить, что полевая практика, которую вы намерены проходить после успешного окончания первого курса, заменяется на военно-полевые сборы. Там за первые две недели вы пройдёте начальный курс солдата, и оставшиеся две недели посвятите обучению основам управления малыми подразделениями, в рамках подготовки нашей империи к возможной войне.
В зале тотчас поднялся возмущённый, недовольный, а в некоторых случаях и радостных, гул.
— Это не моё распоряжение, господа студенты, а распоряжение министерства образования империи. Так что, ни от кого никакие возражения не принимаются. Это практика является обязательной, более того, другие курсы также её пройдут, но в более усечённом виде.
После этих слов зал загудел ещё больше, а ректор, между тем, продолжил.
— Но есть в этих новостях и более приятное известие, в частности, вам выплатят жалованье за этот месяц в размере месячной зарплаты начинающего инженера. Да-да, сто злотых для любого из вас станут не лишними. Кроме того, военное министерство организует для вас более комфортные условия, чем для обычных новобранцев, а обучением займутся не действующие офицеры, а офицеры запаса, что само по себе намного проще и комфортнее для вас. Прошу это учесть, если надумаете возмущаться.
Как только ректор академии сделал паузу, зал заполнил гул, но уже не возмущения, а одобрения. Каждый из собравшихся в зале студентов активно общался с соседями, обсуждая услышанную новость. Выкрики неслись самые разные, меня же это известие, скорее, обрадовало, чем огорчило.
Я хотел учиться на офицера-бомбардира, и вот нежданно-негаданно появилась такая возможность, да ещё и денег заплатят. Сто злотых для меня даже сейчас являлись весьма значительной суммой, да и для Петра тоже.
— Поедем, Пётр?
— Куда мы денемся, конечно, поедем, хотя и не хотелось бы.
— Господа студенты, я прошу вас заметить, что каждый, пройдя обучение в ходе военно-полевой практики, приобретёт соответствующую запись по окончании академии, что положительно скажется на вашем дальнейшем продвижении по карьерной лестнице. Не стоит забывать об этом. Каждый кует своё счастье заранее, господа… Не забывайте об этом, иначе впоследствии придётся о том горько пожалеть.
— Ну вот, есть ещё один полезный задел, — прокомментировал слова ректора Пётр, — мне, например, такая запись весьма импонирует, и я тоже рад, что пройду подобную практику.
— Ага, заодно и пистолет там наш испытаем на стрельбах.
— Гм, Федя, не стоит туда соваться с нашим оружием, тебе и так постоянно везёт, а уж с ним, так тем более, возможны приключения. Не буди лихо, пока оно тихо.
— Да, оно само по себе бродит постоянно где-то рядом.
— Да уж.
— Господа, — между тем продолжал ректор, — на всех факультетах деканатом составлены списки, с которыми каждый может ознакомиться уже сегодня, там же обозначены и места военно-полевых лагерей, их несколько, и вы сможете узнать, куда именно вам предстоит ехать. И последнее, о чём бы я хотел вас уведомить и предупредить. Тот, кто откажется от предстоящей практики, будет незамедлительно отчислен из академии, об этом есть соответствующий пункт в приказе министерства образования. Никакие отговорки по вероисповеданию или пацифизму неприемлемы, и не станут приниматься к сведению. Либо вы убываете в военно-полевой лагерь, либо также убываете, но домой. Приказ министерства образования. На этом у меня всё. Прошу после моего ухода обратиться в деканаты и там задать все интересующие вас вопросы. Срок на обдумывание и подготовку — два дня. Всего хорошего! — и ректор, деланно улыбнувшись, сошёл с кафедры, дал несколько распоряжений деканам, после чего быстрым шагом удалился, вызвав небольшой ступор у остававшихся в зале студентов.
После ухода ректора смятение у присутствующих длилось совсем недолго. Вскочив со своих мест, студенты галдящей, как стая ворон, толпой направились к столу, где сидели деканы факультетов и, окружив, принялись засыпать их вопросами, а получив ответы, отправились кто куда.
Общежитие и академия ещё кипели несколько дней, пока каждый не узнал, когда именно и куда ему предстоит отправиться. Нам с Петром повезло попасть в один полевой лагерь, расположенный в Орловской губернии, недалеко от небольшого, затерянного между оврагами, села с довольно странным названием Кунач.
— Когда едем, Пётр? — спросил я у него, когда мы узнали о распределении и сроках прибытия.
— Поехали послезавтра? Соберём вещи и поедем поездом.
— Согласен, я тоже так думаю, как раз время останется для закрытия всех дел здесь.
Через два дня мы стояли на железнодорожном вокзале, ожидая прибытия поезда, а я вспоминал встречу с двумя девушками, Лизой и Женевьевой. Перед самым отъездом я решил встретиться и с одной, и с другой. Не имея возможности заранее уведомить Лизу о своем визите, приехал к окончанию её занятий и встретил прямо у входа в музыкальное училище.
— Ой, Федя! А мы же не договаривались?
— Я уезжаю на военно-полевые сборы, министерство образования прислало приказ о привлечении к ним в обязательном порядке всех студентов. Думал, что смогу спокойно встретиться с вами в выходные и обсудить отъезд на каникулы, но, увы, придётся завтра уезжать.
— Ой, как жаль, я тоже хотела с вами поговорить. А вы когда вернетесь?
Лиза смотрела на меня своими прозрачно-голубыми глазами, ожидая ответа, и сильно волновалась.
— Не знаю, сборы, вроде, продлятся месяц, к тому времени наступят каникулы, возможно, что мы сможем увидеться только осенью.
  
— Как жаль, но может, вы найдёте время вернуться после сборов?
— Не могу ничего обещать, иногда обстоятельства оказываются сильнее наших желаний.
— Я бы очень хотела увидеться с вами ещё раз, — тихо произнесла Лиза и тут же смущённо опустила глаза.
— Я тоже этого желаю, но не могу обещать, чтобы не оказаться обманщиком. Я буду думать о вас, вот это я могу вам обещать совершенно точно.