Преддверие войны (СИ)

— У него дар! — проорал третий, и тут же умер. Трудно жить с пробитым черепом, а я не собирался давать ему никаких шансов выжить. Убийцам нужно стрелять только в голову, чтобы уж наверняка. А то, мало ли, ещё оправдают, прецеденты на то, к сожалению, имелись.
Эти и другие мысли мелькали где-то на втором плане, пока я перезаряжал пистолет, присев под телегой. Пётр в это время решился и, отобрав два пистолета у убитых мною террористов, вернулся обратно.
  
Перезарядив пистолет, я привстал, оценивая обстановку, и с удивлением обнаружил, что на поляне остались только мы, да раненые с убитыми. Все, кто мог, сбежали, в том числе и наш противник. Сколько их здесь находилось, я не знал, но судя по тому, что по нам никто больше не стрелял, я оказался прав.
— Всё, все сбежали. Окажи помощь раненым, я всё равно не умею, а ты со своим даром окажешься полезнее.
Пётр кивнул и, взяв в левую руку револьвер, отнятый у убитого бандита, побежал к первому раненому. Для меня же всё только начиналось. Я подошёл к другим убитым и, забрав короткий кавалерийский карабин у одного из них, снял патронташ с его тела и, навесив на свой студенческий мундир, туго опоясался им.
Ну, что же, теперь я почти готов к долгому бою, только надо подкрепиться. Из моего чемодана вывалилась краюха хлеба, свежий огурец и большой кусок сала, что мы оставили себе на ужин. Подхватив еду и жуя на ходу, я деловито осмотрел карабин, дослал очередной патрон в патронник и, отстегнув магазин, вставил новый.
В лагере шёл бой, и уже отсюда я видел, как вдоль палаток перемешаются какие-то люди, некоторые палатки горели, пуская к небу чёрный вонючий дым. Редкая трескотня выстрелов доносилась в основном со стороны небольшого деревянного здания штаба, возвышавшегося среди палаточного лагеря подобно вышке.
Кстати, о вышках, я быстро взглянул на одну из них, ближайшую ко мне, она оказалась пуста. Решение пришло мгновенно. Надо лезть наверх, а оттуда уже вступать в бой, иначе ничего не понять. Зрение у меня отличное, очки не ношу, карабин дальнобойный, в отличие от пистолета, патроны есть. А если всё есть, тогда вперёд.
Закинув за спину карабин, я бросился к вышке и, обхватив руками перекладины лестницы, стал быстро карабкаться наверх, пытаясь уследить за всем происходящим вокруг. Получалось не ахти, но и взбирался я не целую вечность, а от силы одну минуту.
Как только я оказался наверху, мне открылась неприглядная картина внезапного нападения бандитов. И в эту минуту я остро пожалел, что все пулемёты уже уехали из лагеря, а как бы мне пригодился сейчас один из них!
Тем временем бандиты, коих тут наблюдалось человек десять или даже больше, атаковали здание штаба, в котором кто-то ещё имел смелость обороняться. Тут и там находились тела убитых и раненых, валялись опрокинутые повозки, на боку лежала полевая кухня, где нам готовили еду. Не успели её увезти, впрягли, да так и бросили, вернее, лошадь, испугавшись выстрелов, оборвала постромки, опрокинула возок и умчалась, куда глаза глядят.
Сняв с себя карабин, я глянул на три другие вышки. Одна располагалась слишком далеко от меня, и я не видел, есть ли кто-то вообще на ней, а две другие стояли намного ближе, и обе оказались пусты, что мне и требовалось. Снизу меня сейчас защищали доски и неудобство стрельбы по мне, а сверху могли снять только с таких же вышек, на которых никого не наблюдалось.
Положив карабин на перила вышки, я тщательно прицелился, выискивая наиболее удобную мишень. Меня никто не заметил, и я спокойно наводил прицел. Некая благость опустилась на меня, которую трудно было ожидать в моём состоянии, но право праведного гнева, что зрело во мне давно, сейчас нашло естественный выход, и я успокоился.
Мои мысли потекли плавно, а в голове появился холодный расчёт. Если террористы или бандиты, или… в общем, без разницы, кто вторгся в наш лагерь, напали организованной группой, значит, у них обязательно имеется предводитель. Вот кто из них? Все, вроде как, одинаковые.
У всех повязки на мордах, как у ковбоев, закрывающих лицо от песка, или, как у бедуинов из Африки, или где они там обитают. У всех разнокалиберное оружие, у большинства револьверы, у некоторых обрезы или карабины, как у меня. Есть, видимо, и гранаты, вот одна из них полетела в окно здания штаба и с оглушительным грохотом взорвалась внутри.
Так, а кто ему давал команду? Я быстро переместил взгляд на атакующих и заметил трёх людей, что выглядели несколько иначе, чем другие бандиты. Один из них обладал роскошной бородой, что даже выглядывала из-под платка, которым он закрыл своё лицо, а буйная шевелюра пряталась под котелком, нацепленным на голову.
Со стороны в этом наряде выглядел он очень странно, но видимо, на это имелся свой расчёт. Вот он выкрикнул новую команду, и сразу несколько человек побежали в разные стороны, очевидно, готовясь к окончательному штурму. Ну, ладно, щас я вас! Прильнув к ложу винтовки, я взял градус упреждения, как меня учил инструктор по стрельбе, и плавно, почти бережно, нажал на спусковой крючок.
Винтовка вздрогнула от выстрела, и почти сразу же вздрогнул бородатый террорист. Пуля вошла ему в затылок, аккуратно пробив край котелка и даже не сбив его с головы, а просто прострелив насквозь. Атакующие даже не сразу поняли, что он убит, но тем лучше для меня.
— Готов! — выразил я свои эмоции вслух, резким движением отдёрнув затвор. Дымящаяся сгоревшим порохом гильза выскочила из него и запрыгала по плохо оструганным доскам пола.
Щёлк! — и новый патрон лёг в предназначенное для него место. На этот раз я целился в того бандита, кто собирался кинуть вторую гранату в здание. Из него уже почти не стреляли, и оно уже потихоньку начинало гореть. Прицел, задержка дыхания, поправка на расстояние и ветер, плавный спуск, выстрел.
На этот раз пуля попала не в голову, а в шею, перебив кидающему позвоночник. Хрюкнув, он рухнул на землю, а граната, зажатая в его правой руке, выкатилась из неё и, проскакав по земле, взорвалась через пару секунд, осыпав всё окружающее пространство мелкими и крупными осколками.
Грохот взрыва заглушил щёлканье затвора и стук следующего патрона, вставшего на своё место. Тэкс, кто у нас тут на очереди? На очереди оказался один из непохожих на остальных людей, что с тревогой стал оглядываться по сторонам, выискивая неведомого стрелка. На свою беду, он успел увидеть меня, но оповестить об этом остальных, увы, уже не успел.
Выстрел, и ещё одна жизнь профессионального террориста оборвалась, неожиданно для него. Ну, да не он первый, не он последний. Следующий! В это время меня обнаружили. Что же, пусть так. В прицеле появился ещё один из тех, кто отличался от остальных, видимо, кураторы, выстрел, человек упал.
Кажется, на этот раз я немного поторопился и попал ему в грудь, а не в голову, а может, он сам успел среагировать. В меня стали стрелять, но далеко пока, и пули лишь щёлкали сбоку или сверху, пролетая мимо. Я наметил следующего, на этот раз рядового бандита, и вдавил спусковой крючок.
Выстрел, бандит дёрнулся и кувыркнулся в пыль, распластавшись в ней и больше не поднявшись. На этом мои успехи по уничтожению террористов себя исчерпали, и по мне открыли сосредоточенный огонь со всех направлений. Пули защёлкали, попадая то в поручень, то в стропила, поддерживающие крышу, то в доски, служащие ступеньками. Мне пришлось пригнуться и отступить, а потом и лечь на пол.
Задействовать дар раньше времени не стоит, у меня не так много сил и держать перед собой щит часами я не смогу. Да не то, что часами, мне и десять минут держать очень сложно, а бой хоть и скоротечен, но за пять минут не закончится. Тем временем, здание штаба стало не только дымить, но и гореть, оттуда уже не слышались ответные выстрелы, и анархисты, или кто они там, не думали его больше штурмовать.
  
Вместо этого, они начали обстреливать вышку, на которой засел я, и добивать тех, кто не успел сбежать из лагеря. Долго так продолжаться не могло и, увидев, как один из террористов стал неосторожно приближаться к моей вышке, я высунул ствол карабина наружу и выстрелил.