Огненные стрелы (СИ)

— О-о-о-о-о да! — оживились Южане. — Орра, это деловой разговор!
— Вы — безлошадные, значит делите пополам, — Аркан мог быть щедрым, но не в те моменты, когда в нем играла квартирмейстерская сторона натуры.
— Тоже солидно, — признали орра. — Подработать мы не против, но не все сразу, а по жребию — половина из нас. Потому что жатва скоро! А жатва — это мать-мать-мать… Жатва — самое важное, без хлеба — как? Но мы кузенам скажем про деньги, и поверьте мне, маэстру баннерет, вы из одной нашей провинции наберёте много сотен отменных пехотинцев! А если после жатвы — то многие тысячи!
  
— Тогда не вижу препятствий. Вы — мужчины, и я — мужчина. Как сказано в Писании — "Да — да, нет — нет, остальное — от лукавого! Собирайте припасы и оружие, грузитесь в телеги — отправляемся по тракту! Будем убивать орков.
Орра оживленно переговариваясь, разошлись по домам.
— Теперь у нас будет эскорт на некоторой части пути, — сообщил Рем Ёррину и Зайчишке. — Путешествовать с десятком вооружённых мужчин куда безопаснее, чем втроём верно? А если мы сможем помочь им спасти родню — они будут нам обязаны. Посмотрим, так ли хороши в деле Серые Кафтаны, как о них пишут летописи? Пока что они меня не впечатлили… Но если проявят себя — думаю, полтонны золота помогут нам набрать целый пехотный корпус.
Да, при освобождении Лоусона орра не пускали в ход пики, сражаясь короткими фальчионами — привычным для копейщиков оружием последнего шанса. И в целом — бились храбро, не боялись крови и помогали один одному… Но все-таки, по сравнению с воинственными ортодоксами гонористые южане не показались Буревестнику хорошими солдатами. В конце концов, орки заставили этих мужчин запереться в своих домах!
— Рем! — Габи подошла вплотную к мужу, встала на цыпочки и заглянула в его чёрные, фамильные глаза. — Кажется, наше свадебное путешествие превращается в военную кампанию, да?
Она была такая хорошенькая, что у Рема защемило сердце. Он положил ладони на талию супруге и вздохнул:
— Зайчишка, я… — Буревестник неожиданно для самого себя смешался. Его аркановская неугомонная натура требовала действия, хотела вмешаться в происходящее, всех победить, добыть новой славы и репутации, и новых союзников, но… У них ведь был медовый месяц! — Я ведь не специально, оно так…
— Не-е-ет! Я не собираюсь тебя обвинять, ты — мой муж, и куда ты — туда и я. Военная кампания — значит военная кампания, но если мы не притворяемся больше торговцами, то нам нужен другой фургон — боевой, укрепленный, как у ортдоксов прошлого, и еще пара или две пары мулов в упряжку, и можно на колеса приделать такие острые железные стальные спицы, я читала в одной книжке…
— Га-а-аби! — Аркан подхватил её на руки. — Ты сумасшедшая, знаешь? Или наоборот — самая разумная жена в мире?
— Т-ш-ш-ш-ш, Рем, я суечусь специально чтобы не разреветься! — призналась девушка и снова уткнулась мужу в шею носом. — Какие ужасненькие вещи тут происходят…
— Габи, Габи, я обещаю — мы доберёмся до Претории, и у нас будет настоящий медовый месяц, — зашептал Рем на ушко жене. — Шикарные апартаменты, огромная ванная, шёлковые простыни, всякие сладости и фрукты, хорошая музыка и все, что захочешь, м? Наконец-то почувствуешь себя настоящей герцогиней!
— А я думала — быть настоящей герцогиней-Арканой это стрелять из арбалета, жечь фоморов, копать могилы и колесить по свету! — смахнув слезу из краешка глаза Зайчишка улыбнулась. — А ты — шёлковые про-о-остыни!
— Обещаю! — Рем притянул её к себе и поцеловал, в очередной раз тая от запаха полыни от её волос, от мягких губ и ощущения девичьего тела в руках.
Зайчишка изогнулась, делая вид что сопротивляется, но на самом деле подставляя щёчки под поцелуи и сказала:
— Вон, Лоусоны уже тащат свои пики и запрягают коней… Пора!
* * *
Первым испытанием на пути отряда лоусоновских пикинеров стал большой, на двести или триста домов, посёлок под названием Гарви. Уже с тракта Аркан увидел дым: горели окраинные дома. Слышались крики, лязг металла и треск дерева: Гарви сражались!
— Джентльмены, строимся! — крикнул Шон, и из телег высыпало полтора десятка бородатых и коротко стриженных южан. На головах у них красовались прочные кожаные шляпы: широкополые и разной степени потертости, но прекрасно защищающие от солнца.
Знаменитых серых кафтанов по случаю жары на пикинерах не было: широкие рубахи с портупеями для фальчионов, удобные холщовые штаны и котомки с припасом дополняли простой комплект снаряжения южных пехотинцев. Аркан с неудовольствием отметил: ни кирас, ни стеганых гамбезонов южане не носили, но говорить ничего не стал, потому что действовали пикинеры слаженно, выстроившись в шеренгу и взяв пики наизготовку.
— Командуйте! — глянул в глаза Рему Шон.
— Ёррин, Габи — на вас фургон и телеги, если появятся орки — подайте сигнал, мы вернемся. А сейчас, маэстру — двигаемся по главной улице и убиваем всякого орка, какого встретим. Я прикрою тыл и фланги, не бойтесь за свои спины, — из двух мечей Аркан выбрал спату, ведь воевать предстояло не с химерами, не с магами и не с фоморами, против зеленокожих дикарей должно было хватить обычной доброй стали. — Шагом — марш!
— Р-раз, раз, раз-два-три! — хриплым речитативом завели южане, привычно подстраивая шаги под единый ритм.
Впереди совершенно точно шёл бой, местные жители перегородили несколько центральных улиц телегами, бочками и ящиками, и всерьёз дрались с орками, многие из которых и не думали атаковать баррикады: они гораздо сильнее были увлечены грабежом ближайших домов и пожиранием всего съестного, до чего только могли дотянутся, включая комнатные растения, кошек, собак и домашнюю птицу — чуть ли не живьем.
— С нами Бог! — по привычке выкрикнул Аркан, но встретил в глазах южан полное непонимание.
— Бей-убивай, орра! — вот был их простой и понятный боевой клич.
Услышав его, орки завыли и зарычали, выпрыгивая из окон и дверей, собираясь в плотную толпу, чтобы уничтожить новых врагов, а южане на баррикадах напротив воспряли духом и приветствовала явившихся на выручку родичей громкими криками.
А дальше… Дальше пикинеры выставили свои страшные орудия убийства вперед и под нескончаемое " раз-раз-раз-два-три" принялись самым некрасивым и кровавым образом тыкать пиками в каждого зеленокожего, кто попадался на пути. Укол — выдернуть! Укол — выдернуть! Длинные, с ладонь листовидные наконечники вонзались в орочью плоть, оставляя глубокие кровоточащие раны, и даже задев по касательной рассекали кожу, оставляя алые борозды на зелёной коже.
Аркан вовремя увидел мускулистого клыкастого парня с двумя поварскими ножами в лапищах — он попытался сигануть с крыши крыльца одного из домов на спину Шону Лоусону. Огромный прыжок, взмах спаты — и орк был сбит с траектории, и рухнул наземь, истекая кровью из раненого бедра. Стоило отдать должное клыкастому бойцу, он, не выронил оружие! Рыча и воя, и выпучив яростно свои рыбьи, с красными прожилками, глаза, орк встал, и, подволакивая ногу, ринулся на Аркана. Буревестник ждал, вознеся меч над головой, и смотрел на врага прямо, не мигая, без толики страха.
Он видел его всего, целиком — даже рубцы от плети на плечах и шее, и мозоли на руках, и шрамы на лице… Это было именно лицо — дикое, но в некотором роде даже красивое. Аркан мог бы пожалеть беглого раба, и, наверное, даже чувствовал с ним некое сродство: Рем ведь тоже бунтовал против тех, кто поработил его, но… Но орк и его товарищи по несчастью, добыв свободу, не нашли ничего лучше как использовать её для бессмысленных грабежей и убийств. И не было в этом никакой священной мести и великой идеи — только злость, насилие и жажда разрушения. А потому…
  
Потому в тот самый момент, когда орк совершил рывок в ноги человеку, желая расплатиться за истекающее кровью бедро, Аркан нанёс ужасающий силы и скорости удар сверху вниз, и разрубил диковатое, но красивое лицо врага до самого подбородка, а потом отпрыгнул, позволяя мертвому телу упасть на землю.