Огненные стрелы (СИ)
— Я — Хромой, бывший сиропщик Галахеров, а до этого — смотритель книгохранилища Флэнаганов, — очень внятно, с толком и расстановкой, весьма непривычными для зеленокожего, проговорил орк. — После — внезапный вождь восстания… Нынче — беглец, которого хотят убить и свои, и чужие.
— Вот как? Чего же ты хочешь от меня, маэстру Хромой? — закинул ногу на ногу Аркан, тяжело, по-фамильному глядя на собеседника. — Зачем назвал себя моим человеком? Ладно — пусть орком. Все мы — дети Божьи, или, как говорит один мой друг из-за моря — эрухин! Странно видеть тебя здесь, среди боевых порядков твоих врагов, присягающим тому, кто убил почти все твое войско.
— Войско? — неожиданно умный, но при этом ожесточенный взгляд Хромого стал злым. — Это не войско, это стадо кровожадных дикарей! Вы думаете, я не знаю своих соплеменников? Или питаю иллюзии на их счет?
— Питаю иллюзии? — поднял бровь Аркан. — Не очень-то подходящий оборот речи для кровожадного дикаря. Вы сложнее чем кажетесь на первый взгляд, маэстру Хромой.
— Я уже сказал, что работал в книгохранилище, когда был мальчишкой. Не знаю, зачем старая леди Флэнаган взяла себе орчонка в услужение, наверное я был для нее кем-то вроде дрессированой зверюшки. Но она научила меня, как вести себя в обществе, выучила меня читать и писать… И я читал, ваше высочество. Я очень много читал, — Хромой внезапно пошатнулся, а желудок его издал весьма неуместный звук, подобный стону раненого буйвола.
Рем сообразил быстро:
— Принесите ему еды и питья, — кивнул он своим людям, а потом спросил: — Ты ведь не ел несколько дней, верно?
— Когда висишь под днищем фургона — сложно раздобыть съестное, — пояснил орк. — А я висел от самой Тулламоры, где догнал вас. Я бы хотел ответить на ваш вопрос о причинах, которые заставили меня прийти к вам и проситься под вашу руку. Позволите?
— Слушаю, — пожал плечами Аркан.
— Только вы можете сделать из банды кровожадных дикарей — войско, из бывших рабов — аристократов, из изгнанников — могущественных и богатых мужчин и женщин! — орк снова преклонил колено. — Я не прошу за взрослых. Я прошу за детей. Заберите их под свою руку, научите жить достойную, самостоятельную жизнь! Мы — сильный и храбрый народ, и не глупее прочих, но…
— … социальная среда и геополитические факторы, — вздохнул Аркан. — Это я прекрасно понимаю… Вы не могли быть другими. Для этого вам пришлось бы родиться в другом месте или в другое время… Но что ты имеешь в виду, когда говоришь о детях? Ваши дети погибли в усадьбе Флэнаганов, насколько я знаю.
Хромой нахмурился, но потом совладал с собой и ответил:
— Мои дети погибли, да. Однако… Все дети, которых мы освободили в латифундиях по всему Югу — живы. И ждут вашего решения, монсеньор!
Аркан вытаращил глаза и откинулся на спинку стула.
— Ах вот оно что! — хлопнул себя по ляжкам он. — Вот в чем причина хаотичности ваших действий! Вы не жалели жизней взрослых орков, потому, что их жизни для вас ничего значат… Не было никакой хаотичности, да? Вы спасали детей! Ну надо же!
В этот момент один из воинов-зверобоев внес блюдо с едой: копченым мясом, галетами, сухофруктами, и с удивлением уставился на Хромого, который теперь не скрывал лицо под капюшоном. Рем повернулся к вошедшему и сказал:
— До поры не стоит об этом распространяться… И да, поставьте еду здесь, этот маэстру должен поесть.
Зверобой кивнул и вышел. Каждый из орденцев привык к тому, что Аркан порой делает странные дела и ведет странные беседы, да и союзы заключает странные. Чего стоит, например, голосование на имперских выборах за Антуана дю Массакра? Но обычно оказывалось что все это служит на пользу людям Аскерона и к вящей славе Господа, так что ортодоксы были совсем не против такого поведения Буревестника. На то он и герцог, на то он и Командор!
Пока Хромой довольно аккуратно и сдержанно ел, сидя у походного раскладного стола на табурете, Рем размышлял вслух:
— Так значит, вы где-то спрятали детей. Тех, кого захватили во время последнего Отлива, верно? Три, четыре года назад? На самом деле у меня есть специалист по… Хм! По экстракции нелюдей-невольников с чужой территории. И, пожалуй, я знаю, кто мог бы взяться за обучение и воспитание твоих маленьких соплеменников…
Аркан не мог не уважать этого мощного, зеленокожего мужчину, который всю жизнь положил ради будущего своего народа, и добровольно отдался в руки вчерашнего врага, рискнув всем ради призрачного шанса для, по большому счету, чужих для него детей. Этот необычный орк всем своим существованием доказывал: тысячу раз прав был Буревестник, когда утверждал, что орки — это не фоморы и не темные твари, а такие же Божьи дети, как люди, гномы или эльфы. То есть существа, обладающие разумом, совестью и душой. А учитывая их физическую силу, упорство и выносливость, от таких подданных отказываться было бы по меньшей мере непрактично. Одному Господу было известно, как дальше будет развиваться история Деспотии и Империи, и не настанет ли момент, когда возрожденные легионы зашагают по Наковальне Солнца, или восточным степям — родине орков? Иметь на своей стороне цивилизованных зеленокожих в таком случае было бы не лишним!
— Мы могли бы это сделать, — задумчиво кивнул Буревестник. — Да, могли бы. Есть ресурсы, есть люди… А к тебе лично у меня имеется два вопроса, один из них — принципиальный, а второй — практического характера.
Орк даже жевать перестал, отставил блюдо в сторону и вскочил со своего места:
— Я не убивал женщин и детей, монсеньор, клянусь! Но я не мог остановить своих соплеменников! Да и как я смог бы сделать это во всех местах одновременно? Я шел к своей цели, не глядя по сторонам, и не добился ее — мои дети мертвы… Виновен ли я во всех злодеяниях, учиненных моими товарищами по несчастью? Решать вам. Если вы считаете что я повинен смерти — убейте меня, но спасите будущее нашего племени… — он понурил голову.
Аркан с интересом смотрел на него, удивляясь и радуясь такому порыву. Герцог Аскеронский неплохо разбирался в людях — и в нелюдях тоже. В тот момент, когда Хромой назвал своих соплеменников «кровожадными дикарями», Рем уже засомневался в его причастности к изуверствам и бессмысленному кровопролитию, теперь же — его сомнения развеялись. Клятва в этом мире кое-что значила, и даже орк не стал бы шутить с такими вещами.
— Принципиальный вопрос звучит так: готов ли ты со всем старанием изучить ортодоксальное вероучение и Священное Писание? Готов ли ты следовать Уставу Надлежащему каждый день твоей жизни? Знаком ли ты с этой Книгой? — Буревестник на самом деле считал этот момент наиважнейшим.
— Да, я… Я читал Устав Надлежащий, — признал орк и медленно проговорил: — Я далеко не все понял и осознал, и не со всем согласен, но признаю — многое и многое из написанного там — весьма логично и имеет глубокий смысл! И я читал Слово Сына Человеческого… И готов изучать ортодоксальное вероучение и дальше, если это необходимо для спасения детей!
— Что ж, дело можно считать решенным… — прищурился Рем. — Скажи только: если для того, чтобы переправить твоих соплеменников в Аскерон, тебе придется работать вместе с эльфами — проблем не возникнет?
Конечно, он имел в виду Эадора и его полуэльфов — Черных Птиц, которые и сами хлебнули лиха, являясь, по сути, такими же рабами, какими были орки на Юге.
— Если это ВАШИ эльфы, монсеньор… — решительно кивнул Хромой. — То я готов! Мы готовы.
* * *XXI СТРАНА ОРТОДОКСОВ
— Это что еще такое? — Аркан смотрел на церковь в поселке, на сам поселок, и не мог поверить своим глазам. — Как это понимать вообще?
Как и положено всякому ортодоксальному поселению, к этому городишке вела отличная дорога: вымощеная плитами, ровная, может быть даже — староимперской еще постройки. На улицах городка царила чистота и порядок: исправно работала канализация, каждый хозяин убирал не только в своем дворике, но и вдоль ограды, до следующего участка. Сами жилища местных ортодоксов представляли собой добротные каменные здания, покрытые черепицей. Церковь, как и в каждом приличном ортодоксальном населенном пункте располагалась в центре, у площади. Люди были заняты своими делами: пара мужчин с мотыгами обрабатывали землю на огородах, красивая женщина и ее дочка-подросток развешивали белье, молодые парни гнали стадо на выпас, мастер-точильщик с большим точильным кругом на ножном приводе увлеченно правил серп, рядом с ним лежала еще гора инструмента, который, видимо, принесли местные жители.