Огненные стрелы (СИ)
— Нет ничего тайного, что не сделалось бы явным, и ничего не бывает потаенного, что не вышло бы наружу! — голос его грохотал, подобно шуму прибоя, и не было в нем ничего схожего с тем, как маги читают заклинания.
Потому что истинная вера и настоящая молитва — это не про бормотание каких-то фраз и совершение обрядовых действий. Это про разговор человека — с Богом. Ребенка — с Отцом.
Буревестник с облегчением почувствовал, как отпускают сдавливающие его череп невидимые обручи, как спадает странная пелена с глаз — и ясно, очень ясно увидал в стволе дуба трещину, прореху, дупло от самых корней, от земли — и на высоту человеческого роста.
— Ты за этим позвал меня с собой? Чтобы я открыл для тебя путь, запертый эльфийской магией? — поинтересовался Экзарх Деграсский. — Хитрый ход, только Аркан и мог его придумать. Никто, кроме ортодокса не смог бы пройти здесь. Да и ты нашел бы лаз, только ощупывая ствол дерева шаг за шагом… И стал ли бы ты его ощупывать — тоже хороший вопрос.
— Я искал бы в стене, — признал Рем. — Что ж — пойдемте дальше?
— Нет уж, чадо Божие Рем! Я не знаю и знать не хочу, что скрывается внизу. Мне довольно будет и того, что ты уверен в том, что делаешь! Дальше ты пойдешь один, а после того, как возьмешь то, что тебе нужно, я позабочусь, чтобы об этом месте никто не вспоминал следующие сто лет, — его высокопреосвященство отошел в сторону и сделал приглашающий жест рукой. — Делай что должно, и будь что будет.
Взяв в одну руку скимитар, в другую — фонарь, Рем Тиберий Аркан, герцог Аскеронский шагнул внутрь дерева.
* * *«И око не видало, и ухо не слыхало, что приготовил Господь любящим его» — эти строчки из Писания крутились в голове Буревестника все время, пока он спускался на странной металлической площадке в земные глубины, освященные мерцающим красным светом, и потом, после того, как он шагнул через открывшиеся перед ним двери, приведенные в движение неизвестной силой. Стены, потолок и пол этого священного хранилища были на первый взгляд вырублены в монолитном камне, но присмотревшись, Рем распознал в этом материале какой-то сорт бетона. Определенно не тот, что использовали в Аскероне. Да и светильники на стенах явно не были магическими, но каким образом они горели столько лет — этого Буревестник понять не мог.
Спустя пятьдесят шагов он остановился перед еще одной дверью, которая и не думала открываться. Буревестник недолго думая прикоснулся к холодному металлу створок ладонью, и вдруг услышал потусторонний голос, который произнес безжизненно:
— Назовите цель вашего визита в хранилище специального резерва?
— О, Господи! — отпрыгнул герцог в сторону, а потом собрался с духом и ответил: — Я пришел за огненными стрелами, способным поразить Феникса — летающего демона, которого оптиматы почитают за Бога.
— Принято. Культурный код признан соответствующим заданным параметрам. Описанная ситуация признана критической. Доступ разрешен. Искомый образец вооружения находится на стеллаже пятнадцать, полка три. При попытке изъять другой образец вооружения помещение будет заполнено нервно-паралитическим газом, что приведет к вашей смерти.
Двери отворились. Буревестник оказался в помещении, живо напомнившем ему тайный схрон Граббе. Здесь также, как и в кхазадском подземелье располагались ряды стеллажей, на которых можно было разглядеть многочисленные ящики, коробки и свертки. Рем с благоговейным трепетом двигался по хранилищу, тщательно высматривая цифры 15 и 3. Наконец, он нашел искомое: длинный, даже на вид прочный ящик зеленого цвета, на котором белыми трафаретными буквами значилось:
« МО СССР ГРАУ-9К34 ПЗРК СТРЕЛА-3»
С великим благоговением Аркан протянул руки, щелкнул запорными механизмами, а после — открыл крышку. Огненные стрелы! Они были здесь, перед ним, заключенные в стальные трубы со странными приспособлениями и приборами. А сверху, на этих самых трубах лежала небольшая серая книжечка, на обложке которой Рем прочел:
" Министерство обороны СССР
ПАМЯТКА
стрелку изделия 9К34"
* * *Оптиматы наконец справились с царящим в армии обыкновенным бардаком и смогли рассредоточить отряды вдоль городских стен, а эльфийская эскадра, наконец, отрезала Первую Гавань от левого берега Рубона Великого. С башни, на которой оборудовал наблюдательный пункт Аркан. Он вооружился своей старой морской подзорной трубой и комментировал строевые экзерциции неприятеля:
— Дю Ритер, старый черт, ишь, набрал молодежи и теперь всякий час использует чтобы натаскивать их… О-о-о, а там псы Роттерланда! Не всех ублюдков война убила… И Штадлер здесь, старая скотина! А это еще что такое?
Буревестник высунулся между двумя зубцами и закричал:
— Не стрелять! Не стрелять! Послушаем, что скажут!
Это шло вразрез с его приказом убивать каждого, кто приблизиться к стенам Первой Гавани. Но больно уж необычной была процессия, которая шаг за шагом продвигалась сквозь пепелища предместий к городским воротам. Сквозь мощную оптику герцог Аскеронский рассмотрел фигуру в фиолетовой мантии, наверняка — мага или волшебницы, которая шла в авангарде. Следом за ней двигались Белые Братья — двое, и каждый из них в руках нес по пике. И — о, Господи! — на пиках Рем видел человеческие головы! Все-таки он оказался прав!
За бритыми наголо оптиматскими монахами солдаты вели осла, на котором задом наперед, в дурацком колпаке на голове и грязной рогоже вокруг бедер, сидел мужчина — изможденный, весь в кровоподтеках и ссадинах.
— Корнелий Гаста! — выдохнул Рем. — Они захватили в плен князя Альбакастры! Проклятье! А головы — головы принадлежат Фрагонару и Бергандалю, чтоб меня!
Шагах в трехстах от ворот, как раз на дистанции полета стрелы, маг остановился и произнес:
— Жители Первой Гавани! Вы всегда были настоящими имперцами, всегда стояли за единство людского рода! — голос волшебника явно был усилен чародейским образом, потому что слышали его на пару верст окрест. — Добрый император Карл Вильгельм Краузе покарал мятежников, коими являлись ваши князья. И теперь повелевает вам отворить ворота и впустить хранимое крылами Феникса войско, дабы установить в городе законную власть! Тем паче, если ваш господин Люциан мертв, то вы свободны от клятв, данных в далекой седой древности Великим Семьям… Некому вас вести и никто не вправе повелевать вами!..
Он бы еще многое мог сказать, однако был самым бесцеремонным образом прерван.
— ЗНАМЕНА!!! — выкрикнул Буревестник с башни. — С нами Бог!
Огромные черные полотнища со страшной оскаленной рожей Красного Дэна Беллами развернулись на каждой из башен, и тысячи глоток ответили парламентерам узурпатора:
— С нами Бог!!! Виват, Аркан!
Делегация смешалась, а Луций Корнелий Гаста — он расхохотался как безумец, и вдруг спрыгнул с осла! Руки его невероятным образом оказались свободными! Подъемом стопы князь врезал одному из солдат в пах, выхватил у него из рук копье и тут же коротким ударом пробил врагу бедренную артерию, ушел в перекат, невероятно грациозным движением выбросил оружие вперед — и проткнул брюхо еще одному оптимату!
— Арка-а-а-ан!!! — крик Корнелия был даже громче, чем усиленный магией голос волшебника. — Аркан, убей их всех!
И бросился на многочисленную охрану, в последний, неравный бой.
— Мы убьем их, Луций, — скрипнул зубами Буревестник, наблюдая, как несломленный князь Альбакастры, лучший копейщик в мире, забирает с собой в загробный мир одного врага за другим, а потом падает, истекая кровью из множества ран. — Прикончим всех до единого!
Осада Первой Гавани началась.
* * *еще одна глава и эпилог.
XXV ШТУРМ ПЕРВОЙ ГАВАНИ
Ставка главного командования оптиматов расположилась на невысоком холме, на дощатом помосте, в роскошном пурпурном шатре среди огромного воинского лагеря. Здесь собрался цвет рыцарства, лучшие военачальники, знатнейшие феодалы — все, кто принимал решения и руководил Крылатым походом.