У каждого Темного Лорда... (СИ)

Гермиона замирает на секунду, как всегда, когда мысленно набрасывает план сочинения, прикидывает что-то и выдыхает:
— Спасибо, Гарри. Кажется, мне полегчало.
— Вот так бы сразу. Гермиона, ты ж умная, тебе положено сначала думать, а потом страдать, а ты чего устроила?
— Не напоминай больше, самой стыдно.
— Нет уж, я напомню. Потому что сочинения я от тебя действительно жду. Может, в несколько иной форме, но жду. Потому что если уж ты вдруг на это повелась, значит, поведутся многие, непременно. А мне вот что-то вдруг захотелось любви публики, знаешь ли. Поэтому Ранкорну надо будет что-нибудь ответить. С обоснованием, по пунктам, но в читабельном виде. И поскольку у нас нет Риты Скитер, придется поработать всем нам. А в основном тебе, поскольку у тебя отработка.
  
— Знаешь, друг, — вздыхает Рон. — Я все понимаю, но раз ты у нас теперь богатый, купи нам лучше Скитер. Моя личная жизнь не выдержит трех сочинений.
 ...должны быть пленники 
— Ребята... я, вообще-то, пошутил насчет Скитер.
— И очень зря, что пошутил, — тут же поддерживает брата Джинни. Нет чтобы меня поддержать! — Гермиона, конечно, голова, но статьи наверняка будут иметь больший резонанс, если их напишет профессиональный и известный журналист.
— Но... мы, вообще-то, тоже довольно известны.
— Ага, как беглые преступники, грабители... кто там еще? — ухмыляется Рон.
Они сговорились. Они точно сговорились меня уморить.
— Как вы себе вообще это действо представляете? Встречаться с ней в общественном месте? Пустить в дом, прикрытый Фиделиусом, чтобы завтра она привела к нам полредакции в гости? Приходить к ней, чтобы в следующий раз обнаружить у нее в гостиной авроров? Да и не станет она с нами сотрудничать...
— Станет-станет, — оживляется Гермиона. — Один раз мы уже заставили ее...
— И именно поэтому второй раз будет гораздо труднее. И потом, чтобы дать показания о том, что она незарегистрированный анимаг, кому-то из нас придется явиться в министерство. Мы самоубийцы, что ли?
— Ну... да, шантажировать ее нам будет затруднительно, хотя такие вещи можно и анонимно сообщить, — Гермиона в задумчивости прикусывает губу, а это значит, что настоящий мозговой штурм вот-вот начнется. Больше никогда не буду при них шутить! — А на этот раз мы ради разнообразия можем ее уговорить.
— Извини, не верю, — вздыхаю я. — Что мы можем ей предложить? Деньги? Да она меньше года назад — практически только что — получила за биографию Дамблдора боюсь даже представить сколько.
— Нет, не деньги, конечно. Более того, если правильно повести разговор, то она может и вовсе поработать для нас бесплатно.
— Эта акула? Гермиона, ты в своем уме? «Скитер» и «бесплатно» — это антонимы!
— В общем-то, да, но думаю, даже для Скитер существуют вещи более ценные, чем деньги. Деньги она и без нас зарабатывает, как ты верно заметил.
— И что же, по-твоему, ценно для Скитер?
— Информационный повод, разумеется. Так, Гарри. Хватит морочить мне голову. Я все придумала. Иди и думай, как нам найти Скитер и в какой темный угол затащить на переговоры. Говорить буду я, тебе полагается кивать и улыбаться. Задание понятно?
— Задание понятно, но...
— Тогда подумай, какую спальню выделить для Скитер, и вели Кричеру ее приготовить.
— Как — спальню?! У нас тут лишних кроватей-то нет, как всех ребят вытащим, так места и не остается...
Я оборачиваюсь в поисках поддержки и обнаруживаю, что оба представителя отважного клана Уизли предусмотрительно слиняли из гостиной. Значит, у Джинни уже не так плохо с координацией, а то я-то ее с утра в движении не видел. Но раз сумела к выходу прокрасться, все в порядке.
— Не беда, если надо, я лично буду спать в лаборатории в подвале. Все, иди давай, займись делом и не отвлекай меня, мне надо еще раз все просчитать.
Ну а что я могу сделать? Если Гермиона взялась командовать парадом, ее и Петрификус не остановит. И я иду, и нахожу среди пыльных и мелких комнат самую пыльную и мелкую. Вот это и будет ритина спальня, хотя я по-прежнему не понимаю, как она может согласиться на пребывание у нас.
— Ну что, придумал, где нам с ней поговорить? — требовательно интересуется Гермиона, когда я спускаюсь.
— Придумал, конечно. Прямо здесь и поговорим, в гостиной.
— Но Гарри... Ты же сам говорил, что Фиделиус... если мы приведем ее сюда, то она тоже станет хранителем тайны, и тогда...
— Да-да, стадо журналистов, группа авроров и толпа фанатов у нас в гостях. Расслабься, Гермиона. Я тоже все придумал. Если она согласится с нами сотрудничать, то во-первых никуда в эти дни не выйдет, а во-вторых принесет клятву никому не сообщать этот адрес. Ты, кстати, процедуру нерушимого обета знаешь?
— Вспомню. Но она же может и не согласиться?
— Недавно ты говорила, что не может, — ухмыляюсь я. Люблю я ловить Гермиону на таких вещах, да вот беда: редко доводится. — Но на этот случай все еще проще: шарахну ее Обливиэйтом и все.
— Но это же...
— Негуманно? Зато представь, насколько охотнее она согласится сотрудничать, если альтернатива — Обливиэйт от того самого Поттера, который с четвертого курса хочет вдарить по ней чем-нибудь тяжелым, а? Лично я бы на ее месте испугался.
— Ладно. Считай, что ты меня убедил. Остался один вопрос: где нам ее найти?
— А вот это совсем легко: адрес редакции «Ежедневного Пророка» написан мелким шрифтом в конце газеты. Не факт, конечно, что она там сидит, но уж раз в пару дней-то должна появляться. Вот пусть кто-нибудь из нас и подежурит. Но это позже, а пока, мне кажется, вам всем троим пора обзавестись палочками.
— Пора, — тут же отзывается Джинни. А подслушивать, по идее, нехорошо. — Только как? Прогуляемся к Олливандеру, что ли?
— Джин, радость моя, ты не поверишь, но вероятно да. Во-первых, Олливандеру и раньше-то был безразличен официальный статус покупателей, его кроме совместимости палочек и магий ничего не интересует. А во-вторых, он нам как-никак немножко должен за свое спасение. Так что...
Посылаем Кричера к Олливандеру с просьбой временно закрыть магазин и приветом от Гарри Поттера. Это мистическим образом срабатывает, и схватившись за Кричера, чтобы не промахнуться, мы аппарируем прямо внутрь запертого магазина волшебных палочек.
Процедура выбора оказывается недолгой, поскольку Олливандер помнит предыдущие палочки, а значит, представляет, что нужно покупателям. Материалы остаются прежними, лишь немного изменяется длина, да у Джинни палочка становится менее хлесткой. Удобно при дальнем бое, говорит Олливандер, и я, вспомнив битву в Хогвартсе, должен признать, что в дальнем бое Джин и правда хороша, хотя очень хотелось бы надеяться, что именно таким образом ей больше палочку использовать не придется.
Ребята аппарируют домой, а я расплачиваюсь за наши покупки и выхожу в Косой Переулок. Раз уж решил, что кто-то должен дежурить у редакции «Пророка», так почему бы не начать прямо сейчас. Вдруг мне повезет?
И мне везет самым возмутительным образом. Я только-только настраиваюсь на долгое многодневное ожидание, как из дверей редакции резво выскакивает моя любимая журналистка. И вот тогда-то у меня и начинается томительное ожидание. Минут десять я жду, когда она закончит кокетничать с кем-то в дверях, еще пять минут терпеливо слушаю, как она раскланивается с коллегами, которые, как нарочно, именно сейчас один за другим подходят к дверям. А потом быстро скачу за ней за угол — это ж надо так носиться! — одариваю легеньким петрификусом и аппарирую... и так понятно куда.
  
 ...должно быть печенье 
Вообще-то, Рита совсем не пушинка. И значительно тяжелее Джинни. Думаю, это в ней лишняя информация и тяжелый характер столько весят. Мы вваливаемся в прихожую, и впервые за эти полтора дня я наконец-то роняю ту самую злополучную подставку для зонтиков, на которую обычно налетала Тонкс. На грохот из кухни выскакивает Джинни — джинсы, явно одолженные у Гермионы, в мучных пятнах, волосы наспех сколоты в пучок, — и возмущается: