Джо 1 (СИ)

Гоблины, гномы (не путать с дворфами, гномы совсем чахотошные и мелкие), зооморфы, гремлины и феи шатаются туда-сюда по своим делам с самым деловым видом. Некоторые здороваются с юным волшебником (его зовут Джо, если что), некоторые хотят погладить кота (тот против), но в основном никакого ажиотажа молодой и красивый я не вызываю. Город велик, здания тут разного формата, но в основном все каменные, от трех до восьми этажей. Восемь это, как понимаете, для низкорослых рас, а на наш глаз будет просто четыре без чердака.
  
Я двигаюсь по улицам этого довольно жизнерадостного цирка в места, где есть побольше лавок, а может быть, растёт и целый базар. Как говорится: хочешь узнать жизнь — приценись. Заодно и веду подсчет голов различной расовой национальности, пытаясь выяснить, кто тут доминирующая раса. По всему выходит, что зооморфы — эти ребята и девчата гуманоидного типа, богато оснащены частями какого-нибудь зверя типа волка, кролика или мартышки, а ростом лишь чуть поменьше стандартного человека. И то, это величина плавающая. Довольно привычные для меня гуманоиды, плотно с ними контактировал в одной жизни…
Вот, например, козо-девочка мне по плечо, вполне прилично одетая, с вырезом на заду под хвостик, сидит себе за столиком в кафе и кушает пирожное. Очень приличная девочка, причем её наряд по временным рамкам, может котироваться и восемнадцатым, и девятнадцатым веком. А вот собако-человек породы сенбернар, повыше-то ладно, еще и шире меня в три раза, прёт куда-то в рабочем комбинезоне с заплатами, неся раздвижную лестницу подмышкой. На дальнем конце лестницы зайцами едут две треплющиеся феи, но мужику, вроде бы, всё равно.
В общем, жизнь, богатая разнообразием форм, но совершенно не отличающаяся разнообразием по сути. Последнее меня утешает.
А вообще, город красив, очень. Необыкновенно уютен и чист, с небольшими, но очень частыми проявлениями магии. Например, на каждом подоконнике, мной увиденном, стояли горшки с растениями! С внешней стороны! Цветы, а то и небольшие деревца, буквально повсюду, и этому есть объяснение — за всей этой фантасмагорией ухаживает действующая магия. Ножнички, лопаточки, леечки, метелочки. Волшебством пропитано буквально всё. Настоящая искусственная биосфера… для поддержки разумности местных жителей. Кажется, здесь принципиально невозможны какие-либо революции — без влияния волшебников местные попросту не смогут остаться разумными.
— Во всём ты ищешь логическое объяснение… — ворчит Шайн, — А поступаешь при этом, как идиот!
— Кто бы говорил. Ты несколько часов назад пытался меня угробить. Причем, являясь моим фамильяром. То есть, либо ты бы сдох сразу со мной, раз мы делим одну душу на двоих, либо остался бы в теле кота, в котором смог бы жить и соображать только рядом с другими волшебниками. Как ты думаешь, Шайн, многим ли нужен такой кот как ты?
Он некоторое время шел за мной молча, а затем, всё же, нехотя буркнул:
— Не удержался я. Уж больно шанс хороший был.
— Какой шанс, Шайн? — хмыкнул я, — Почему ты думал, что это магия должна взорваться и меня убить⁈
— Иди в пень! — окончательно смутился и разозлился кот, — Быть твоим фамильяром — это еще хуже того, что было раньше! Я чешусь, вынужден умываться, пить, жрать, срать… не тогда, когда я этого хочу, а регулярно! А еще меня тянет к кошкам! К простым животным! Мне их приходится топтать, приходится драться с другими котами! Доволен⁈ У меня депрессия, Джо!
— Угу, и ты назначил меня виновником своих бед, — хмыкнул я, — просто потому, что сам не разбираешься, что тебе нужно от жизни.
— Ты это так видишь⁈
— Ну да, ты же провёл пять лет в Школе Магии, придурок пушистый. И хоть бы одну книгу открыл. Смирись уже, ты просто кот, который потерял приставку к видовому обозначению. И больше ничего.
Шайн совсем не дурак, уверяю вас. Но он животное, со всеми вытекающими последствиями. Точно такими же, как окружающие меня педестрианы волшебного города, идущими по своим делам. Они не люди, их разум не человеческий, но достаточно близок к нашему, чтобы сосуществование было возможно. А вот Шайн сосуществовать просто так не может, он просто кот с манией величия. Паразит человеческой цивилизации, можно сказать, только чересчур умный, чтобы его это устраивало.
— Кот не может написать стихи, нарисовать картину, создать статую, — вслух рассуждал я, огибая скрюченную бабушку-мышку, тащащую куда-то мешок капусты, — Но подумай — а обязательно ли тебе быть котом? Может, мы попробуем изменить тебе парадигму бытия? А ты, изменившись, перестанешь быть занудным и бесполезным куском шерсти, а станешь ну… кем-то лучшим. Кем угодно. Вот, например, смотри…
В булочной, где на крошечном свободном пятачке хозяин устроил три столика со стульями, на одном из них сидел весьма представительно выглядящий коточеловек, аккуратно расправляющийся с поздним завтраком в виде хлебобулочных изделий. Его внешний вид отличался от имиджа какого-нибудь клерка девятнадцатого века лишь наличием длинного хвоста, морды и усов.
Шайн воспылал и ринулся общаться. С последним у нас сначала не получилось совершенно, потому что коточеловек, хоть и с интеллигентным видом, но наотрез отказывался поверить, что «этот фамильяр разговаривает и может мыслить, не нужно таких шуток, господин волшебник!», однако, кое-как, но мы сумели его убедить, что мой взъерошенный от нетерпения кот вполне настоящий. Короткая беседа таки состоялась, мой пушистый друг оказался снабжен необходимыми сведениями.
— Пф, восемьдесят лет жизни… — бурчал Шайн, вновь топая за мной, — Курам на смех! Но это лишь у потомков… Хм.
— Видишь, фамильяры действительно могут принять человекоподобный образ, — довольно кивал я, — у могучих магов, правда. А затем даже размножаться. Так что у тебя есть надежда! И у меня тоже есть! Ладно, потом договорим, пора приниматься за дело!
Как вы думаете, чего волшебнику Джо не хватает прямо сейчас, срочно и немедленно? Пищи насущной? Ночлега? Кирпича с веревкой, чтобы утопить кота? Отнюдь.
Мне нужна была одежда.
Твой прикид — это основополагающая, базоформирующая штука, без которой невозможно нормально общаться с любыми разумными. У нас тут не двадцать первый век, в котором миллиардер может разгуливать в рваных джинсах, да и его миллиарды бы тут не котировались достаточно. Статус, имидж, всё это обязано быть подчеркнуто и донесено до возможных собеседников и партнеров, в обязательном порядке. Будь я адекватно одет — коточеловек не стал бы морщиться, общаясь с Шайном, но увы, на мне была роба и шляпа, довольно бедненькие на вид. И пусть эта роба и эта шляпа обеспечивают защиту не хуже рыцарского доспеха, они любому вменяемому существу говорят о том, что перед ним — очень бедный и совершенно непривлекательный для ведения дел или разговора волшебник. Начинающий.
Через пару часов я выходил из лавки портного, бывшего человеком-лисом с тремя феями на подхвате, одетый куда более представительно, чем в робу выпускника Школы Магов. Белоснежная рубашка тонкого полотна, жилетка из темной плотной ткани, черные и простые, но, всё-таки, брюки, а также совершенно безыскусный ремень в них, тем не менее, хорошего качества. Нашедшийся неподалеку сапожник хотел содрать с меня больше монет за неплохие городские ботинки, но быстро понял, что имеет дело не с фраером, поэтому сбавил цену до нормальной. Ниже опускаться он не захотел ни в какую. В итоге, приведение себя в человеческий вид стало мне в два с половиной золотых. Приличные деньги, но так мало вышло из-за того, что всё, что я купил — было не заколдовано. Иначе бы ценник взлетел в восемь раз.
  
— Что-то дороговато… — с сомнением заметил я Шайну, когда с приведением себя в божеский вид было покончено.
— Ты сам сказал, что в Мифкресте мало волшебников, — фыркнул кот, — хотя знаешь, не удивлюсь, если узнаю, что эти хваленые Мастера, особенно алхимики, быстро становятся похожи на магов башен! Только не тупеют, а застревают в своих колбочках и котлах, разучиваясь накладывать заклинания!