Джо 1 (СИ)

— Ну и что? — удивился Крэйвен.
— Дино, их принимают проститутки, певицы, работницы цирка, наложницы, рабыни… в общем все, кому беременеть не положено по роду деятельности, — закатил глаза я, — твоя девочка ни грамма не была похожа на шлюху, а заодно имела очень сладкий голосок, так что я сразу подумал, что она — бард.
— Ну да, и что?
— Я ненавижу бардов.
Не стоит обольщаться, дамы и господа. Мы в волшебном, добром, процветающем и невероятно спокойном мире, тут летают драконы и есть магия, но здесь живут люди. А там, где они живут, всегда есть место прагматизму и удовлетворению низменных инстинктов. Только в сказке бард-девушка брынькает на лютне и поет, её одаривают серебром и машут ручкой вслед, когда она легкой походкой уходит на поиск новых приключений. Одна такая. В кожаных штаниках в облипочку, в белоснежной рубашонке и с рапирой на боку.
  
В реальности же любой бард — это смесь шлюхи, крысы, цыгана, предателя и самого ненадежного наемника из возможных. Он торгует собой, торгует собственным талантом, торгует пронесенной на пир наркотой, продает сплетни, ложится под (или на) хозяев, потому что именно они и могут уберечь его заработок и шкуру от других прохиндеев. Бард — специалист по экстренно быстрой продаже себя большому количеству людей. Под музыку. Сплетня, лояльность, информация, тайное письмо, подстава, любая гнусность, включая снабжение загородных бандитов информацией о том, как и куда будут разъезжаться гости.
Я еще во второй жизни немало потерял от бардов, да и прикончил целых трех, о чем до сих пор вспоминаю с улыбкой. Этого я никому не расскажу, но, судя по всему, Крэйвену вовсю хватило и моей серьезной рожи.
— Надо же… — крутнул он головой, — Как моей тыковке не повезло. Впрочем, думаю, если б ты её огулял, а она попробовала бы тебе дурить этим голову, то ничего бы путного не вышло.
— Не вышло куда, старый негодяй? — нахмурился я, — Давай выкладывай карты на стол!
— Что ты знаешь о магах-отступниках, Джо? — прищурился в ответ этот прохиндей, заставляя меня заерзать на стуле.
Это была оооооочень интересная тема!!
Гильдия велика и могущественна, но является довольно тесной и неподатливой структурой. Каждому своё место, свою регистрацию, своё занятие. Свои налоги. В общем, привольно не вздохнешь, а некоторым хочется. Нам, к примеру, нельзя заводить рабов, увлекаться веществами, принуждать без меры окружающих выполнять наши приказы. Нельзя обзаводиться недвижимостью, если не считать площадь вокруг башен, которая априори считается собственностью мага. Особенно нельзя — использовать ритуалы с жертвоприношениями живых существ, такие, которые со страшной силой притягивают магию. Последнее ну очень сильно расстраивает Исследователей, которым магии всегда не хватает.
— Послать Гильдию можно, — размеренно повествовал Дино, — Достаточно лишь свалить туда, куда заломает добираться Охотников. Причем, чем дольше ты в бегах, тем меньше охотников за тобой явиться, потому что маги понимают — ты окапываешься. А брать мага в его крепости…
В общем, к таким совались с крайней неохотой, и то, если только были уверены, что этот отступник творит дичь, которая выставляет всех магов в очень плохом свете. С другой стороны, отступникам необходимо было бить по заднице, потому что за полностью лояльного волшебника многие сильные мира сего готовы были продать мать и доплатить любимой бабушкой. Только тут, как бы сказать, всё проще, потому что ты не можешь иметь личного мага с натуральной крепостью прямо под рукой, а значит этому бедолаге придётся быть в уязвимом положении, вечно боясь появления троицы Боевых магов. Вот таких как раз хлопали с удовольствием, ибо Гильдию-Мать надо любить.
— Элизия узнала, что один из окопавшихся отступников, старый маг Золакс Строптивый, уже пять лет как перестал заказывать по своим каналам манадримы, до которых был ранее большим охотником, — повествовал мне бывший декан, — Этот строптивец прожил всю жизнь на острове рядом с эльфами, ни в чем замечен не был, даже не подозревался, но жил хорошо, золота ему на всякие радости жизни всегда хватало. Контрабандисты с Елея, постоянно торгующие с эльфами, у него на острове останавливались каждый рейс. Теперь идут мимо, сигнала от дома мага нет, а лезть к нему дураков нет…
— Лезть без мага, — кивнул я, — А так, как Элизия отнюдь золотом не гадит и задница у неё одна, ты решил, что можно попробовать подначить на это меня, выставив заодно главой экспедиции, которого этой самой задницей и заманят. Остальных придурков, не думаю, что много, твоя блондинка могла бы заманить сладкими речами и обещаниями, ага? Золото, предметы искусства, драгоценные ингредиенты — всё им, а вам так, штучки волшебные и книги?
— Пацан, ты меня пугаешь! — пораженно хрюкнул в кружку мой добрый декан, — Как⁈
— Элементарно, — пожал я плечами, — Единственным активом у меня неделю под носом крутили. Подчеркну, Дино, единственным. Твоя Элизия отнюдь не светоч разума, на командира группы приключенцев она похожа меньше, чем мой кот.
— Это надо понимать как «Дино, я никуда не еду?», — кислым, но смиренным тоном осведомился Крэйвен, вешая нос.
— Понимай как «Дино, я с бардом срать на одном поле не сяду», — вздохнул я, — И тебе не советую. От всего сердца, а ты знаешь, что оно у меня такое, повидавшее виды. А теперь идём, старина, я покажу тебе башню.
— Да я её уже видел, пока поднимались, — поморщился тот в ответ, опечаленный обломом, — Ничего особого. Я бы лучше смог и без сколдекса!
— Ни черта ты еще и не видел, Дино Крэйвен, — улыбнулся я, вставая, — Приготовься. Это будет не хуже той черной женщины.
— О, точно, овца!
— Да заткнись уже, овцетрах!
  
Глава 11
 
Славный денек
 
Осень — прекрасная пора. Просыпаешься в своей постели, уже не деревянном ящике с соломой, а на вполне годной, самостоятельно и тщательно сколоченной койке, просторной и даже немного упругой. Улыбаешься как дурак в потолок, потому что сегодня тебе должны привезти вино, окорока и немного выделанных овечьих шкур. За окном щебечет то, чему щебетать положено, а впереди целый день, лишенный каких бы то ни было серьезных хлопот.
В общем, поднялся я со своего ложа в башне, имеющей отделку и наполнения стиля «крестьянин плюс». Минималистично, но зато закрыты все потребности, то есть жить можно… Ах да, замок в подвал, обязательно. Шайн и окорока плохо себя чувствуют, не будучи качественно разделенными.
В чайнике у меня уже чай, черный и ядреный, но пить его приходится с медом. Сахар для местных широт роскошь. Зато есть пирог! И бублики! И лепешки. Много что есть!
А секрет простой — осенью помощь волшебника, как оказалось, нужна аж до уписиться, в тысяче, внезапно ставших важными, дел. Только вот платить ему нечем, кроме урожая. Понимаете, да? Кто успел колдуну щедрее предложение сделать, тот и в дамках. Я отряхивал деревья, сшибая с них все плоды за раз, подновлял сараи и амбары, закрывал норы грызунов, а что гораздо важнее — полностью взял на себя сбор местной дикой ягоды в близлежащем лесочке, напоминающей землянику, только очень уж нежную и капризную. Ягоду эту оттараканили в замок барона, делать из неё какое-то редкое вино, а жители Липавок приобрели как благосклонность кастеляна замка, так и нехилый долг передо мной.
Выглянув в окно, я полюбовался на частичную выплату этого долга: холм вокруг башни был обкопан трудолюбивыми крестьянскими руками, за исключением широкого подхода к портальной зале. На площади около шестнадцати соток мной уже было воткнуто около тридцати черенков плодовых деревьев, за которыми, ближе к башне, будет разбит огородик. Частокол забабахаю, электричество магическое по нему пущу, духов засуну… лепота же будет!
  
— Волшебник! Эй, волшебник! — заорали снизу противным человечьим голосом, — Ты там живой или как⁈ Смотри, что у меня есть!
Внизу, у башни, прямо на свежевскопанном, стоял довольно мерзкий, тупой и наглый персонаж по имени Богун, являющийся дядей Знайды. И держал что-то в руке, тыкая этой конечностью в сторону моего недовольного лица.