Мой пламенный мужчина

И заметила, как целитель с облегчением выдохнул, когда Риан подхватил меня на руки и направился к выходу.
Риантан Антар
Она моя. Настолько моя, что выпустить Ариадну из своих рук сейчас просто не представлялось возможным. К счастью, она и не пыталась сопротивляться. Видимо, по-прежнему чувствовала слабость, но упрямо не желала в этом признаваться.
  
Доверчиво уткнулась носом в мою шею, засопела недовольная ситуацией, и от полыхнувшего по телу жара я шумно вдохнул.
Да… Научиться контролировать этот сметающий все внутри огонь, который сейчас будила во мне Ариадна, будет еще сложнее, чем в свое время мой дар.
– Что, я такая тяжелая? – мгновенно встрепенулась она.
– Нет. Слишком уж желанная, – сознался, улыбаясь.
– Ты опять за свое? – возмутилась она, сверкая синими пронзительными глазами, красивая сейчас, до огненных искр перед глазами.
Ариадна пока не готова принять то, что между нами все так стремительно, буквально за считанные мгновения, изменилось. Цепляется за дружбу, которая уже переросла в любовь. Не верит в мою потребность ей в самом прямом смысле дышать.
Смешная. Немного недоверчивая. И моя. Только моя и ничья больше.
Никогда еще не чувствовал себя таким собственником. И, кажется, только сейчас по-настоящему понял, что испытывают друг к другу мои родители. И как они вообще при таком накале чувств держатся и умудряются хотя бы ненадолго расставаться?
Ариадна вдруг снова уткнулась в мое плечо, и я не сразу понял, что она просто пытается спрятаться от хлынувших в коридоры после только что закончившейся пары студентов.
– Ты можешь перейти на мгновенное перемещение? – поинтересовалась тихо.
– Сейчас только в крайнем случае, – отозвался я. – Не хочу, чтобы тебе стало хуже.
– Прекрасно! Теперь я стану в академии новостью номер один, – проворчала она. – И сплетни не остановит даже то, что учебный год почти закончился, а впереди предстоит практика.
– Не ты, а мы, – поправил я. – Мне это, кстати, даже на руку.
– В смысле? Ты рад сплетням о нас?
– Теперь желающих привлечь мое внимание на занятиях будет меньше.
– А ты разве на закончил академию экстерном? – удивилась Ариадна.
– Нар Рафаэль предложил мне со следующего учебного года должность младшего тренера на факультете менталистики у стихийников у двух первых курсов, – пояснил я, аккуратно ставя девушку на ноги возле флаера и открывая дверь. – Я согласился.
– Еще и это! – вздохнула она, даже не пытаясь отказаться от моей помощи, когда забиралась внутрь, и старательно не замечая всех любопытных студентов на стоянке. – И когда ты успел?
– Сегодня утром, когда вернулся на Ариату, – ответил, закрывая дверцу и перемещаясь, через мгновение оказываясь рядом с ней на соседнем сиденье.
Запустил необходимые программы, вбил координаты знакомого с детства целительского центра, где периодически приходилось бывать всем одаренным с третьим уровнем дара, дождался, когда флаер взлетел, и повернулся к Ариадне, решив уточнить, как она себя сейчас чувствует, но не успел.
– Почему ты не сообщил мне, что возвращаешься? – тихо спросила она.
– Твои родители сказали, у тебя сегодня последний экзамен, не хотел добавлять волнений. Думал, дождусь тебя прямо на стоянке возле академии, – ответил я, всматриваясь в ее глаза и пытаясь разгадать мелькающие непонятные эмоции.
Раньше, в детстве, я читал ее, как открытую книгу. Сейчас угадать, что она чувствует, оказалось сложнее.
– Мы не виделись и не общались восемь лет. Ты мог просто меня не узнать! – выдохнула она.
Я придвинулся, приподнял ее подбородок пальцами, поймал взгляд.
– Да я в эти самые прекрасные глаза с детства смотрю. Как я мог тебя не узнать, Ари? – заметил серьезнее некуда.
Погладил ее щеку, улыбнулся, отмечая, как на щеках девушки вспыхивает румянец.
– Расскажешь? – осторожно спросила она. – Как ты жил все это время, Риан?
Я опустил руку, вздохнул и на миг прикрыл глаза.
– Риан… Неужели все было так плохо?
В ее родном голосе, несмотря на такую долгую разлуку, плескалось столько знакомой тревоги и искреннего переживания, что промолчать я просто не смог.
– Неправильный вопрос, Ари. Спроси лучше, как я вообще выжил без тебя эти годы?
– Вечно ты шутишь, – нахмурилась она.
Если бы… Я наполовину рантарец, и в мужчинах гены этой расы, даже у полукровок, весьма сильны, и наполовину – ариат, с ярко выраженной и с детства активной силой. И это многое тогда в моей жизни осложнило.
Возможность сразу двух привязок – эмоциональной, что случалась с одаренными ариатами, и энергетической к кому бы то ни было, свойственной рантарцам в подростковом возрасте, которые могли привести к смерти. Параллельно с этим сложное становление сильного огненного дара третьего уровня. Из-за всего этого вынужденная изоляция практически ото всех, кроме родителей и младшего брата.
И все это разом, когда мне едва исполнилось тринадцать. Несколько лет на станции, пока учился контролировать огонь, затем – Рантар, потому что крылья отказывались проявляться, а показатели говорили о сильном сбое, который, как выяснилось, могла исправить энергия только родной планеты. И по-прежнему при этом запрет целителей, предсказательницы, подруги тети Ники, и интуитки, мамы Ариадны, на дружеские связи, потому что из-за становления дара сдвинулись возможные сроки бесконтрольной, тогда еще для меня рантарской привязки.
Казалось бы, Ариата достигла небывалого уровня развития, изучено столько моментов с одаренными, а я оказался в ситуации, когда ничем, кроме поддержки и бесконечных изматывающих тренировок, мне помочь не могли. В период становления дара во время отката я даже вакцину не мог использовать. Мало того, что дозировки из-за постоянных скачков моего огня не рассчитать нормально, как моя мама, лучший алхимик Ариаты, ни старалась, так на меня вакцина просто не действовала. И мой случай такой – не единственный. С тем же столкнулись в свое время и другие одаренные с высшим уровнем способностей.
– Риан, – по-прежнему встревоженный голос Ариадны вырвал меня из воспоминаний, и по телу от ее присутствия рядом прошла дрожь.
Удивительно. Для того чтобы улавливать мои чувства и эмоции ей, оказывается, вовсе не нужна никакая развитая интуиция. Ариадна еще в детстве, даже не используя свой дар, всегда невероятно чутко реагировала на меня. И никакие сверхмощные щиты, которые ставили на меня тогда одаренные, с ней никогда не срабатывали. Она их словно и не замечала.
Да и свои щиты, когда находилась рядом со мной, как сейчас, не оставляла. Доверяла настолько, что закрывалась лишь от других людей, чужих, тех, кто способен ее ранить. Знала, что я всегда был готов разнести весь мир, но не допустить, чтобы ей стало плохо.
И сейчас, несмотря на то, что мы оба выросли, и наша сила сделала мощный скачок, она все так же, похоже, способна чувствовать меня, а я, не думая ни мгновения, закрыть ее собой, если потребуется. Это осталось неизменным и внезапно согрело изнутри.
Я еще немного придвинулся к ней, замершей, натянутой, словно струна.
– Все эти годы, Ари, я мечтал лишь об одном, – сознался честно, опуская сейчас все ненужные подробности о своей жизни. – Вернуться к тебе.
Она прикусила губу, в глазах мелькнули слезы.
– Ждала? – спросил тихо, до этого мгновения даже не подозревая, как мне, похоже, важно услышать ее ответ.
– Да.
Одно-единственное это ее слово, оказывается, для меня способно поменять мир.
Ариадна вдруг закрыла лицо ладонями и, не сдержавшись, всхлипнула. Я притянул ее к себе, прижал к груди, ощущая незнакомую прежде нежность, погладил ее плечи и спину, желая успокоить.
  
Ей ведь тоже все это время было нелегко. Мы с детства – не разлей вода, а потом случилась не просто разлука, а откровенный ужас, когда нам не только запретили видеться, но и даже переписываться. И если Ариадна чувствовала то же, что и я – будто лишился части души и задыхаюсь, то я прекрасно понимал, что с ней сейчас происходит.