(Не) мой магнат. Семья напрокат (СИ)
Что с эти делать?
Отчаяние снова меня накрывает, отзывается болью в висках, на глазах уже выступают слёзы.
Но заплакать не успеваю.
Дверь кабинета открывается, заходит Дибров.
Смотрит на меня недовольно.
— Очнулась? Вставай.
С трудом поднимаюсь с дивана.
— Простите, Виктор Сергеевич, — бормочу виновато, — этого… этого больше не повторится.
Он садится в своё большое кожаное кресло, смотрит на меня с непониманием.
— Не повторится что?
Стою, не зная, что сказать.
Щёки пылают от стыда.
Внутри всё сжимается от страха.
— Больше… я больше не упаду в обморок на работе, обещаю вам, никаких телефонов, никаких разговоров, прошу, мне нужна эта работа, мне очень нужны деньги, от меня… муж только ушёл… просто бросил меня с ребёнком, с долгами… не выгоняйте, пожалуйста…
— Сядь, — Дибров резко обрывает мой словесный поток, показывает на кресло рядом с его столом.
Ноги будто ватные, с трудом дохожу, падаю в кресло.
Смотрю испуганно на своего будущего… или бывшего босса.
Отмечаю, какие у него яркие глаза, как молодо он выглядит несмотря на то, что ему где-то под сорок, явно ходит в спортзал, даже под костюмом видно, какой он подкачанный, спортивный. Идеальная причёска, красиво оформленная борода, на лице ни одной морщинки, а терпкий нишевый парфюм сразу бьёт в голову… наверное, так пахнет власть, так пахнет богатство.
А ещё, вспоминаю, Виктор Сергеевич – заядлый холостяк, ни разу не был женат, противник семьи, считает «брачные узы – цепью, которая тянет только назад, становится препятствием на пути к богатству». Именно поэтому он стал успешным магнатом, ничто ему не мешало достичь успеха, ничего не тянуло назад.
И сейчас он, красивый и успешный, сидит в кресле босса, смотрит на меня свысока, а я, брошенная жена без денег и без работы, смотрю на него затравленно, не знаю, как дальше жить.
— Значит, так, девочка, — говорит он медленно, чётко, — я много раз повторяю и не устану повторять, на моей работе, в моём офисе – никакой личной жизни, все споры, ссоры, обиды оставлять надо за дверью этого офиса. Здесь – только работа, полная сосредоточенность на этом процессе. Это моё главное, базовое правило. Ты же… напомни имя?
— Юля, — отвечаю совсем тонким голосом, в горле от страха пересохла, — Юля Честнова.
— Ты же, Юля Честнова, — продолжает Дибров, — нарушила самое главное правило в первый же день стажировки, ещё до начала работы. Повела себя непрофессионально, опозорилась перед другими кандидатами. Это непростительно, Юля Честнова.
Каждое слово бьёт по сердцу, сильнее вгоняет меня в отчаяние
— Простите, простите, — склоняю голову всё ниже, уже не знаю, как выразить словами, насколько мне стыдно, — я обещаю, этого больше не повторится, никогда, только дайте мне один шанс, прошу вас, я никогда не подведу, честно-честно…
Дибров кивает.
— Не подведёшь, Юля. Потому что ты никогда не будешь здесь работать. Всего хорошего, и удачи в другом месте. А с тобой нам не по пути.
Чувствую, как отчаяние накрывает с головой, ещё секунда и разревусь, руки дрожат, меня всю трясёт.
Нет, я не могу лишиться этого места, не могу!
Так давно о ней мечтала, ещё до рождения Кирюши, до того, как вышла замуж. А сейчас мечта рушится, как карточный домик, а вместе с ней рушится вся моя жизнь.
— Виктор Сергеевич…
Он поднимает руку, обрывает меня.
Замечаю, что у него звонит телефон.
— Алло, — говорит Дибров, резко меняясь в лице, — Юсупов, ты куда пропал, весь день жду твоего звонка! Надеюсь, ты с хорошими новостями, обрадуй уже меня. Скажи, что контракт подписан и фирма в Китае наша…
В трубке слышен громкий голос этого самого Юсупова, даже на расстоянии пары метров разбираю отдельные слова:
— Вик… их генеральный отказал… говорит… не доверяет… холостым… их приоритет… семейные люди… у них все директора с детьми… с жёнами… а ты один… нет доверия у клиентов к таким, как ты…
Дибров вскакивает с места.
— Какого чёрта, Юсупов? Причём тут семья? Мы о бизнесе говорим! О деньгах! Семья и бизнес – разные вещи! Я им все свои отчёты, графики прибыли предоставил, ресурсы свои дал – а они? Нет семьи – нет контракта?
— Прости… — слышно голос Юсупова. — У них по-другому… надёжный бизнесмен… надёжный семьянин… к одиночкам доверия нет… отказали в контракте… но… если в ближайший час найдёшь для себя семью… постараюсь уговорить… пересмотреть решение…
— Мне нужен этот контракт, Юсупов! Уговаривай их!
— Женись, Вик… и ребёнка заведи… в ближайшие пару часов... тогда уговорю.
В трубке слышны короткие гудки.
Дибров падает обратно в кресло, кидает телефон на стол.
Смотрит на меня.
— Ты ещё здесь?
А я от страха пошевелиться боюсь!
Боюсь, что он обрушит на меня всю свою ярость!
— Я уйду, — встаю торопливо, пока он не накричал ещё и на меня, — Уже ухожу, простите…
— Стой, — приказывает он властно.
Замираю.
Пристально смотрит на меня, будто что-то обдумывает.
— Ты говоришь, от тебя муж ушёл?
— Д-да…
— И ты одна с ребёнком?
— Да… о-одна.
Он кивает задумчиво, успокаивается. И говорит:
— Ты поможешь мне, Юля Честнова. А я помогу тебе.
Глава 3
Глава 3
Сижу, словно громом поражённая.
Ничего не понимаю.
Мысли мечутся в голове, но самая главная «я помогу тебе» повторяется раз за разом.
— Поможете? — спрашиваю испуганно. — И что вы хотите от меня взамен? Чтобы я...
— Стала моей семьёй, — спокойно говорит Дибров. — Ты и твой сын…
— Кирюша, — голова идёт кругом от одной мысли, что этот богатый, этот властный красивый мужчина станет моим мужем.
Такого не может быть!
Он, наверное, шутит надо мной?
Издевается!
— Если это какой-то розыгрыш, то я… я…
— Не розыгрыш, — отвечает Дибров, смотрит на меня оценивающим взглядом, словно решает, достойна ли я находится рядом с ним, — мне нужна семья напрокат, и я хочу заключить с тобой сделку, Юля Честнова. Ты и твой сын Кирюша станете для меня семьёй, пока упрямые китайцы не убедятся в том, что я примерный семьянин и не подпишу мне крупный контракт.
Вот оно, значит, как.
Решил выкрутиться за счёт меня, обмануть всех в том, весь из себя хороший, заботливый и семейный… и далеко не самый честный.
— Если всё получится, если ты мне поможешь, — продолжает Дибров, выделяя интонацией последние три слова, — тогда я возьму тебя в свою фирму без всякой стажировки, сразу на полную ставку, ещё и премию квартальную назначу, в максимальном размере.
От этих слов, от такого предложения мне сразу становится нестерпимо жарко, стены кабинета будто сжимаются, давят на меня, сердце ускоряется с каждой секундой, а мысли всё сильнее мечутся в голове.
Семья напрокат… сделка… стать женой Диброва… помочь… сделка… новая должность… большая зарплата… моя мечта… новая жизнь… а ещё… ещё… мы с Дибровым… будем жить вместе? Спать в одной постели?
Господи, как много всего!
Я сейчас с ума сойду!
И всё же из всех этих мыслей мне не даёт покоя одна: самая важная.
— Вы… вы думаете, что китайцы вам поверят? Ещё пять минут назад у вас не было семьи и сына, а сейчас… бах, и жена, и сынишка полтора года… и… я с мужем в официальном браке… куча документов…
Дибров прерывает меня взмахом руки.
— Юля, об этом не беспокойся, — улыбается мягко, берёт телефон, кому-то пишет, — это всё – не твоя проблема. У меня есть специально обученный человек, который решит все проблемы, он для этого и нанят. Твоя же задача – максимально проста. Изображать мою жену, послушную, добрую, хозяйственную, красивую.
Сказав это, оценивает взглядом мою фигуру, простое чёрное платье, стройные ноги, туфли на каблуке.
А я сижу, заливаюсь краской, чувствую себя товаром, к которому прицениваются, прежде чем купить.