Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

– Я был серьезно болен. Я приехал в Ла Джоллу прошлым вечером вместе с другом, на выходные.
– Ладно, ладно! Начнем все сначала, и смотри, если на этот раз не скажешь мне правду.
– Послушайте, офицер, мою личность может засвидетельствовать по меньшей мере сотня бизнесменов. Я много лет продавал им товар…
– Чушь! Хватит мне тут заливать! Как твое настоящее имя?
Вопросы сыпались без остановки. На них следовали одни и те же ответы. То и дело полицейский поворачивался к стене и снимал телефонную трубку, чтобы проверить информацию. И хотя она подтверждалась, он не сдавался. Он знал то, что знал. Он видел своими глазами, как работал кидала, видел, как он взял один за другим три приза. И несмотря на великолепное прикрытие Роя, он был взят с поличным, и это перевешивало любую легенду.
  
Он снова стоял у телефона, и его тяжелое лицо мрачнело, по мере того как он получал ответы на свои вопросы. Рой искоса посмотрел на Берта. Взглянул на доску, которая все еще лежала на прилавке, а потом опять поднял на Берта глаза и еле заметно ему кивнул. Но не был уверен, что Берт поймет его намек.
Полицейский бросил трубку на рычаг. Кисло уставился на Роя и провел мясистой рукой по лицу. Он медлил, пытаясь подобрать слова, соответствующие ситуации, придумать извинение, которое шло вразрез с его инстинктами и было насмешкой над тем, что он видел собственными глазами.
Рой услыхал глухой звук хлопнувшей крышки мусорного бака.
Он чуть заметно улыбнулся.
– Ну что, офицер, – сказал он. – Еще будут вопросы?
– Нет, – дернул головой полицейский. – Кажется, произошла ошибка.
– Да? Вы тут оскорбляли, унижали меня, словно я преступник. А теперь говорите, что, кажется, произошла ошибка. Считаете, этого достаточно, чтобы все уладить?
– Ну… – Слова с трудом соскакивали с его плотно сжатых губ. – Извините. Я виноват. Без обид.
Рой был доволен таким финалом. Полицейский резко повернулся к Берту.
– Ладно, мистер! Мне нужен номер вашей лицензии на спиртное. И вы арестованы за… где эта доска?
– Какая доска?
– Черт побери, не вешай мне лапшу на уши! Эта доска лежала прямо тут, на прилавке, та самая, на которой играл этот парень! Или ты отдаешь мне доску, или я найду ее сам.
Берт взял тряпку и стал протирать прилавок.
– В это время я обычно убираю, – сказал он. – Собираю всякое барахло и выбрасываю его в мусорный бак. Доску не припомню, но если что-то тут и было, то…
– Ты ее выкинул! Ты думаешь, это сойдет тебе с рук?
– А не сойдет? – спросил Берт.
Полицейский задохнулся от гнева. Потом он сказал:
– Ты у меня попляшешь, клянусь богом, ты еще попляшешь! – И резко повернулся к Рою: – И вы, мистер! Меня вы вокруг пальца не обведете. Я буду за вами следить, и если в следующий раз вы появитесь в этом городе…
Он развернулся и вышел из бара. Насмешливо улыбаясь, Рой уселся на стул.
– По-моему он рассердился, – сказал он. – Еще эля?
– Нет, – сказал Берт.
– Почему? Слушай, Берт. Извини, что так все получилось, но это была твоя доска. Я не…
– Знаю. Это моя ошибка. А я никогда не повторяю одну и ту же ошибку дважды. Поэтому хочу, чтобы ты ушел и больше никогда сюда не приходил.
Подошел посетитель, и Берт повернулся к нему. Рой встал и вышел из бара.
Яркий солнечный свет брызнул ему в лицо; после прохладного темного бара он показался ослепительным. Холодный эль – сколько же он его выпил – бурлил у него в животе, но через некоторое время Рой пришел в норму. Он не был пьян. Он никогда не пьянеет. Но было бы глупо возвращаться в Ла Джоллу голодным.
В ресторанчике за углом он съел тарелку супа и выпил две чашки черного кофе. Уже на выходе он посмотрел на часы и с ужасом увидел, что они показывают пять минут второго. Рой огляделся, но в ресторанчике не оказалось ни одного телефона, по крайней мере для общественного пользования, и он направился к своей машине.
Мойре лучше было не звонить. Наверняка с ней связывалась полиция, а Рой не хотел ничего объяснять по телефону.
Он спустился с длинного холма к Мишн-Вэлли и выехал на дорогу, ведущую к берегу. До Ла Джоллы было минут двадцать – двадцать пять максимум. В гостинице он объяснит Мойре, почему полицейский ошибся…
Принял его за кого-то другого? Нет, нет. Все должно объясняться просто, логически вытекать из вполне невинного события. Эта машина, к примеру, была арендована. Человек, последним бравший ее напрокат, попал на ней в серьезную аварию и, допустим, скрылся с места происшествия. И когда утром полицейские обнаружили эту машину…
Разумеется, в такой истории были натяжки: полиция по номерному знаку определила бы, что это прокатная машина. Но это не его дело – строить догадки. Он стал жертвой полицейской ошибки, а кто может их предсказать?
Хреновое утро, думал он. Это все из-за доски Берта. Почему он так со мной обошелся? И какого черта я беспокоюсь о том, что думает бармен?
Недалеко от пересечения с Пасифик-хайвэй поток машин увеличился, а на самом шоссе образовалась пробка на все четыре ряда, которую пытались разрулить двое полицейских. По понедельникам в Сан-Диего такого не бывало. Даже во время пересменок на авиазаводах дороги не были так забиты, а сейчас для пробки время было совершенно неподходящим.
Автомобили, среди которых была и машина Роя, медленно ползли вперед. Почти через час у Мишн-Бич он свернул с шоссе к заправке и там узнал, что случилось.
В Дел-Мар шли забеги. Начался местный сезон скачек.
Минут через тридцать пробка рассосалась, и через четверть часа он уже был в гостинице. Он позвонил Мойре прямо из вестибюля. Трубку никто не брал, но в регистратуре она оставила для него сообщение.
– Разумеется, мистер Диллон. Она просила передать вам, что ушла на скачки.
– На скачки? – удивился Рой. – Вы уверены?
– Да, сэр. Но она собиралась посмотреть только половину дневной программы. Сказала, что вернется пораньше.
– Ясно, – кивнул Рой. – Кстати, обо мне здесь справлялись из полиции пару часов назад?
Клерк вежливо подтвердил это и сказал, что звонили и миссис Лангтри тоже.
– Естественно, мы о вас исключительно высокого мнения, мистер Диллон. Надеюсь, ничего серьезного не произошло?
– Нет, благодарю, – сказал Рой и отправился в свою комнату.
Он постоял некоторое время у огромных двустворчатых окон, глядя на море, отливающее золотом. У него заболели глаза, и он растянулся на постели, ни о чем не думая, сосредоточив всю свою интуицию, чтобы сделать верные выводы.
Сперва Мойра проявляла любопытство, пытаясь узнать, как он жил и кем работал. Почему он год за годом живет в таком месте, как «Гровенор-Карлтон»? Почему он год от года цепляется за малопрестижную, низкооплачиваемую работу коммивояжера? Потом она выразила легкое сожаление, что они на самом деле не знают друг друга, и им нужно «познакомиться по-настоящему». Он запланировал это путешествие именно для того, чтобы «познакомиться», – и как же она себя ведет? Проверяет его на прочность? А потом наблюдает, чем все закончится.
А теперь она обо всем знала. Должна была знать. Ее сегодняшнее поведение было лишним тому доказательством.
Полиция позвонила ей, чтобы навести справки о Рое, и ее это ничуть не встревожило. Она знала, что он выкарабкается, что его легенда проверена годами и теперь поможет ему выйти сухим из воды. И, узнав все, что хотела, она ушла на скачки.
Скачки…
Помрачнев, он резко сел. Его раздражение уступило место гневу.
Она обманула его и с приездом в Ла Джоллу. Она так хотела сюда приехать, и вдруг по непонятной причине путешествие откладывается – до этой самой недели.
  
И в это время начинаются скачки в Дел-Мар. А ипподромы в Лос-Анджелесе временно пустуют…
Или… все не совсем так. Трудно сказать, в самом ли деле она сунула нос в бизнес Лилли, как совала нос и в его дела. Может, она просто разозлилась, что Рой надолго оставил ее одну, и ушла на скачки, выразив таким образом свое недовольство.