Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
А потом...
Позже он вспоминал об этом как о ночном кошмаре, жутком, мучительном сновидении, бесконечном и в то же время спрессованном в несколько секунд. Ужас, охвативший мгновенно и длившийся целую вечность.
Сначала послышался приглушенный возглас, потом другой, уже не такой приглушенный, и третий — пронзительный и истеричный. Они следовали один за другим, как дикие фальшивые ноты в нечеловеческой октаве, каждая из которых была выше и громче предыдущей, нарастая в некоем чудовищном крещендо. В эту дьявольскую какофонию вплетались и другие звуки, несколько послабее.
Звон посуды и столового серебра.
Грохот упавшего подноса.
Затем раздался оглушительный вопль, в котором слились проклятия, мольба и отчаянный призыв на помощь — ей, Сьюзен Кенфилд.
"Началось, — подумал док. — Дождались".Однако весь кошмар происходящего и его вероятные последствия он воспринял как должное. Произошло то, что должно было произойти. Никуда не денешься. И ничего уже не поделаешь.
Он заметил, что руки у него дрожат, но это уже не имело значения. Сделать он все равно ничего не сможет, да и не собирается. Закрыв сумку, он аккуратно защелкнул замки. Посмотрел на опущенный край смотрового стола и подумал, что хорошо бы его поднять и прилечь на часок. Пропади оно все пропадом.
Он, естественно, пересилил себя; привычка была слишком сильна. Однако не настолько, чтобы отогнать неживую, призрачную руку из ночного кошмара. Она хватала его за плечи, пытаясь задержать. Цеплялась за ноги. Чисто инстинктивно — ведь для этого не было никаких оснований — он попытался стряхнуть ее. Борьба разозлила его, и гнев решил дело.
Выйдя из лаборатории, он отправился назад. Толкнув дверь, вошел в комнату Сьюзен Кенфилд.
Жозефина наклонилась над кроватью, закрыв Сьюзи своим большим телом, так что видны были лишь две разбросанные, судорожно подергивающиеся лодыжки. Он что-то сказал Жозефине, положив руку ей на плечо, но рука его тут же была сброшена нетерпеливым жестом. Неторопливо он обошел кровать кругом и подошел с другой стороны.
Широко раскрытые глаза Сьюзен застыли, словно она находилась в гипнотическом трансе. Из раскрытого рта вырывался глухой прерывистый хрип. Закинутые назад руки крепко вцепились в прутья кровати.
Отсутствующим взглядом доктор Мэрфи окинул корчащееся тело. Увидел, как медленно и неуклонно расширяется влагалище. Из него вытекала желтая жидкость с красными вкраплениями. Нет сомнений, все произойдет именно сейчас.
— Вы что, — негодующе уставилась на него Жозефина, — всю дорогу будете так стоять? Подложите-ка под нее простыни!
— Правильно, пусть лежит на кровати, — пробормотал док. — Мы не должны ее беспокоить.
Жозефина что-то промычала. Она положила ладонь на лоб Сьюзен, и мычание это перешло в тихий монотонный напев.
— Не волнуйся, солнышко. Все хорошо будет. Старуха Жозефина тебя не бросит, а уж она столько детишек приняла, что и не сосчитать. Она... Доктор, хватит уж без дела стоять!
Ее раздраженный голос впился в него, как бурав.
Поспешно кивнув, он направился в ванную. Там он заткнул раковину и ванную и пустил горячую воду. Вытащил из сумки белый металлический лоток и вылил в него пузырек спирта.
Ножницы, скальпель, щипцы. Зажимы — нет, зажимы не надо, они вряд ли пригодятся. Он опустил ножницы, скальпель и щипцы в лоток, извлек из кармана бутылку и вылил ее содержимое туда же.
Вымыл руки, отряхнул с них воду и закрыл локтем краны.
Принес лоток в комнату и заслужил одобрительное мычание Жозефины.
— Ладно, — коротко бросил он. — Этим я займусь.
— Кто займется? — со смешком переспросила Жозефина. — Нет уж, это мое дело, дохтур. У меня, почитай, вся родня по этой части. Кому, как не мне, знать, что к чему.
Док молчал, не зная, как поступить. Жозефина снова фыркнула.
— Да вы не беспокойтесь. Я вот и руки помыла и в аккурат знаю, чего дальше делать. Вы мне только полотенцы все притащите из ванной — и побыстрей.Давайте-ка шевелитесь!
Тело Сьюзен Кенфилд вдруг резко выгнулось дугой. Хрип сменился громкими утробными стонами; из междуножья хлынул розоватый поток. Доктор Мэрфи заметался между ванной и комнатой. Он подкладывал полотенца под дергающиеся бедра, убирал все, что натекло, вытирал запачканное тело.
Жозефина, посмеиваясь, выговаривала ему с мягким укором:
— Опять все руки измазали? Небось, думаете, у вас лучше получится?
— Ну, я...
— Да уж вижу, — сочувственно усмехнулась Жозефина. — Тут и хлопот-то никаких не будет. У такой мамаши он выскользнет, как угорь из тины. Коли не хотите без дела слоняться, так подите сполосните полотенцы. Они нам еще сгодятся.
Позднее доку казалось, что он все-таки пытался сопротивляться. Хотел позвать Руфуса; ругался по поводу его отсутствия. Порывался вызвать мисс Бейкер, другого врача, «скорую помощь». По крайней мере, так ему казалось впоследствии. Но, с возражениями или без них, он довольно быстро последовал совету Жозефины.
Прополоскал полотенца в ванне, вытащил пробку и снова пустил воду. Потом поспешил в комнату.
Теперь Сьюзен испускала стоны, подчиняясь ритму, который задавало ее сотрясавшееся в потугах тело. Растянувшееся влагалище образовало почти идеальный круг диаметром в несколько дюймов. И через этот круг, окаймленный розовым валиком, пробивалось наружу нечто влажное и округлое.
— Ну, что я говорила? — тихо произнесла Жозефина. — Как угорь из тины.
Сьюзен содрогнулась в последнем, самом отчаянном усилии, вскрикнула, всхлипнула и затихла. Жозефина со знанием дела покопалась где-то внизу и извлекла ребенка, отделив его от вылетевшего за ним последа.
Поддерживая младенца большой натруженной рукой, она быстро очистила от слизи его рот и ноздри. Потом перевернула на живот и звонко шлепнула по багровой морщинистой попке. Красное сморщенное личико скривилось, крошечный ротик раскрылся, и из него вырвался слабый, кошачий писк.
— Какой же ты красавчик, — восхитилась Жозефина. — Сейчас мы тебя чуток обработаем.
Доктор Мэрфи перерезал пуповину, положил на пупок продезинфицированную монетку и слегка прижал ее пальцем. В необходимости этой процедуры он был не вполне уверен: никаких признаков разрыва на пупке не наблюдалось. Но вреда от этого не будет, и, в конце концов, должен же и он приложить руку. Ведь роды прошли практически без его участия. Измученной Сьюзен, заснувшей глубоким послеродовым сном, тоже не требовалось никакой врачебной помощи.
— Знаешь, — признался он дрожащим голосом. — Стыдно сказать, но это все, что я помню. Я имею в виду монету на пупок.
— Ага, — серьезно кивнула Жозефина. — Ничего худого здесь нет. Матушка завсегда так делала, когда было чего класть.
— Ну, хорошо, — док вытер лоб рукавом, — я постараюсь поскорей найти акушерку, няньку для ребенка. Прости, что заставляю тебя заниматься всем этим, но если бы ты пока присмотрела за...
— Никто меня не заставляет, — возразила Жозефина, — я по своей воле все делаю. Давайте улепетывайте отсюда — да так, чтоб никто вас не видал, — а я уж за всем тут пригляжу.
Младенец снова запищал и стал сучить ножками. Жозефина осторожно покачала его на руках и кивнула доктору.
— Уж я о нем позабочусь, — сказала она. — И о ней тоже. А вы подите отдохните, и все будет расчудесно.
Глава 15
Вот уже час доктор Мэрфи пытался заснуть на смотровом столе в лаборатории; он весь извертелся, пытаясь уместить на нем свои длинные ноги, пока, наконец, не оставил эту идею.
Он ведь совсем не устал — не с чего было ему уставать. И, кроме того, в голову лезли всякие мысли.
Жозефина... Она, должно быть, догадалась, что Сьюзи вот-вот родит. И понимала, что именно ей придется потрудиться, когда этот час придет. Вероятно — да нет, какое там «вероятно», она наверняка управилась бы и одна, не окажись его рядом. Очень умело, без волнения и суеты. Она сразу поняла, что роды пройдут без осложнений и Сьюзи с ребенком не пострадают. В общем, она знала все, что полагалось знать ему, в то время как сам он находился в полном неведении.