Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Никто не может считать себя по-настоящему униженным, если получает от ворот поворот, пытаясь проникнуть в круг избранных. Правда, возможно, «униженным» — не то слово, ибо о каком унижении может идти речь, если некая персона просто не признает сам факт твоего существования? Какие могут быть обиды, если эта персона вполне искренне приходит в недоумение при упоминании Кэботов и Лоджесов? «Да кто они такие? Ах западники!..»
  
И этим все было сказано!
Таков истинный техасский богатей, чье состояние обязательно должно уходить корнями в незапамятные времена безраздельного господства скотоводов. Образно говоря, он пытается жить, обволакиваясь, как в плащ, в сознание своего превосходства. Его поведение безупречно. Он преданный друг и великодушный враг. Чурается бахвальства. С леди — галантен, с мужчинами — джентльмен. Добропорядочный семьянин и уважаемый член общества.
Уинфилда Лорда-младшего никоим образом нельзя было отнести к настоящим техасцам, так как он не обладал ни одним из выше перечисленных качеств. Не принадлежал он и к нуворишам, сколотившим состояние на нефти. В действительности Лорды не подпадали ни под одну из общепринятых категорий, а скорее представляли собою сплав сразу из нескольких.
Основатели рода Лордов были белые подонки, сбежавшие в Америку из английских тюрем, которые побирались на лагерных стоянках, когда Пять Цивилизованных Племен, подобно стаду, брели по Тропе Слез.
Своим богатством Лорды тоже были обязаны скоту, который они приобретали, убивая законных владельцев.
В местах, именуемых ныне Оклахомой, где тогда обосновались выходцы из Пяти Цивилизованных Племен, Лордов изгоняли из всех поселений белых людей. И так продолжалось до тех пор, пока они не оказались в 1845 году на земле осаджей. Осаджи не являлись нацией, так как не считались цивилизованными. Правительство Соединенных Штатов следило за тем, чтобы они не покидали отведенных им границ, но во всем остальном они были вольны поступать так, как им вздумается.
Вот им вскорости и вздумалось растянуть четырех Лордов на земле, раскрыть им палками рты и лить в них воду до тех пор, пока все четверо не захлебнулись.
Этот печальный факт, по-видимому, возымел положительный эффект на оставшихся членов клана. Сбежав на запад Техаса, они, судя по всему, воздерживались от предосудительных поступков на протяжении жизни почти целого поколения. Затем грянула Гражданская война и Лорды опять взялись за старое.
В то время как все их соседи, способные держать оружие в руках, отправились отстаивать звезды и полосы национального флага, Лорды бросились грабить оставшиеся без владельцев владения, убивая других, взятых себе в помощь ренегатов, после того как те становились им ненужными. К концу войны Лорды контролировали уже целые округа. К закону обращаться было бессмысленно. Они сами вершили суд и расправу.
Мало-помалу эти кровавые «успехи», былые дружки, невоздержанность и крайности сделали то, чего прежде никому не удавалось: один за другим Лорды довели себя до преждевременной смерти, за исключением тех, кто погиб от рук таких же негодяев, какими они были сами.
Уинфилд — высокий, смуглый, симпатичный сукин сын высшего разряда — был их последним представителем по мужской линии.
И это, по мнению Митча, было тем единственным, что можно было сказать о нем хорошего.
Он и Лорд находились в меньшей из двух спален пентхауса. Покрывало было снято, одеяло туго натянуто на кровати. Возле спинки, в противоположной стороне от того места, куда должны были покатиться кости, которые вот-вот собирался метнуть Лорд, лежало две тысячи долларов.
Последовал резкий бросок. Кости ударились о стену и отскочили на одеяло. Выпала тройка. Уинфилд сразу же схватил кости и полыхнул взглядом в сторону Митча.
— Это не в счет! Они выскользнули у меня из руки.
— О, Бога ради, Уинни! — Это было так нелепо, что Митч не мог удержаться от смеха. — Неужели у тебя так трясутся руки?
— Говорю тебе, выскользнули. Это нельзя считать настоящим броском.
— Ладно, кидай еще раз, — вымученно согласился Митч.
Лорд энергично потряс костями. Затем дыхнул на них, поцеловал их и метнул. Но снова выпал «крапс» — единичка с двойкой. Митч взял деньги и кивнул наследнику скотокрадов.
Как он понимал, это было все. У Лорда не осталось ни цента наличными, а Таркелсон больше не желал принимать от него чеки. Теперь Митчу только и оставалось, что выставить партнера из номера, конечно же с помощью Рыжей, потому что он делал вид, будто не прочь продолжать игру.
— Оставь пока кости, Уинни. Ты еще не сделал ставки.
Лорд объявил, что поставит на кон пять тысяч долларов.
Митч ответил, что не возражает, но лишь после того, как увидит деньги своими глазами.
— Только не пытайся всучить мне твои чеки. Я их не возьму.
— Что за дела? — Тут Лорд икнул, дыхнув крепким перегаром из изящного, словно выточенного резцом скульптора, рта. — Хочешь сказать, что мои чеки не вызывают у тебя доверия?
— Хватит о чеках! Я же сказал тебе, играем на наличные или не играем вообще. Поэтому, если у тебя нет при себе больше денег...
Лорд выругался и схватил телефонную трубку. Заполучив на другом конце провода Таркелсона, он потребовал, чтобы тот оторвал толстую задницу от стула и доставил ему пять тысяч долларов. Встретив отказ, обрушился на менеджера с весьма нелестной тирадой, которую закончил угрозой спуститься вниз и оторвать ему яйца.
— Черт бы тебя подрал и твою дыру с кондишинами! — заявил Лорд, швырнув трубку на рычаг. — Мог бы с таким же успехом остановиться в сортире.
— Ну, всегда может быть и другая ночь, — небрежно проронил Митч. — Приготовить тебе выпить, Уин?
Он повернулся, намереваясь выйти в гостиную, но Лорд опередил его, заявив, что всегда делает себе выпивку сам, не нуждаясь в посторонней помощи.
— Я дока по этой части. — Он схватил бутылку шотландского виски и налил из нее в пивную кружку. — Я начал смешивать себе коктейли, как только научился стоять на ногах. Сначала берешь...
Его прервал звук дверного звонка.
Митч пересек комнату и открыл дверь Рыжей. На ней было черное вечернее платье без пояса, настолько плотно облегающее, что казалось влитым. Кружка выпала из руки Лорда и разбилась, а Рыжая, одарив его чарующей улыбкой, с укором обратилась к Митчу:
— Что такое? Ты даже еще не одет?!
— О Боже! — простонал Митч. — Только не говори мне, что мы договаривались устроить вечеринку сегодня!
— А то как же? Там еще будет Харвей. Алиса уже там, внизу, дожидается нас в машине.
Митч извинился, представил Рыжую Лорду как Хелен Харкоурт и объяснил разыгрываемую сценку:
— Мы с Хелен и ее сестрой Алисой должны были встретиться сегодня вечером с моим другом, но у меня это совсем выскочило из головы.
— И тебе не стыдно? — Рыжая надула губки. — Готова поспорить, вот мистер Лорд не позабыл бы. Ведь вы не позабыли бы, мистер Лорд?
— Можешь поспорить на свою хорошенькую попку — ни за что не позабыл бы, — галантно ответил Уинфилд. — А что, твоя сестра похожа на тебя, детка?
— Ох нет! — жеманно улыбнулась Рыжая. — Алиса в нашей семье самая хорошенькая.
Лорд пустился во все тяжкие.
— Разве могут быть еще более хорошенькие, чем ты, крошка? Да у тебя такой задок, каких я в жизни не видел.
— Это вы говорите просто из вежливости. — Рыжая подарила ему ледяную улыбку. — Только для того, чтобы выглядеть джентльменом.
— Нет, я вполне серьезно! — продолжал настаивать Лорд. — Самый хороший задок из виденных мною за всю мою жизнь. А я, уж будь уверена, насмотрелся на них!
  
Митч решил, что с него уже хватит. Более чем достаточно. Помимо его собственного желания поскорее выставить Лорда, ему не хотелось, чтобы Рыжая и дальше выслушивала эту похабщину.
— Может, тебе лучше пока спуститься к Алисе? — предложил он. — И давайте перенесем встречу на другой вечер.
— Ну... — В глазах Рыжей Митч прочел, что с ней все в порядке. — Я вот просто думаю, может, Лорд составит нам компанию? Алиса была бы не против.