Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Я? — с самым невинным видом изумился Митч. — Ну, если честно, ни над чем. Просто пришло в голову, что, возможно...
— Да как ты смеешь? — вскипел Сейвидж. — Как твой язык мог чуть не ляпнуть такое? Всякий раз, когда я вижу эту тварь Уинни Лорда-младшего, я готов оторвать ему башку! Он точная копия Уина, никому даже в голову не может прийти никаких сомнений. Вот уж воистину «по образу и подобию»! Если бы ты мог увидеть их в одном возрасте, то никогда бы не различил.
  
В оправдание Митч пробормотал, что никогда всерьез не думал, будто отличный мужчина, Арт Сейвидж, может оказаться отцом такого скунса.
— А что ты скажешь по поводу чеков, Арт? С какой стороны, по-твоему, с ними лучше подъехать?
— Через суд. Все оформить законным порядком и судиться до победы.
Митч объяснил, что об этом не может быть и речи. Сейвидж почесал мыском ботинка лодыжку и снова потянулся за виски. Вполне возможно, заявил он, что сутяжничество ничего и не даст, только ухлопаешь кучу времени и денег на адвокатов.
— Лучше подумай, почему Гаджи так упорно отказывается платить по этим чекам. Ведь она делает все возможное, чтобы уклониться от оплаты, хотя это чревато неприятностями.
— Да? — переспросил Митч. — Не вполне уверен, что понял тебя, Арт.
— Да уж куда как трудно понять! Ранчо под угрозой, деньги под вопросом — все это толкает на размышления.
— Но как такое может быть? Свыше миллиона акров земли, двести или триста работающих нефтяных скважин и...
Сейвидж объяснил, как такое происходит. Потому что ранчо не заканчивается миллионом акров. Оно тянется до Нью-Йорка, в Южную Америку и даже в Иран, на Ближний Восток. На ранчо находятся склады и магазины, многоквартирные дома, судостроительные, промышленные компании и еще черт знает сколько других вещей, о которых Гаджи Лорд, возможно, даже сама толком не знает, что они из себя представляют.
— О, конечно, у нее есть куча людей, которые заправляют всей этой мешаниной. Только в Нью-Йорке ими кишмя кишит целое административное здание. Но даже самые лучшие люди в мире не смогут помочь, если к ним не желают прислушиваться. — Сейвидж хохотнул с мрачным удовлетворением. — Сказал я ей как-то по-дружески еще давно, что она уж больно широко растягивается — вот-вот лопнет. И знаешь, что она ответила?
— Полагаю, что-то весьма и весьма неприятное?
— Ну да, конечно, это можно назвать и «неприятным», хотя, по-моему, слишком мягко для оценки низкопробной матерщины. Хотел ей об этом напомнить, когда она была у нас последний раз с визитом, но у меня язык не поворачивается произносить подобные вещи перед леди, пусть она таковой и не является.
Сейвидж не стал скрывать, что Гаджи Лорд пыталась занять у него деньги, естественно, безуспешно. Банки уже битком набиты ее бумагами и отказываются принимать их наотрез, и она сейчас бьется как рыба об лед, чтобы залезть в карман к кому-нибудь из прежних знакомых. Ей нужны двадцать миллионов — так она, по крайней мере, сказала — и более половины этой суммы срочно.
— Я спросил Гаджи, если ей приходится так туго, то почему бы не наложить арест на имущество Уинни? Но она конечно же никогда ничего подобного не сделает. Возможно, боится доконать сынка окончательно, а кроме того, сдается, он все так просвистел в кулак, что там уже и ловить-то нечего.
— Ну, я так не думаю, — возразил Митч, — учитывая, как он позволяет себе развлекаться.
— Это уж точно, развлечения — его любимое занятие.
Они закончили бутылку, а точнее, расправился с нею главным образом старик. Митч проводил его до двери, и они обменялись рукопожатиями.
— Ну, благодарю, что заскочил, Арт. Встретимся снова, когда я окажусь в здешних краях.
— В любое время, — отозвался Сейвидж. — Только свистни, и я тут же примчусь галопом. Ну как, услышал от меня чего-нибудь полезного?
— Полезного?
— Угу. Например, насчет того, стоит ли тебе ехать завтра на ранчо?
— Ну, что-то не припомню. Но...
— Тогда повторю тебе прямо: не стоит! — Арт твердо кивнул и пошел через холл к лифту, прямой как палка, раскачиваясь на мысках ботинок.
На следующий день в восемь утра Митч отправился на ранчо.
Первые сорок миль он легко проехал по шоссе, затем свернул на проселочную дорогу, которая, постоянно и круто петляя, еще миль через сорок резко оборвалась у подножия небольшой горы.
Вдоль нее в три ряда колючей проволоки тянулся забор. На верхней проволоке висела и со скрипом покачивалась на непрекращающемся техасском ветру ржавая жестяная вывеска:
"ЛОРД.
Держитесь подальше!"
За забором виднелось что-то похожее на вытоптанную тропу, которая вела через колышущиеся заросли травы куда-то в юго-западном направлении. Митч свернул на нее, и днище машины тут же заскребло о почву. Он поехал очень осторожно, все время на самой малой передаче. Машина цеплялась кузовом за землю, билась об ухабы, из-под капота начала выбиваться струйка пара.
Лорды мало проявляли интереса к дорогам. Большей частью они путешествовали на самолете или вертолете. С другой стороны к ранчо подходила ветка железной дороги, по которой доставлялось все, что они покупали, и увозилось предназначенное на продажу. А поскольку они редко пользовались дорогами, то, естественно, и не заботились об их содержании. Местные и окружные власти, ведающие сбором налогов, давно перестали даже пытаться заставить Лордов привести дороги в порядок.
Не прошло и часа, как Митч вынужден был остановить машину, чтобы дать мотору остыть. Подняв капот, он прислонился к бамперу и прочистил глаза от пыли. Потом оглянулся на неровную линию забора с жестянками-предупреждениями «Лорд. Держитесь подальше!», висящими друг от друга на расстоянии в пятьдесят футов, скрипящими на ветру, и подумал: «О'кей, пожалуй, в этом есть доля правды». С каждого пятого или шестого заборного столба свисал выбеленный временем череп быка — наглядное доказательство того, что жизнь на ранчо не мед. Один из них находился от Митча не далее чем в пяти футах. Рога угрожающе нацелились на него под немыслимым углом, а нижняя челюсть отвисла так, словно череп хотел ему что-то сказать.
Вздрогнув, Митч отвернулся и, не сдержавшись, громко спросил сам себя:
— Боже, что я здесь делаю?
Но так и не смог найти на это вразумительного ответа. Он явился сюда потому, что не знал, как еще поступить, но верил — даже из самого, казалось бы, безвыходного положения все-таки можно найти выход. И если ему удастся его найти и использовать, то он сможет остаться в игре и сохранить Рыжую. Ну а если упустит этот шанс один на миллион, что ж, получит пинок под зад. В любом случае хуже не будет.
Митч вновь забрался в машину и поехал дальше, с мрачной решимостью, стиснув зубы, борясь с сосущим под ложечкой страхом. Отступать было нельзя, а поэтому стоило пойти на этот риск, с дальним прицелом на будущее. И все-таки все его инстинкты игрока вопили против этого. Прошло слишком много лет с тех пор, как он вращался в кругах, где признавался только закон дубинки. И теперь Митч с тревогой размышлял, а не забыл ли он еще преподанные ему тогда уроки, и понимал, что вскоре убедится в этом на собственной шкуре.
Тропа с милю или больше шла на подъем, потом вдруг резко спустилась на ровную местность. Грубые, покрытые дубовой порослью утесы, нагромождения камней и провалы вокруг них исчезли, начали появляться кое-какие признаки жизни: сначала бурильные установки, затем телефонные столбы с гирляндами изоляторов и многими линиями проводов, следом быки с белыми мордами, лениво жующие траву и нетерпеливо машущие хвостами. Неожиданно справа появились постройки и откуда-то за ними в небо стрелой взвился самолет, быстро исчезнувший в ослепительной голубизне неба.
  
Тропа сделала еще один резкий поворот направо и через милю закончилась возле ворот на вытоптанном скотом участке земли. Сразу же за воротами, преграждая дорогу, которая вела дальше на ранчо, стоял джип. Из него торчала толстая антенна радиопередатчика. В джипе за рулем сидел молодой ковбой, разговаривал по радиотелефону. Когда он смеялся, его белые зубы ослепительно блестели.