Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Это было невероятное явление, подобного которому я не встречал нигде, кроме как в этой «затерянной стране» в глубине Юга. Телефонная связь здесь отсутствовала, а ведь многие из наших помощников приходили издалека. Как ни казалось это невероятным, нам приходилось согласиться с фактом, что эти люди каким-то непостижимым образом узнавали о нашей нужде в помощи до того, как она возникала. Они знали, что мы собираемся делать, до того, как мы за это принимались! Мы начинали работу с утра, и перед нами вставало так много задач, что мы не знали, за что приниматься. Или, например, мы начинали делать одно, а затем переходили к другому. В любом случае, едва наступал момент, когда нам требовалась помощь, она всегда появлялась, и в нужном объеме.
  
В противоположность Джиггсу и Шорти, я не мог смириться с этим непонятным феноменом, заявив, что-де «просто у них так принято». Таков уж странный склад моего ума, который заставляет меня ломать голову над каждой загадкой, как будто от разгадки зависит вся моя жизнь. Поэтому я приставал к нашему другу фермеру каждый раз, когда он появлялся поблизости. И хотя я так и не добился полного объяснения, кое-какое представление все же получил.
Я никогда не узнал, «каким образом» они узнавали, что нам нужна помощь. Но «для чего», используя тамошний диалект, мне стало ясно.
Это произошло месяца через полтора после нашего приезда сюда. Мы заканчивали расчищать буровую платформу, стаскивая с нее кое-какое легкое оборудование, а фермер стоял неподалеку и наблюдал за нашей возней. Вдруг он коротко попрощался с нами, спустился с платформы и направился к зарослям. Я спросил, куда он идет.
— К Лью Уильямсу. — Он смущенно остановился. — Пойду помогу ему выгрести землю из подвала. И нужно будет закрепить большую балку на месте после обвала.
Я спросил, когда произошел этот обвал. Он что-то неразборчиво пробормотал, явно избегая отвечать на вопрос.
— Но это еще не произошло, верно? — догадался я.
— Я этого не говорил, — промямлил он. — Просто сказал, что пойду ему помочь.
— Но как вы все об этом узнаете? — спросил я.
И он неловко покачал головой: он не знает, не может объяснить; ему не хочется говорить об этом.
— Если вы знали, что в погребе произойдет обвал, почему же не предупредили Лью? Он смог бы предотвратить его.
— Нет, — просто ответил он, и его лицо немного просветлело. — Он не смог бы этого сделать. Это то, что должно произойти.
— Значит, вы действительно об этом знаете, — сказал я. — Вы только что это признали. Но каким образом?
Он еще больше смутился и старался увернуться от моих расспросов, а тем временем мои друзья уже звали меня к работе. Но я продолжал донимать его, и его врожденная вежливость не позволила ему сказать мне то, что следовало бы, а именно: «Занимайся своим делом и оставь меня в покое».
— Послушайте, приятель, — пробормотал наконец он. — Я не могу... Я просто не знаю, как...
— Ну постарайтесь, — подталкивал я его. — Скажите это своими словами. Откуда вы все здесь знаете, что человеку нужна помощь?
Он в затруднении уставился на свои рваные башмаки с отставшей подошвой, потом огляделся вокруг, затем поднял глаза к бледному хмурому небу, возможно в поисках Бога, который навсегда отвернулся от его народа.
— Должны знать, — тихо проговорил он.
На этом он свои объяснения закончил.
И этого было достаточно.
Убрав с машины всякий металлический лом, мы за считанные часы закончили остальную очистку при помощи механизмов. Весь остаток дня мы провозились, прикрепляя тросы к обсадным трубам и натягивая их на блоки, и на следующее утро приготовились к великому событию.
Поскольку скважина была очень глубокой, трубы для подачи пара были широкими, благодаря чему могли выдерживать очень высокое давление. И бойлер был приспособлен для этого, чему очень радовался Шорти. Он имел мощность в сто двадцать пять фунтов давления (предохранительный клапан устроен у этой отметки), и такой мощности было достаточно, чтобы стронуть с места поезд длиной в целую милю. Тем более ее должно было хватить, чтобы выдернуть из глубины трубу... если она вообще могла сдвинуться.
Я начал с водомерной трубки на отметке «три», постепенно открывая клапан форсунки. Первых пятнадцати или двадцати фунтов давления достичь было тяжело, но затем, когда я включил воздуходувку, которая работала от пара, давление стало подниматься значительно быстрее. Шорти и Джиггс перешли на буровую установку и приготовились. Когда пар достиг семидесяти пяти фунтов, я крикнул им — пора!
Шорти принялся управлять подъемным механизмом. Джиггс внимательно следил за тросами и блоками. Ворот заскрипел, когда трос натянулся. Растяжки из тросов низко загудели. Затем округу огласил звук, напоминающий стон громадного чудовища, перешедший в высокий, режущий ухо визг, — и колесо завертелось в приводном ремне, не встречая сопротивления.
Мы сняли приводной ремень, стянули его потуже с помощью нахлестки и снова поставили на место. Нужного результата мы опять не получили: вращательная энергия не передавалась подъемному механизму.
Пораскинув мозгами, мы обтянули колесо кусками старого ремня. На этот раз приводной ремень плотно прилегал к колесу и не соскальзывал. Но когда Шорти дал девяносто фунтов давления, толстый восьмидюймовый трос лопнул, как нитка.
Мы приспособили два троса вместо одного. И когда давление достигло полной мощности в сто двадцать пять фунтов, так что предохранительный клапан пронзительно засвистел, Шорти начал работать с трубой — сначала ослаблял тросы, а затем натягивал их с помощью всевозможных средств.
Так продолжалось два дня, в конце которых нам пришлось сделать перерыв, чтобы заготовить дрова. Труба так и не сдвинулась с места. Джиггс мрачно заявил, что и не сдвинется.
— Я не сержусь, чего там, — сказал он Шорти. — Конечно, ты должен был знать, что эту трубу не выдержишь, и нечего было тащить сюда нас с Джимом...
— Ее можно вытащить. — Шорти покраснел. — Попробуем подсоединить четыре троса.
— А что толку? Эти два и так могут потянуть любой вес.
— Вот увидишь, — мрачно сказал Шорти. — А если не хотите помогать, то и не надо. Я сам все сделаю.
Естественно, мы и не собирались оставлять его один на один с такой тяжелой работой. Так что мы накололи дров и натянули два дополнительных троса через блоки и вниз к упрямой трубе. Потом Шорти велел сделать двойные оттяжки бура — по два троса на каждый, которые у нас теперь были.
Мы спросили зачем. Он нахохлился, не желая вдаваться в подробности. Бур нужно укрепить двойными оттяжками, а если не хотите, то и черт с вами.
Заинтересованные, мы с Джиггсом принялись помогать ему.
— Ну как? — спросил Шорти, когда все было сделано так, как он хотел. — Думаете, этот ворот будет держать? Вы считаете, что, если мы направим весь пар, какой только сможем получить, он выдержит?
На это мог быть только один ответ — конечно, выдержит. Казалось невероятным, чтобы он сорвался.
— А эти четыре троса? Думаете, они выдержат — тросы из толстой стали в три с половиной дюйма?
Да, кивнули мы, тросы тоже выдержат. Они тоже не сдадутся, как и ворот. Но...
— К чему все эти вопросы? — сердито спросил Джиггс. — Ворот и эти тросы выдержат давление пара от трех таких бойлеров, как наш. Они выдержат четыреста фунтов давления и даже не почувствуют. Но у нас лишь один бойлер, который дает только сто двадцать пять фунтов, так что...
Шорти отошел, не слушая Джиггса. Мы последовали за ним к бойлеру. Он залез на дверцу топки, прижался к бочке бойлера, достал из кармана кусок проволоки и накрепко закрутил предохранительный клапан.
  
Не будучи профессиональным нефтяником, я не сразу понял смысл этого поступка. Но лицо Джиггса побледнело под загаром.
— Ты что, с ума сошел? — закричал он, когда Шорти спрыгнул на землю. — Как ты думаешь, почему его поставили на отметке в сто двадцать пять фунтов? Потому что бойлер взорвется, если не выпустить пар!