Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Док заправил машину Бейнона бензином из бочки в гараже, а также наполнил две канистры емкостью по пять галлонов, которые поставил в заднюю часть салона. Он выкатил машину во двор, и Кэрол загнала внутрь автомобиль с открывающимся верхом; а потом они отправились в путь.
После двухчасовой езды они достаточно отъехали от проселочных дорог и вернулись на автостраду. Остановились там ненадолго, чтобы свериться со своими картами дорог и выбрать оптимальный маршрут до Канзас-Сити. Город находился далеко на севере, скорее дальше, чем ближе от их конечного пункта назначения. Но это, конечно, было и его преимуществом. От них меньше всего ожидали, что они отправятся именно в это место. И как отправная точка оно не давало никакого ключа к разгадке того, куда они направляются.
  
По их плану им предстояло бросить машину в Канзас-Сити и сесть в поезд, идущий на запад. Они знали, что этот план далеко не идеален. На поезде ты ограничен в своих перемещениях. Ты принадлежишь к относительно небольшой группе людей, и, соответственно, тебя легче вычислить. И все-таки альтернатива была только одна — лететь самолетом, и поезд все-таки подходил им больше. Ночь была прохладная, а то, что они на большей скорости мчались на север, делало ее еще холоднее.
В неотапливаемой машине Кэрол дрожала и теснее прижималась к своему мужу. Он похлопывал ее покровительственно, заметив: как жаль, что им пришлось оставить автомобиль с открывающимся верхом.
— Это была чудесная машина. Наверное, ты долго ее выбирала, а?
— О. — Маленькое плечико Кэрол потерлось о его плечо. — Это очень мило с твоей стороны — сказать такое, Док, — добавила она. — Даже просто подумать о том, что я испытываю разочарование или неудобство в такое время, как сейчас.
Док сказал, что тут нет ничего особенного: это выходит совершенно естественно у любого чудесного во всех отношениях человека вроде него. Кэрол укорила его, легонько ущипнув.
Они ехали уютно устроившись плечо к плечу, и каким-то образом, несмотря на то что температура падала, в машине, казалось, становилось теплее. Кэрол успокоилась и приободрилась. Док оставался Доком — ласковым, забавным, успокаивающим, излучающим передающееся другим людям добродушие, которое объяснялось его абсолютной уверенностью в себе.
Так было в прошлые ночи. Хорошие ночи (всегда кажется, что хорошее было в прошлом) до тюремной отсидки Дока. Кэрол не смогла бы сказать, что именно нарушило эту благостную атмосферу. Но постепенно она обнаружила, что отстраняется от Дока, сдвигаясь в сторону своего сиденья. Она начала задумываться над словами Дока, над интонацией его голоса, сменой выражений на его красивом неброской красотой лице.
То ли Док заметил перемену, то ли нет, то ли знал, что является тому причиной, то ли нет... Но что характерно и очень правильно: он не всегда позволял себе знать, что думает или чувствует. Он пришел к некоему решению и решил придерживаться некоей линии поведения. Если нельзя преодолеть препятствие, не следует обращать на него внимание. До тех пор, пока это возможно. Или до тех пор, пока сама собой не наклюнется более удачная линия поведения.
За пару часов до рассвета он заправил машину из двух канистр. Снова отправившись в путь, он наконец спросил Кэрол, не встревожена ли она чем-то.
— Если я сделал или сказал что-то...
— Нет, — ответила она. — Наверное, дело в том... Ладно, не важно! Не обращай на меня внимания, Док.
— Конечно же я буду обращать на тебя внимание, — сердечно сказал Док. — Сейчас и в любое другое время. Так что давай разберемся с этим делом, что бы это ни было.
— Ну, вообще-то это пустяк, но... — Она заколебалась, посмеиваясь нервно и виновато. — Наверное, мне просто пришло в голову, что если ты... если ты настроен определенным образом, я, вероятно, не узнаю об этом.
— Да? — Его голос устремился вверх. — Я не уверен, что понимаю.
— Я говорю про Бейнона!
— Про Бейнона? — Он с любопытством посмотрел на нее. — Но что о нем говорить? Ты все объяснила. Я поверил тебе. Все разрешилось.
Снова над машиной сомкнулась тишина. Они мчались по тоннелю, который фары высвечивали в ночи, и черные стены сходились позади них. Время и пространство существовали лишь в каждый конкретный момент. Позади и во все стороны от них была одна темнота.
Док подвинулся в кресле и достал из кармана сигареты. Он закурил две из них и передал одну ей. И через некоторое время после того, как с этим было покончено, она снова придвинулась ближе к нему.
Он притянул ее еще ближе. Вытащил из-под себя нижнюю часть полы пальто и обернул ею колени Кэрол.
— Так лучше? — спросил он мягко.
— Лучше. — Она кивнула. Потому что так оно и было. Стало теплее. Друг или враг, по крайней мере, с ней кто-то был, и это было лучше, чем совершенное одиночество.
— Я понял, о чем ты говорила, — продолжал он негромко. — Я просто не знал, как на это ответить. Или что с этим делать.
— Я понимаю, Док.
— Это ставит меня в безвыходное положение. Если я соглашусь, это притворство. Если нет — это также повод для беспокойства. Понимаешь, дорогая? У тебя просто не должно быть таких мыслей. Это глупо, и это опасно, и... ты понимаешь это или нет?
— Я понимаю. — Она кивнула; а потом отчаянно, почти срываясь на крик, спросила: — Значит, все в порядке, Док? Честно? Ты не сердишься и у тебя нет никаких подозрений? Все так, как было всегда?
— Я уже сказал об этом. Я сделал все, что в моих силах, чтобы показать тебе это.
— Но ты в любом случае мог это сделать! Ты мог быть слаще меда и все это время замышлять... замышлять...
— Кэрол, — сказал Док успокаивающе. — Моя бедная милая девочка.
Она отрывисто всхлипнула, вздохнула и заснула у него на плече.
  
Глава 7
 
День был в самом разгаре, когда Док высадил Кэрол у железнодорожного терминала Канзас-Сити-Юнион. Поскольку из них двоих она была гораздо менее эмоциональной и более «холодной», вероятность того, что ее личность установят, была гораздо меньше, поэтому она оставила сумку с деньгами при себе. В то время как Док уехал, чтобы избавиться от машины, она зашла в здание вокзала и направилась к окошкам, где продавались билеты в пассажирский вагон с сидячими местами. Она купила билет до Лос-Анджелеса в одном вагоне, а на значительном удалении от него, уже в другом, — второй. Потом, поколебавшись и посмотрев на вокзальные часы, снова взяла сумку с деньгами и другую, с самыми необходимыми вещами.
До поезда еще оставался почти час — Док предварительно изучил расписание по телефону. Он должен был появиться в последнюю минуту, так что ей предстояло куда-то убить почти час времени и оставаться единственной хранительницей приблизительно двухсот пятидесяти тысяч очень «горячих», очень кровавых долларов.
Прежде ей никогда не доводилось делать ничего, что требовало подобного нервного напряжения. Сейчас она должна была взять это на себя, и все-таки где-то в глубине души ей льстило, что это взвалили на нее.
Она огляделась по сторонам в сводчатом тоннеле, потом, чуть согнувшись под тяжестью сумки, отправилась в женскую комнату отдыха. Сделав где-то с дюжину шагов, она поставила сумку и хотела было переложить ее в другую руку. И сквозь какое-то движущееся пятно — при том страхе и нервозности, которые она испытывала, это показалось размытым пятном — она ощутила, как сумку подхватывают с пола.
Это был носильщик, один из нескольких, которые уже предлагали свои услуги. Но в этот момент он не являлся для Кэрол каким-то конкретным человеком: он был просто кистью руки, рукой, спиной, расположенной к ней вполоборота, — чем-то, что вот-вот пустится наутек с ее сумкой.
  
Разглядев ее выражение лица, он сказал:
— Надеюсь, я не напугал вас, мэм. Я просто подумал, что надо бы...
— Дайте сюда! — Она яростно вцепилась в сумку и отняла ее. — Вы меня слышите? Отдайте!..
— Да она вроде как уже у вас, мэм. — Он любезно улыбнулся ей. — Разве нет? Ну а как насчет того, чтобы я сдал ее в багаж?