Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

На тумбочке стояла полупустая бутылка дешевого портвейна. Четверть галлона. В верхнем ящике лежала пачка медицинских рецептов. Я поддел кончиком один из них и прочитал название лекарства. «Амит. 5 гр. НЕ БОЛЬШЕ ОДНОЙ ШТУКИ В ТЕЧЕНИЕ ШЕСТИ ЧАСОВ».
Пять гранул амитала. Наркота. Забавная штучка. Проглотил одну и забыл, что принял. Берешь еще одну. Бросить несколько штук в это дерьмовое вино — и?..
  
И ничего. Не пойдет. Он может выпить слишком мало, и ты только зря себя подставишь. Или, наоборот, выпьет слишком много, и его просто вырвет.
Нет, это было слишком рискованно, но сама идея мне понравилась. Нужно что-нибудь в этом роде — то, что действительно могло случиться при его нынешней жизни и привычках.
В нижнем ящике лежал обрез 45-го калибра.
Я осмотрел его, увидел, что он почищен и заряжен, и положил на место. Я закрыл ящик и вышел из комнаты.
С таким оружием совсем не обязательно хорошо целиться, если стреляешь с близкого расстояния. Просто нажимаешь на спусковой крючок и палишь куда попало. Допустим, ты его чистишь и случайно нажимаешь…
Хе-хе. Слишком откровенно. Плохо, когда человека убивают именно тем, что предназначено для убийства. Вы понимаете, что я хочу сказать? Люди начинают видеть преступление там, где его не было.
Комната миссис Уинрой выглядела так, словно по ней прошелся циклон или как будто она хотела посмотреть, в какой хаос ее можно повергнуть. Здесь я здорово поработал, а потом отправился в комнату мистера Кендэлла.
Она выглядела именно так, как я ожидал. Вся одежда была аккуратно повешена на плечики. Книжные полки занимали одну стену комнаты и половину другой. Единственной вещью, оказавшейся не на месте, была книга, лежавшая на подлокотнике кресла.
Слегка прибравшись в комнате, я взял эту книжку и прочитал несколько абзацев на странице, где она была открыта. Речь шла об одном парне, которого похитили дикари и держали в плену на дне какого-то каньона. Этот парень очень переживал, что ему приходится вести такую же жалкую и убогую жизнь, какую вели дикари, но еще больше его беспокоило другое. Он хотел просто выжить. Как я уже сказал, я прочитал всего несколько абзацев, но мне сразу стало ясно, к чему идет дело. Когда ему придется выбирать между тем, чтобы быть хорошим и мертвым или скверным и живым, он пустится во все тяжкие, лишь бы сохранить свою шкуру.
Я прошел по коридору в свою комнату. Я уже заканчивал уборку, когда услышал, что по лестнице поднимается Руфь.
Сначала она заглянула в другие комнаты, наверно, чтобы посмотреть, как я справился с работой.
Я спросил ее, как она себя чувствует. Она сказала:
— Хорошо. Карл, не могу выразить, как я тебе…
— Тогда лучше не пытайся, — усмехнулся я. — Ладно, пойдем, я помогу тебе спуститься с лестницы. Я хочу, чтобы ты немного отдохнула перед тем, как вернется миссис Уинрой.
— Но я не… мне совсем не нужно…
— Думаю, что нужно, — сказал я. — Вид у тебя еще неважный.
Я помог ей сойти вниз, почти перетащив ее на себе. Потом я заставил ее лечь в постель и присел на краешек кровати. Больше я ничего не мог для нее сделать, и мне не о чем с ней было говорить. Но она лежала, глядя на меня так, словно ожидала чего-то еще, и, когда я хотел встать, положила ладонь на мою руку.
  
Глава 6
 
— Думаю, мне лучше уйти, — вздрогнул я. — Я хочу сказать мистеру Кендэллу, чтобы он не рассказывал миссис Уинрой о своем неудавшемся обеде.
— Карл. Ты…
— Кстати, что он за человек? Давно он здесь живет?
— О… — Она колебалась. — Не очень давно. Они начали пускать жильцов только прошлой осенью.
— И он сразу въехал?
— Да, наверное. Я думаю, как раз он и подал им мысль устроить пансион. Понимаешь, в институтских городках не принято, чтобы девочки и мальчики… и мужчины… жили в одном месте. Вместе со студентами ему было, наверное, очень шумно, вот он и решил…
— Понимаю. У Уинроев было много комнат, поэтому он попросил их принять его в качестве жильца. И поскольку у них появился один квартирант, они подумали, почему бы не взять и других.
— Ну да. Только никто не хотел у них жить. Я думаю, мистер Кендэлл сразу понял, что здесь будет не слишком многолюдно.
— Верно, — согласился я. — Так оно и было. В общем, я пойду поговорю с ним и…
— Карл! — Ее рука крепче сжала мою. — Насчет вчерашней… Я об этом не жалею, Карл.
— Хорошо, — сказал я, пытаясь быть одновременно твердым и мягким. — Я рад, что ты об этом не жалеешь, Руфи, и тебе не о чем беспокоиться. И давай больше не будем об этом, ладно? Как будто ничего не было.
— Но… я думала…
— Так будет лучше, Руфи. Миссис Уинрой может обо всем узнать. Мне кажется, ей это не понравится.
— Но она не узнала о прошлой ночи. И если мы будем осторожны…
Она покраснела, ее глаза избегали встречи с моими.
— Послушай, малышка, — сказал я, — ни к чему хорошему это не приведет. Тебя ждут одни только неприятности. До сих пор ты вела себя хорошо, правда? Зачем теперь…
— Скажи мне одну вещь, Карл. Это все из-за того, что у меня… что я такая, какая есть?
— Я скажу тебе из-за чего, — ответил я. — Все дело в чертовом бизнесе, и больше ни в чем. Я даже не знаю, как долго я пробуду здесь. Тебе ничего не светит, понимаешь? Тебе нужно познакомиться с одним из местных ребят — с каким-нибудь хорошим и надежным пареньком, за которого ты потом сможешь выйти замуж и который обеспечит тебе жизнь, какую ты заслуживаешь.
Она закусила губу, повернула на подушке голову и уставилась в стену.
— Да, — произнесла она медленно, — наверно, так мне и надо поступить. Познакомиться. Выйти замуж. Спасибо.
— Послушай, — сказал я. — Я всего лишь хочу…
— Это моя вина, Карл. У меня совсем другие чувства. Мне кажется, ты хорошо ко мне относишься, но не замечаешь, что я… ничего не замечаешь. Думаю, это потому, что… я не хочу сказать, что с тобой что-то не так, но…
— Знаю, — прервал ее я. — Я и сам так думаю.
— Кроме того, — казалось, она меня не слышала, — ты просто старался быть добрым ко мне, разве не так?
— Руфь, — сказал я.
— Все в порядке, Карл. Спасибо за все. Теперь можешь уходить.
Разумеется, я не ушел. После этого я не мог уйти. Я лег рядом с ней, повернул ее лицом к себе и держал так, пока она пыталась вырваться. Потом она перестала вырываться и сжала меня со всей силой.
— Не уходи, Карл! Обещай, что не уйдешь! У меня никогда никого не было, и, если ты уйдешь, я…
— Я не уйду, — сказал я. — Во всяком случае, не очень скоро. Я собираюсь здесь остаться, Руфь.
— Значит, ты… — Она шептала и дрожала, прижавшись ко мне щекой. — Скажи, я тебе… нравлюсь?
— Послушай, — ответил я. — Я не думаю, что…
— Пожалуйста, Карл! Пожалуйста! — умоляла она, и ее тело тихо скользнуло под меня. Был только один способ доказать ей, что все в порядке.
Все было в порядке. И даже гораздо больше этого. Я не смотрел на ее маленькую детскую ножку, так что все вышло как нельзя лучше.
Мы вместе поднялись в ванную. Потом я вышел из дома и направился в пекарню.
Это было длинное одноэтажное здание из гладкого кирпича, протянувшееся на целый квартал к деловым районам города. Я миновал офисы и подошел к двум парням, которые грузили хлеб в машину.
— Мистер Кендэлл? — Одни из них мотнул головой на боковую дверь. — Наверное, он в цеху. Идите прямо, пока его не встретите.
Я вошел в здание. Внутри тянулся длинный коридор, заставленный стеллажами с хлебом и кончавшийся большим залом, где работало с полсотни человек. Одни из них бросали длинные пласты хлеба на вбитые в стену крюки, тянули их назад и набрасывали снова. Другие снимали тесто с крюков и раскладывали его на длинных деревянных столах.
  
Часть комнаты занимал ряд кирпичных печей, и работавшие перед ними парни были голыми по пояс. Они открывали печные дверцы и совали внутрь что-то вроде широкой лопаты. Их руки мелькали взад и вперед со скоростью шестьдесят раз в секунду — так мне, по крайней мере, показалось. Я смотрел на них, думая, что такая работа вряд ли пришлась бы мне по вкусу, когда сзади подошел мистер Кендэлл.