Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
— Оставь меня в покое. Что тебе от меня нужно? Что я тебе сделала?
— Ничего, — кивнул он. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. В общем, ты действительно ничего мне не сделала. И конечно, считаешь это ответом на мой вопрос. Так ведь, мама?
— Ради всего святого, — взмолилась я. — Ради всего святого...
— Наверное, это всегда так бывает. Это неизбежно. Для того чтобы личность оставалось целостной, необходимы некие жесткие условия. И, невзирая ни на что, они должны быть соблюдены. Несмотря ни на какие соблазны, не считаясь с той кажущейся легкостью, с какой ими можно пренебречь. Если этого не сделать, человек станет другим. А если он не сумеет разобраться с проблемами собственного "я", то разве сможет он жить с чувством собственного достоинства? Очевидно, не сможет. Его личность будет разрушена. А если это была к тому же маленькая личность, она попросту исчезнет. Такой человек сам не знает, что он такое. Так что ты абсолютно права, мама. Я был счастлив получить совет, основанный на твоем жизненном опыте.
Не понимаю, о чем он толкует.
И понимать не желаю.
— Теперь еще один вопрос, мама. Поскольку сам себе я помочь не в состоянии — я уже переступил ту грань, когда это было возможно, — скажи, должен ли я помочь этому другому человеку? Следует ли мне перешагнуть через препятствие на моем пути? Терять мне нечего, а я чрезвычайно хочу ему помочь. Самому ему будет не под силу справиться с этой проблемой. Даже если ему все удастся, впоследствии он будет мучиться раскаянием, а это сведет на нет результаты его усилий. Что ты об этом думаешь? Должен я ему помочь или не должен?
Что я думаю? Какая ему разница? Что я должна думать? Ничего. Совершенно ничего не думаю.
Не умею.
Должно быть, он замышляет кого-нибудь убить. А мне это знать ни к чему.
Вот он смотрит на меня, приподняв гладенькую бровь, показывая белые зубы, — и не поймешь, смеется он или угрожает. Но я-то знаю — этот парень ненормальный. Достаточно только взглянуть на него, и сразу сообразишь. Но секунду или две я этого не видела. А видела словно бы картинку, взявшуюся неизвестно откуда, она будто выскочила прямо у меня из глаз и закрыла от меня его лицо. Я чуть не рассмеялась.
И подумала: «Святые угодники! Да что же случилось с тобой, Хэтти? Как могла ты бояться такого прекрасного юношу — своего собственного сына? Как?»
Картинка исчезла, и передо мной снова оказался этот ненормальный. И та моя часть, которая только что думала этими словами, исчезла. И вернулось обычное состояние — без всяких мыслей. Когда видишь только отверстие замочной скважины. И в нем — этого парня, подлее которого нет на свете.
Это с ним уже давно. Я видела, как это вселялось в него. Он, само собой, и виду не показывал, конечно. Ждал, пока станет большим и сильным. Но я все отлично видела, — нельзя такого не заметить. Он оставался вежливым, милым, но все равно это было видно.
— Ну, мама? Ты ответишь на мой вопрос?
— Уезжать ли тебе? Откуда мне знать?
Конечно. Естественно, ты не знаешь. Это не тот случай, когда можно спросить совета у другого человека. Решение должен принимать тот, кого это непосредственно касается. Большое спасибо, мама. Не могу передать, какое это удовольствие — вот так обсудить с тобой свои проблемы. У тебя усталый вид, и я думаю, мне лучше...
Он поднялся. Встал коленом на кровать и начал склоняться надо мной. Улыбаясь белозубым ртом и пристально глядя на меня бархатными карими глазами...
Вот я и попалась. Он все ходил вокруг да около, весь из себя вежливый и улыбающийся, но теперь он сделает то, что задумал. Что-нибудь подлое. Что-нибудь злое. Так и будет, потому что другого ничего и быть не может. Разве от него можно ждать чего-нибудь другого? Я ни о чем другом и не думала. Ни о чем, кроме замочной скважины.
Я не знала, как быть. Дом стоит на отшибе, так что, закричи я даже во все горло, никто не услышит. Бесполезно кричать. Да я и не могла бы — оцепенела от страха. Ничего не могла — просто ждала. Ждала и надеялась, что он не будет слишком жестоким. Не больше, чем я смогу выдержать.
Я даже пошевелиться не могла. Как будто заледенела — такая была холодная и окостеневшая. И почти ничего не видела, только какая-то белая пелена качалась перед глазами и надвигалась на лицо. Потом и она исчезла. И я почувствовала что-то мягкое и теплое на лбу.
Я с трудом открыла глаза и увидела, что он все еще стоит рядом.
— Спокойной ночи, мама. Желаю тебе хорошенько выспаться, и не переживай. Нам не о чем волноваться.
Он стоял и улыбался — ему удалось подловить меня. Он долго подбирался, но ему удалось попасть в самую точку. Никогда в жизни я так не пугалась, так что ему удалось меня подловить.
Он повернулся и вышел. И вежливо закрыл за собой дверь. Только меня не одурачишь, ему не удастся выманить меня наружу. Наверняка он спрятался там и поджидает, когда я выйду. Чтобы наброситься на меня.
Зачем он все это затеял? Зачем завел со мной этот разговор? Зачем он продолжает называть меня мамой и ведет себя таким паинькой? Зачем он поцеловал меня и пожелал спокойной ночи?
Ну, я-то знаю, что он за тип. Я-то знаю, что он давным-давно весь пропитался злобой. Знаю, что он вбил себе в голову добраться до меня.
Я услышала, как открылась входная дверь. Потом — как она захлопнулась.
Услышала, как завелась его машина. Потом — как она отъехала.
И только тогда я упала вниз лицом и заплакала. Потому что он ничего мне не сделал. И не собирался. Ни он, ни кто-нибудь другой.
Это было невозможно.
Просто невозможно.
Глава 8
Луана Девор
Это случилось в понедельник вечером. Дансинг был в тот день закрыт, но Ральфу все равно нужно было идти на работу. Впрочем, я не уверена, может, он пошел куда-нибудь еще.
Было начало девятого, как раз стемнело. И я услышала, как тихонько открылась входная дверь.
Я не слышала, как подъехала машина, но все равно решила, что это Ральф. Дом хорошо изолирован, и если бы он подъехал по старой дорожке за домом — а он частенько так и делал, — то я могла и не слышать.
Я заворочалась в постели. Выждала, прислушалась и окликнула:
— Ральф?
Ответа не было. Я снова окликнула, и снова никто не отозвался. Я заставила себя улыбнуться, чтобы голос звучал весело.
Знаете, Ральф такой выдумщик — вечно устраивает какие-то розыгрыши. Ему нравится, когда люди смеются. Я знаю, многие считают его глуповатым и примитивным, но на самом деле он очень веселый человек. Ужасно милый, знаете, как маленький щенок. Даже когда смеешься над его шутками, все равно чувствуешь ком в горле — так и хочется схватить его, и ласкать, и тискать.
О, я отлично понимаю, как он должен нравиться женщинам! И не только потому, что он красив и молод. Просто рядом с ним приятно находиться. Такой он нежный, милый, искренний...
— Ральф, — снова позвала я. — Отвечай, поганец. Не то Луана ужасно рассердится.
Он и на этот раз не ответил. Он — кто бы это ни был — молчал.
Но я слышала, как поскрипывают половицы. Звук приближался — кто-то поднимался по лестнице.
Шагов я не различала, только поскрипывание половиц. Только этот звук, и ничего больше.
Я позвала еще раз. Потом выпростала ноги из-под одеяла и... села в постели, не в силах пошевелиться. Страх парализовал меня, и без того беззащитную.
Телефон не работал. И он — этот человек — несомненно знал об этом. Кричать бесполезно. Даже ухитрись я запереть дверь, он выломал бы ее. К тому же в своей загроможденной всяким хламом комнате я оказалась бы как в ловушке. И это ненамного увеличило бы мои шансы на спасение.
Я встала и неуверенно шагнула к двери. Нерешительно огляделась. И вдруг совершенно успокоилась.
«Спастись, — думала я. — Только бы спастись».
И теперь я знала, что делать.
* * *Косси заезжал ко мне в первое воскресенье сезона. Я позвонила ему и дала понять, что хотела бы обсудить с ним кое-какие вопросы, когда у него будет время, — в общем, строго на его условиях. Он тут же примчался. Не из-за меня, конечно. Такие, как он, ничего не делают бесплатно. Может, он думал застать дома Ральфа и рассчитывал получить овощи и свежие яйца.