Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Наконец до него дошло. Он вспомнил, что меня представил Кендэлл, и почти извинился за свою забывчивость. Но к занятиям меня все равно не допустил. Я отсутствовал три дня и должен был сходить к декану факультета, чтобы получить разрешение на возобновление учебы.
Я проглотил и это — то, что они называли «отшить», — и вернулся в класс секунд за тридцать до конца урока. Я как раз садился на место, когда прозвенел звонок.
  
В классе поднялась целая буря. Можно было подумать, что со мной случилась самая забавная вещь на свете.
В другом классе мне пришлось пересаживаться раз двадцать, потому что все время оказывалось, что это место уже кем-то занято. Не успевал я опуститься на стул, как появлялся какой-нибудь идиот и заявлял, что он здесь сидит. Ясное дело, для них это было чем-то вроде игры, они хотели выставить меня еще большим дураком, чем я сам себя чувствовал, но все, что я мог поделать, — это переходить с места на место, пока не появился преподаватель и не вызвал меня к доске.
Третий урок, за которым следовал обед, оказался хуже всех. Это была английская литература, и каждый из учеников должен был вслух прочитать какой-нибудь отрывок. Когда пришла моя очередь, то из-за того, что я одновременно читал и смотрел вниз, у меня немного сдвинулась челюсть, поэтому все, что я говорил, звучало как ребячий лепет. Смешки и хихиканье становились все громче, пока преподаватель не приказал мне сесть.
— Очень смешно, мистер Бигелоу, — сказал он, бросив на меня взгляд, который мог бы заморозить целый сад. — Интересно, мистер Кендэлл знаком с вашими способностями к звукоподражанию?
Я пожал плечами и ухмыльнулся — а что еще, черт возьми, я мог сказать или сделать? Преподаватель нахмурился и кивнул следующему студенту. Чуть позже — хотя мне совсем не показалось, что это было «чуть позже», — зазвенел звонок.
Выходя из класса, я остановился у учительского стола и объяснил насчет зубов. Он повел себя очень любезно, извинился, что неправильно понял ситуацию и все такое. По крайней мере, теперь я мог надеяться, что он не станет жаловаться на меня Кендэллу. Но…
Я направился к выходу из здания, и все вокруг, казалось, смеялись и говорили только обо мне. Конечно, отчасти в этом было виновато мое воображение, но только отчасти. Это был маленький колледж, местные студенты, наверное, любили позубоскалить, и новости распространялись быстро.
Я пошел к дому, спрашивая себя, какого черта мне туда идти, если я все равно ничего не смогу съесть. Я старался держаться тихих улочек, по возможности избегая людей, и проклинал себя за это.
Она выскочила из какого-то переулка, когда я проходил мимо. Задним числом я могу предположить, что она поджидала меня там нарочно.
Я сказал: «А, привет, Руфь» — и пошел дальше.
Она крикнула:
— Карл! Подожди минуту.
— Да? — нахмурился я и остановился, выжидая.
— Я знаю, ты на меня за что-то сердишься, но…
— Сержусь? — переспросил я. — Честно говоря, мне все равно, жива ты или нет.
— Да, — пролепетала она. — Понимаю. Я с тобой не об этом хотела говорить. Я только хотела сказать насчет… насчет колледжа. Не обращай на них внимания. Просто делай, что должен, и все наладится само собой.
Она улыбнулась, по крайней мере, сделала такую попытку. Потом кивнула и взялась за свой костыль.
Я знал, что должен дать ей уйти, тогда это был бы полный и окончательный разрыв. Но не мог так поступить. Я ее остановил.
— Мне не все равно, жива ты или нет, Руфь, — сказал я. — Совсем не все равно.
— Д-да… Все в порядке, Карл. Наверное, я просто…
— На самом деле я хотел с тобой порвать. Я тебе не пара. Не тот человек, какой тебе нужен…
— Нет! — Ее глаза вспыхнули. — Ты прекрасный человек!
— И есть еще миссис Уинрой, — продолжал я. — Мне кажется, она что-то подозревает. Если она догадается, что между нами что-то есть, то немедленно тебя уволит.
— О… — произнесла она дрогнувшим голосом. — Я… разве она что-то говорила? Я не могу потерять свою работу, Карл! Если…
— Тогда будь осторожней, — сказал я. — Вот почему я должен так себя вести, Руфи. Это единственная причина. Ты мне очень нравишься.
Она стояла, краснея и дрожа, вцепившись искривленными пальцами в рукоять костыля.
— Обстоятельства против нас, Руфь. Не забывай об этом. Я считаю тебя замечательной девушкой. Но этого не показываю, потому что не могу.
Она кивнула, глядя на меня, как собака смотрит на хозяина.
— Ты можешь оказать мне маленькую услугу, — сказал я. — Если захочешь. Я сейчас неважно себя чувствую, но не хочу возвращаться в дом, чтобы все вокруг меня суетились, так что…
— Почему бы тебе этого не сделать, Карл? Я хочу сказать — не остаться в постели еще на один день?
— Со мной все в порядке, — ответил я. — Просто мне не хочется идти в колледж после обеда. Если ты скажешь Кендэллу и вообще любому, кто об этом спросит, что я пообедал в кафетерии, ничего не говоря о том, что у меня что-то не так…
— У тебя все будет хорошо. Все наладится.
— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но на сегодня с меня хватит. Лучше я пару часов поброжу по городу и постараюсь собраться с мыслями перед рабочей сменой.
Она колебалась, нахмурив брови.
— Ты не… ты не очень обескуражен, Карл? Не собираешься бросить колледж и…
— Ни в коем случае, — ответил я. — Пирдэйл никуда от меня не денется, а я никуда не денусь от Пирдэйла. Просто сегодня я не в настроении.
В конце концов она вернулась в свой переулок, а я направился вверх по улице в этот хорошенький тихий бар, который приметил в тот день, когда был с Кендэллом. Сел за ближайший столик и не вставал из-за него до трех часов дня.
Мне было наплевать, что меня увидит здесь шериф или кто-нибудь еще, — я всегда мог сослаться на то, что неважно чувствую себя в первый день, проведенный на ногах. Но в баре не появилось ни одного знакомого лица. Здесь вообще почти никого не было. Я сидел за столиком один, пил и курил, погрузившись в свои мысли, и чем дольше я сидел, тем легче и спокойней было у меня на душе.
К тому времени, когда я вышел, мне стало совсем хорошо.
Вернее, стало хорошо той части, которая от меня осталась.
Я отработал свою смену в пекарне. На следующий день, в субботу, проработал полных восемь часов, и со мной все было в порядке. Я чувствовал себя нормально. Почти.
Поскольку, как я уже сказал, от меня мало что осталось.
Я спрашивал себя, что произойдет, если со мной случится что-нибудь действительно серьезное, требующее всей моей энергии и сил. Что-то такое, с чем я не смогу справиться по-своему — продвигаясь каждый день по чуть-чуть, как обычно делал свою работу.
А потом наступило воскресенье, и я начал кое-что понимать.
  
Глава 17
 
Шериф Саммерс рыгнул и откинулся в кресле.
— Отличный обед, Бесси, — сказал он. — Не помню, когда я последний раз так много ел.
— Сегодня за завтраком, — ответила миссис Саммерс, нахмурив брови. — Еще кофе, Карл? Судя по звукам, его высочество предпочтет выпить немного соды.
— Бесси, ну зачем же…
— Довольно, сэр. Больше ни слова. И перестань, пожалуйста, ковыряться в сладком пироге!
Шериф робко улыбнулся и подмигнул мне:
— Не женщина, а кремень, верно, сынок? Бьюсь об заклад, такой командирши на всем свете не сыщешь.
— Я этого не говорил, — рассмеялся я.
— Разумеется, не говорили. На это способен только его высочество.
— Он просто старается быть вежливым. — Шериф снова мне подмигнул.
— В отличие от тебя, не так ли? Замолчи. Мы с Карлом больше не хотим с тобой говорить, правда, Карл?
  
— Да, мэм, — ответил я улыбаясь.
И они оба рассмеялись и посмотрели на меня с улыбкой.
Как ни крути, это был хороший день. Прохладный, но солнечный, с легким ветерком, шевелившим побуревшие листья на деревьях. И начался он неплохо. Накануне Кендэлл загрузил меня большей частью воскресных заказов и убрал их в холодильную камеру, а потом настоял, чтобы я взял себе полный выходной. Он действительно на этом настоял — не так, как люди, которые делают вам предложение, ожидая, что вы от него откажетесь.