Избранное. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Вот как? — Шериф вскочил на ноги. — Хорошо, жалуйтесь. Посмотрим, как это на меня подействует.
— Посмотрим, — мрачно кивнул Додсон. — А пока я собираюсь забрать этого паренька в больницу и уложить его в постель.
— Неужели? Он никуда не поедет.
— Очень хорошо. Ему нужны отдых и медицинская помощь. Я говорю об этом, как врач. А эти джентльмены — мои свидетели. И вот что я скажу вам, Саммерс… — Он постучал по его шляпе. — Не удивляйтесь, если они будут свидетельствовать против вас в суде по обвинению в убийстве, происшедшем в результате преступной халатности.
  
— Чепуха! — У шерифа забегали глаза. — Если бы он был так болен, то не смог бы сделать все то, что он сделал. И не надо мне говорить…
— Я бы вам сказал, но вы все равно не поймете… Мы уходим, Фил? Итак?..
Я поехал в больницу.
Доктор осмотрел меня с ног до головы, покачивая головой и недоуменно бормоча себе под нос. Он дал мне выпить стакан какой-то желтоватой жидкости и сделал три подкожные инъекции, по одной в каждое бедро и еще одну повыше сердца. Я заснул.
Но шериф Саммерс все еще не сдался. Он приставил к моей палате своего заместителя. И на следующее утро, часов в одиннадцать, пришел сам и задал мне несколько вопросов.
Вид у него был такой, словно он плохо спал. Я мог побиться об заклад, что миссис Саммерс устроила ему изрядную головомойку.
Он все еще занимался своим делом, изображая из себя полицейского, когда появился Кендэлл. Кендэлл заговорил с ним доброжелательным тоном. Он предложил немного пройтись, и они ушли.
Я усмехнулся и закурил. Кендэлл начал зарабатывать свои деньги, если он их уже не заработал. Это был его первый шанс побеседовать с шерифом с глазу на глаз.
Интересно, что у него там еще на очереди…
Отдых и все эти штуковины, которыми накачал меня доктор, здорово меня взбодрили. Мне кажется, боец всегда сражается лучше перед тем, как решит уйти с ринга. Я не думал, что смогу побить Босса, — его никто не может побить, — но, по крайней мере, ему придется со мной повозиться. Возможно, пройдет год или два, прежде чем он сумеет меня выследить, а если мне удастся протянуть так долго… что ж, отлично! Может быть, тогда я смогу найти то место, или ту вещь, или что бы это ни было — то, что я всегда искал.
У меня было почти пятьсот долларов — остальные деньги лежали в банке в Аризоне, но про них лучше было забыть. С пятью сотнями долларов и хорошей машиной… а в Филадельфии я знал местечко, где ее можно поменять на другую… в общем, стоило попытаться. Все равно я уже ничего не терял.
Было почти два часа дня, когда вернулся Кендэлл. Я заранее знал, что он мне скажет, но он перешел к этому так плавно и естественно, что я едва не усомнился.
Он сказал, что миссис Уинрой уехала в Нью-Йорк. Заболела ее сестра, поэтому ей пришлось неожиданно уехать.
— Бедная женщина. Я никогда не видел ее в таком волнении.
— Ужасно, — поддакнул я, с трудом удержавшись от смеха. Она сама замучает себя до смерти раньше, чем они до нее доберутся. — Когда она вернется?
— Она ничего об этом не сказала. Но мне кажется, вряд ли это будет скоро.
— Ужасно, — повторил я, — просто ужасно!
— Да. Особенно если вспомнить, что ей не на кого положиться, кроме Уинроя. Вчера я попытался с ним поговорить — обсудить кое-какие счета в отсутствие миссис Уинрой. Но Руфи сказала, что не видела его после обеда и он даже не появлялся в парикмахерской. Вероятно, после последнего потрясения он собирается пить без передышки.
Я кивнул. И стал ждать, что он скажет дальше. Он продолжал:
— Неловкая сложилась ситуация. Бедняжка Руфи — для нее это настоящая трагедия! Она больше нигде не сможет найти работу и, поскольку миссис Уинрой уехала на неопределенный срок, здесь тоже остаться не сможет. Я бы хотел ей помочь, но когда… э-э… мужчина в моем возрасте оказывает финансовую помощь девушке, которая явно не сможет за нее расплатиться… Боюсь, это причинит ей больше вреда, чем пользы.
— Она бросит учебу?
— Увы, у нее нет другого выхода. Однако я рад заметить, что держится она очень хорошо.
— Понятно, — сказал я. — Похоже, что нам… что вам придется подыскать себе другое место.
— О да. Я думаю, что придется. Кстати, мистер Бигелоу, шериф решил, что ему следует… э-э… закрыть это дело с Уинроем. Я принес из пекарни вашу одежду и полный расчет, поскольку, судя по вашему здоровью и… м-м… сложившейся ситуации… вы вряд ли захотите здесь остаться.
— Да, — сказал я. — Понимаю.
— Насчет шерифа Саммерса, мистер Бигелоу. Его отношение к вам далеко не столь благосклонно, как мне бы хотелось. Я подозреваю, что он ждет малейшего предлога, чтобы доставить вам… м-м… серьезные неприятности.
Я задумался об этом, точнее, сделал вид, что задумался. Потом рассмеялся — это был горький смех — и сказал:
— Похоже, мне ужасно не везет, мистер Кендэлл. Ни работы. Ни жилья. Шериф думает только о том, как бы создать мне проблемы. Да и колледж, полагаю, будет только рад от меня избавиться.
— Ну… в самом деле… хм…
— Все в порядке, — сказал я. — Я ни в чем их не виню.
Он сочувственно покачал головой, несколько раз поцокав языком. Потом бросил на меня быстрый взгляд, и глаза у него сверкнули. Он заговорил так, словно это только что пришло ему в голову:
— Мистер Бигелоу! Может быть, на самом деле все вышло к лучшему! Вы можете поехать на несколько месяцев в мой домик в Канаде и использовать это время, чтобы подучиться и поправить свое здоровье. А потом, когда про это все забудут…
— Господи, — сказал я. — Вы что, по-прежнему хотите?..
— Разумеется, хочу! Больше чем когда бы то ни было. Конечно, мы послушаем, что скажет доктор, но…
Доктору это не очень понравилось. Он немного пошумел, особенно когда узнал, что я собираюсь уехать из города сегодня же. Но Кендэлл зашумел еще больше, называя его пессимистом и тому подобное. Потом он отвел его в сторону, наверное, чтобы объяснить, что у меня нет особого выбора, уезжать или оставаться. Так что…
Домой мы поехали на машине Кендэлла, и за рулем сидел я, потому что он не любил водить. Он спросил, не откажусь ли я по дороге завезти Руфь на ферму к ее родным, и я ответил, что, конечно, не откажусь.
Я остановился перед домом, и мы некоторое время стояли возле машины и разговаривали, хотя сказать нам было особенно нечего.
— Вот что, мистер Бигелоу, — начал он, помявшись. — Я знаю, что во время нашего короткого знакомства я усвоил по отношению к вам почти диктаторские замашки. Не сомневаюсь, что было немало случаев, когда вам хотелось просто сказать мне, чтобы я не лез не в свои дела.
— О нет, — ответил я. — Вовсе нет, мистер Кендэлл.
— Да, да! — Он улыбнулся. — Боюсь, что при этом я руководствовался исключительно эгоистическими мотивами. Вы верите в бессмертие, мистер Бигелоу? В самом широком смысле этого слова? Я хочу сказать, что не сделал практически ничего из того, что собирался сделать в своей земной жизни. Все эти планы по-прежнему во мне, они ждут своего воплощения, но время для их исполнения уже истекло. Я… Нет, вы меня послушайте! — Он смущенно рассмеялся, помаргивая веками за стеклами очков. — Вот уж не думал, что способен на такой поэтический стиль!
— Все в порядке, — выдавил я, чувствуя, что по спине у меня бегут мурашки. — Вы сказали, что ваше время истекло…
Я смотрел прямо на него, в него и даже сквозь него, и все, что я видел, был только чудаковатый старикан. Я видел только его, потому что больше передо мной ничего не было. Он не работает на Босса. И никогда не работал!
  
— …так мало времени, мистер Бигелоу. Некогда было ходить вокруг да около. То, что следовало сделать, надо было сделать быстро.
— Почему вы мне не сказали? — выкрикнул я. — Господи! Почему вы мне не сказали?
— Цик-цик… мистер Бигелоу. Взваливать на ваши плечи столь непосильный груз? Бросать еще один камешек на ваш и без того тернистый путь? С этим уже ничего не поделаешь. Я умираю, вот и все.