Паладин. Свет и Скверна IV (СИ)
Шли они медленно, словно позволяли людям рассмотреть принцессу получше и это дало свой эффект. Народ наблюдал за красотой Айко, а Святослав как воды в рот набрал и вообще застыл. Стоял, глазами хлопал и не мог поверить в увиденное. На помощь ему пришёл Кутузов, который незаметно для большинства людей ткнул царевича в бок.
Встав напротив будущего мужа, Айко робко улыбнулась, спрятала глаза, а её щёки покраснели. Реакция царевича не укрылась от неё и дева явно была довольна произведённым эффектом. Мэйдзи тоже приободрился, раздулся, как павлин и даже горбиться перестал, как бы говоря представителю августейшей семьи Российской Империи следующие слова: «Смотри, какая у меня дочь! И она будет твоей, царевич!»
Главный жрец вновь завёл какие-то свои песнопения, но молодые его не слушали. Святослав не отрывал взгляда от принцессы, а та иногда поднимала на него глаза и вновь их прятала. Кутузов уже не сдерживался и широко ухмылялся. Маска холода Морозовой тоже треснула, она чуть заметно улыбалась, наблюдая за царевичем.
По жесту жреца будущие молодожёны присели на подушки. Айко, как хранительница очага и жена, разлила по чашкам прозрачный напиток. Медленно, с выверенными движениями тела и последующим поклоном головы. Святослав принял чашку, сделал глоток и отставил её, затем взял красную ленту. Я, конечно, читал про будущий ритуал помолвки-свадьбы, чтобы быть в курсе, но не особо понимал смысла этой ленты, которая якобы должна была означать ответственность, которую муж брал за жену.
Обвязав свою правую руку с рукой Айко, он улыбнулся, а затем они оба взяли ветку свободными руками и положили её поверх обвязанных.
— Под взором Аматэрасу-ками-сами, да будет судьба этой девы и этого юноши, связана воедино! — важно промолвил жрец. — Под сенью богини, по воле её и дарованного блага!
Руки молодожёнов освободились от предметов обряда и те поднялись со своих мест. Вот только Святослав не торопился отпускать ладонь будущей жены, что судя по переглядкам жрецов было не по плану. Долго он удерживать принцессу не стал, но каждому и так стало понятно — царевич влюбился и теперь этой их Аматэрасу придётся попотеть, если она захочет забрать своё «благословение» и будущую жену Святослава обратно.
Я уже думал, что на этом обряд закончится, но нет. Слепой старик подошёл к жрецу, чем удивил Мэйдзи и многих других, а затем что-то зашептал тому на ухо. Глаза главного жреца расширились и он резко повернулся ко мне, а затем заторможенно кивнул.
Монахи в серых одеяниях сошли со своих мест и двинулись ко мне, заставляя людей расходиться и тем самым образовать коридор. Минамото Тадао выступал на острие этой волны, а дорогу ему никто не посмел загораживать. Мэйдзи сразу же обратился к жрецу, не понимая в чём дело, да и другие свидетели помолвки тоже оживились. Происходило что-то из ряда вон выходящее, но я пока не понимал что именно.
В нескольких метрах от меня Тадао остановился, поднял руки на уровень груди, после чего ударил кулаком по раскрытой ладони и поклонился мне почти в пол. Слепой старик, опираясь на клюку, тоже медленно подошёл и замер. Я к тому моменту перестал подпирать дерево и стоял ровно, невозмутимо взирая на происходящее.
— Для меня честь видеть того, кто озарён благостью и дарами Вселенной, — поклонился слепой монах, чем вызвал удивлённые возгласы у людей. — И в этот день смуты и перемен, я прошу того, кто видел угасание и рождение звёзд, благословить будущую династию Японии.
Я приподнял бровь, не отрывая взгляда от старика. Краем глаза заметил, как к нам спешил Кутузов, решительно не понимающий, что за херня тут творится. И я с ним был полностью солидарен, а ещё немного обескуражен. Нет, то, что кто-то мог увидеть Свет внутри меня это понятно, как бы даже ожидаемо. Но увидеть мою душу? Заметить благословение Истинного Света? Старик меня удивил, действительно удивил.
Я мог сыграть в идиота и сказать, что он ошибся. Выставить его дураком и вышедшим из ума стариком. И собирался именно так сделать, но потом посмотрел на Святослава и Айко. Чистые души, которых грязь этого мира ещё не запятнала. В будущем их ждёт множество испытаний, невзгод и бед. Это неизбежно, ведь такова судьба правителей. Принимать решения, от которых зависит множество жизней. Диктовать свою волю тем, кто пойдёт за ними. И я точно знал, что в случае чего, местная придуманная богиня не поможет мальчишке. Её просто нет.
Ну, а что касается меня. Я невольно усмехнулся. Кто-то бы мог сказать, что не нужно раскрываться этому миру. А капеллан Ордена на это ответит так. Я не привык прятаться и уходить от сражения. Если кто-то решит бросить мне вызов — что ж, старый капеллан сможет удивить любого врага, даже несмотря на мое нынешнее состояние. Я пойду вперед и только вперед. С гордо поднятой головой, как делал всегда. И горе тем убогим, кто станет у меня на пути…
Ничего не отвечая старому монаху, я сделал шаг вперёд, а затем ещё один. Решение было принято, взвешенно и последствия его мне аукнутся в будущем в виде множества вопросов, но когда это пугало старого капеллана Ордена Паладинов?
В гнетущей тишине я шёл сквозь коридор, который образовали монахи. Каждый из них взирал на меня с нескрываемым трепетом и кланялся в пол, а позади, чуть в отдалении, следом шли слепой старик и Тадао. Кутузов было дёрнулся, чтобы что-то сказать, но его остановили жрецы храма, а Мэйдзи перегородил дорогу главный из них и спокойно попросил не мешать.
— Виктор, что происходит? — недоуменно спросил царевич, стоило мне подойти к молодожёнам.
— Скоро поймёшь, Святослав, — был мой ответ и я с тёплыми нотками в голосе попросил: — Возьмитесь за руки.
С задержкой, продолжая не понимать, что происходит, юноша взял чуть испуганную принцессу за руку.
Аура Истинного Света вырвалась волной из моего тела и объяла молодожёнов. Она несла в себе согревающее тепло, умиротворение, даровала спокойствие и веру в следующий день. На лице царевича мелькнула лёгкая улыбка, он уже чувствовал на себе похожий эффект и знал, что я не наврежу. Принцесса выдохнула и зажмурила глаза на секунду, ощущая на себе благостный Свет.
Я повёл левой рукой и прямо передо мной, в воздухе, возник Фолиант Чистоты. Стоило ему появиться, как аура усилилась, а жрецы и монахи вновь склонили головы.
Фолиант распахнулся, страницы зашелестели, словно тихий шепот ветра. Символы первозданной Чистоты проявились на сотканных из белоснежной энергии страницах, несущих в себе слово и волю Истинного Света.
— Правом, данным мне, — сорвались с губ слова на всеобщем, а голос мой громом звучал в образовавшийся тишине. — Я — Август Соларис, капеллан Ордена Паладинов, взываю Вселенную в свидетели слов моих! Воли моей и клятвы моей! Да благословит Свет эти чистые души! Да дарует он им свою защиту! Озарит своим теплом, согреет их в период невзгод, укажет путь верный в трудностях! Убережёт их от падения во тьму, дарует надежду на будущее и силы, чтобы это будущие воплотить!
Яркая вспышка Света затопила весь внутренний двор храма. Исчезли стены, постриженная трава и дорожки. Испарился алтарь Японской богини вместе с гонгом и небольшим озером, где ранее плавали птицы. Стоявшие у алтаря молодожены вместе со мной переместились на совсем иной пласт реальности. Туда, где Свет сиял ярче тысячи солнц, но не вредил людям. Туда, где вдалеке виднелись очертания белоснежной Цитадели и её врата, за которыми скрывалась обитель Истинного Света. Здесь не было облаков или неба. Не было земли или водной глади. Лишь Свет и ничего более.
И сейчас он обратил свой взор на чистые души, что стояли передо мной и вошли в его чертоги по воле капеллана.
Святослав и Айко не могли пошевелиться, лишь смотреть. Я видел, как рос шок в глазах царевича и неверие в глазах принцессы. Они видели Цитадель. Чувствовали, как их души, будто открытую книгу, рассматривал Истинный Свет. Он взвешивал их, чтобы вынести свой вердикт. И также они видели перед собой не Виктора Потёмкина, а совсем иного человека. Пожилого мужчину с убранными в хвост светлыми, длинным волосами, и облачённого в белоснежные доспехи, один из наплечников которых был в виде львиной головы. Синий плащ с меховым воротником слегка развевался за моей спиной, хотя ветра в чертогах Света не было. С левой стороны, на поясе, у меня висело закреплённое цепями писание, а справа находились белоснежные ножны с мечом, рукоять которого была исписана символами Света.