Паладин. Свет и Скверна IV (СИ)

Михаил, как я и сказал, продержался десять лет. И то, ему старались помочь различные целители из числа опытных по меркам этого мира. Остановить прогрессивное разрушение организма они не смогли, как и излечить пострадавшие энергетически каналы, которые яд растворил и буквально зарубцевал, а вот отсрочить смерть хоть ненадолго… это да, они смогли.
Выполняя мои распоряжения, целители снимали куски грязных бинтов и выкидывали их в мусорку. Разумеется, всё это они делали в перчатках, ведь яд в крови Михаила ещё остался. Он выводился вместе с чёрной кровью.
  
Сам князь уже не кричал. Он лишь стонал и иногда дёргался с закрытыми глазами.
— Сергей — правое предплечье, — не теряя концентрации и поддерживая Милосердием состояние старого кузнеца, заговорил я. — Леонид — печень.
Старые целители кивнул и принялись за свою волшбу, а я направил сгусток энергии Света в нужные места по энергетике Михаила.
Первый этап пройден, но остался самый сложный. Рискованный, но в текущей ситуации лишь это могло помочь Долгорукову сохранить свою силу. Жизнь-то он уже не потеряет, почти весь яд вышел из его тела, но вот остаться калекой у него были очень высокие шансы.
Остальные трое целителей принялись за свои участки повреждённых мест, где сильнее всего пострадали каналы. Грудь, левая и права ноги. Сергей Михайлович взял на себя не только предплечье, но и всю руку, где повреждения были очень сильны, всё же Михаил владел правой рукой и пропускал через неё больше всего энергии.
Я собирался провести Долгорукова через Прижигание. Смелый и дерзкий ход, ведь он не Паладин, но это возможно. Во всяком случае пару таких успешных операций по восстановлению энергетических каналов Орден проводил. Вот только там были обученные комтуры и библиарии, что следили за процессом, а не один капеллан и не обученные целители.
Моя аура вошла в резонанс с аурой Михаила и я приступил. У него не было печати Света, а потому пришлось расходовать энергию из своей. Медленно, постепенно и очень сосредоточенно, чтобы князь не умер. Не хотелось, чтобы на пол пути он погиб от силы Истинного Света, которая в данный момент прочищала остатки его каналов и оседала в них.
— М-м-м!!! — замычал от невероятной боли Долгоруков. Его глаза широко распахнулись и намокли от слёз.
Пришлось заранее зафиксировать его рот, чтобы он не откусил себе язык в процессе. Да и целители не только выполняли свою работу, пытаясь его стабилизировать, но и придерживали.
— Я почти пуст, ваша светлость… — обессиленно выдохнул молодой парень в рясе целителей Долгоруковых.
— Половина резерва, — чётко вторил ему Сергей Михайлович.
— Чуть меньше, — кивнул его седой коллега, хмуря кустистые брови.
Каждый из целителей отчитался по своему состоянию, а я понял — может не хватить. Я только начал Прижигание и останавливаться нельзя. Нужно закончить хотя бы половину работы.
— Сергей, переключайся на сердце, — принял я решение. — Остальные — вся правая сторона тела.
— Вы уверены, ваша светлость? Мы выжмем из себя всё, но выдержим!
— Нет нужды, ограничимся частью повреждений, а за остальные примемся позже.
Михаилу, конечно, придётся вновь терпеть невыносимую боль в таком случае, но лучше так, чем он умрёт. Я и не рассчитывал, что за один раз всё получится. Будь он Паладином, то да, вышло бы. Но он просто человек, пусть и сильный маг.
Сказано — сделано. Мы сконцентрировали всё внимание на правой стороне тела Долгорукова. Целители один за другим теряли сознание и оседали на плиточный пол палаты. На ногах остался стоять лишь Сергей Михайлович и Леонид, но последний уже походил на высушенный, бледный труп. Пот струился по его лицу тяжёлыми каплями, но старый целитель не сдавался и сражался за своего господина.
Когда всё было кончено, а я приказал остановиться, Сергей подхватил потерявшего сознание коллегу и уложил его на соседнюю кушетку. Другие целители также заняли постели, а я тяжело выдохнул и смахнул пот со лба.
— В-виктор… — хрипло просипел Долгоруков, на мгновение открывший глаза. — П-получилось?..
— Почти, Михаил, — кивнул я устало. Руки мои дрожали от истощения, а энергии в печати почти не осталось. — Тебе придётся пройти через это ещё раз.
Он не ответил и уснул, но на лице его промелькнула улыбка. Уставшая и болезненная, но улыбка.
— Это было невероятно, господин… — прошептал вымотанный Сергей Михайлович и, сглотнув ком в горле, дополнил: — Прошу вас, расскажите, как вы это сделали… Я-я должен знать! Прошу вас!
Я устало посмотрел на старого целителя и увидел, что Леонид уже пришёл в себя. Сознание он потерял на короткий промежуток времени и сейчас нас слушал. Поэтому-то я не удивился его словам:
— Если позволите, ваша светлость, я бы тоже хотел услышать…
— Хорошо, — принял я решение и кивнул. — Но сначала вам и мне нужно отдохнуть, а затем поговорим. Раз нам придётся повторить процедуру, то вам будет полезно узнать кое-что…
  
Глава 23
 
Мощные, монотонные удары молота по наковальне прокатывались эхом, отражались от стен и стихали. Угли пылали в горне, в воздухе стоял удушающий жар вкупе со стойким запахом пота и металла.
В помещении, заставленном оборудованием для кузнечного ремесла и зачарования, трудился лишь один человек в тёмном фартуке и перчатках.
Со своим невысоким ростом, широкими плечами и мышцами, перевитыми жгутами, будто стальные канаты, он походил на голема. Полностью седая борода, достигающая почти до самой груди, в которую были вплетены кольца и золотистые нити. Острым, пронзительным взглядом он всматривался в заготовку, хмурил густые седые брови, отчего морщины на его лице становились похожи на крупные расселины.
Ударив по раскалённой заготовке на наковальне молотом, он отвлёкся и обратил взор своего единственного серого глаза на меня. Второй закрывала чёрная повязка, которую этот человек никогда не снимал, скрывая ужасный шрам.
— Господин, — пробасил он, отложив молот. — Я ждал вас завтра.
Похоже, из-за работы старый кузнец потерял счёт времени. Мне это знакомо.
— Завтра уже наступило, Торстейн, — невозмутимо произнёс, рассматривая кузницу крепости. Уютную, небольшую, где могли работать от силы пара человек. Но больше пока что и не нужно, а вот секретность очень даже. — Как твои успехи?
Ответил он не сразу. Хмурясь, старый кузнец закинул заготовку в угли, снял рукавицы и обтёр лицо влажной тряпкой, что до этого плавала в ведре с ледяной водой.
— Сносно, господин. Ваши записи многое мне открыли, но даже моего опыта недостаточно, чтобы понять всё. Требуется больше времени.
Услышать от этого человека столь много слов было отчасти чем-то необычным. Не любил Торстейн разговаривать. Людей он тоже не любил, а аристократов и вовсе терпеть не мог. Выходец с далёких норвежских земель предпочитал разговорам свой молот, а словам — пламя горна. Его вербовка — одна из самых сложных задач, которой занимался мой род по укреплению своих позиций и развития. Что примечательно, Торстейна посоветовал именно Михаил. Со слов Долгорукова, на его памяти было очень мало из ныне живущих мастеров, кто смог бы с ним сравниться в кузнечном деле и зачаровании. Меня в свой список он тоже добавил, а вот Торстейн там давно.
Мне нужны были хорошие, нет… лучшие мастера, чтобы в будущим снарядить братьев Ордена Паладинов. И этот человек подходил по всем параметрам. За одним исключением — он жил в другом государстве.
Так как же он оказался здесь и даже при своей нелюбви к аристократам, пошёл под мою руку? Всё просто — я буквально спас его. Точнее, спас его внука и внучку, которые про собственного деда и знать не знают. Один клан очень сильно захотел себе умелого, но очень гордого кузнеца во служении. Вот только способ выбрал глава этого клана неверный, а именно — давление силой на оставшихся потомков, которые являлись сиротами. Тогда-то ко мне и явился Михаил, что прибыл на лечение, а заодно и на разговор. Долгоруков знал, что мне нужны специалисты, которые не будут много болтать и будут работать. За идею, цель, деньги, привилегии. Да за много чего. Про ситуацию Торстейна он узнал случайно и решил, что это шанс помочь старому знакомому, а заодно и мне. Дальнейшее же можно описать просто: разработка плана, отправка в Норвегию Богатырей во главе с Гаврилой и группой гвардии с усилением в виде трёх оборотней. Детей спасли, переправили в Российскую Империю, а вместе с ними и Торстейна.