Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

Мой волк повзрослел за время своего путешествия. Которое, между прочим, не поддается точному подсчету, ибо Неблагой двор находится под нашим царством, и лента настоящего за время пути раскручивалась дважды. Где тогда Мир теней? Видимо, еще ниже. Или левее?
Сюрко падает прямо на пол, за ним отправляется рубашка, ремень, штаны, сапоги — Дей привык так разоблачаться давным-давно.
А Джаред явно, судя по цепкому взгляду, преследует не одну цель, а несколько. И все исключительно благие! Принеся одежду, он решил лично отследить, в каком состоянии находится Дей, насколько пострадал и о каких ранах стойко молчит. Оказывается, что Дей молчит о ранах, которых нет — и руки Советника расслабляются: ему гораздо, гораздо легче. Что Дей восстановил силу не до конца, Джаред ощущает. Но следы от многочисленных стычек в неблагом краю на крепком волчьем теле почти не заметны — объятия родной земли излечили их.
Мой волк обтирается приятно прохладным полотенцем, затем протягивает искательно ладонь и снова прикусывает губу, осознавая, что не видит свой костюм и не может поручиться, правильно ли тянется. А как все выглядит в пустой комнате и при полностью одетом Советнике, стоит только догадываться.
Да, мой Дей, ты чуешь запахи и суть живых и неживых существ, но вот одежда в их число не входит.
Это неприятно.
Джаред поспешно вкладывает в руку штаны, успокоительно теплые и серые даже на ощупь, да, мой Дей, явно волчья шерсть! Как бы хорошо ни работали неблагие паучки с неблагими феечками, их костюм не сравнится с твоим настоящим облачением.
— Нужна ли… перевязка глазам? — очень тихо спрашивает Советник, боясь причинить муку скорее душевную, чем телесную.
— Нет, Джаред. Бранн сказал, эта тряпка немного лечит и не требует замены. Кроме того, по его же словам, она соответствует цветам моего Дома, что греет.
Советник поспешно заводит разговор на какую-то совершенно отвлеченную тему, вроде необходимости избавиться от метелок омелы, оставшихся от пребывания высших друидов и выскочивших, кажется, по всем стенам. А еще лучше — избавиться от друидов обыкновенного толка, которые ринулись активно блюсти равновесие в город, а теперь почти осаждают Черный замок.
— И когда вас коронуют, ваше величество, вряд ли главы Домов Леса и Неба преминут воспользоваться нашим гостеприимством, а значит, — Джаред доволен, успокоившийся Дей ловко застегивает рубашку, — значит, нам придется пустить всех желающих друидов, у них появится повод блюсти равновесие прямо здесь.
— Надо будет подумать, — мой волк вздыхает, обозревая безрадостные перспективы: чтобы видеть их, глаза не нужны. Так же небрежно вытаскивает из-под воротника густые черные волосы, как наутро визита в Парящую башню, а я вспоминаю отчаянное решение моего волчонка и все, что за ним последовало.
— Насчет самой церемонии… — Джаред углубляется в детали, к которым внимательно прислушивается мой Дей, но не я. Кто будет отвечать первым и что именно, какие вопросы нужно оставить без ответа, повторяет самый главный довод, можно сказать, девиз Советника: «Если нечего говорить, будем говорить правду!» Король должен отвечать в последнюю очередь, когда нечего сказать другим или когда обращаются напрямик к нему.
Меня больше беспокоит не корона на волчьей голове, а направление в ней мыслей. Ума не приложу, как дать ему понять, что Алиенна осталась прежней? Что чувство никуда не делось? Что моя госпожа потухнет без него вернее, чем без цвета папоротника? Ох и отчаянные создания эти волки! Вот нет бы моей госпоже полюбить кого-нибудь менее… менее… менее Дея!
Так нет, и теперь мне, старому, мудрому ящеру мучиться с их любовью! Ох, а не мучиться нельзя.
Мой Дей стал дорог моему желтому солнечному сердцу, пробрался на своих мягких лапах прямо туда и не желает уходить!
Зато вполне отчетливо следует сейчас за мыслью Джареда, одобрительно кивает на тонкости плана, немного улыбается на упоминании неблагого, хмурится от предстоящих встреч со старейшинами, хмурится только пуще, когда слышит, что именно разошлось по городу в качестве самых новых новостей.
 
Мой волк, якобы, собирается вывести всех на чистую воду с помощью повязки на глазах, вычислить своих самых сердитых противников, чтобы потом вызвать на бой; мой волк, вроде как притащил мага заложником, выторговал где-то на окраине цвет папоротника, а в неблагих землях не бывал вовсе; мой Дей, по слухам, собирается расторгнуть брак, заключенный после ночи без любви, которая почти свела в могилу принцессу Солнца.
Да, сплетен явно больше одной.
И в сумерках над городом виноват тоже мой Дей! И в вернувшейся зиме!
Разве что в победе над Семиглавым его никто не обвиняет, однако тут, Джаред опасается, да и я тоже — нужно срочно показать другие подвиги. Змей хорош, но пока одинок, хоть и о семи головах.
— Вынужден признать, — Советник рад оживленно вникающему Дею, а потому почти не цедит это сквозь зубы, — видение побежденного вами змея вызвало добрый отклик в сердцах ши. Тут наш новый королевский волк не прогадал.
— А в чем он, позволь узнать, прогадал? — Мой Дей и без того хорошо чувствовал недоговоренности, теперь им вовсе не ускользнуть из длинных когтей. — Трудно представить, чтобы Бранн сделал что-то без своих обычных расчетов.
Да, мой Дей! Я помню: «На ладонь ниже пламени, на вдох выше смерти». Хороший девиз для королевского волка.
Джаред напрягается, ему невдомек, что Дей припоминает расчеты в битве с Семиглавым, да и потом — всякий раз почти смертельно опасные расчеты.
— Просчитался он, — Советник запоминает новую тему для беспокойства, — с выбором крыла и гостевых покоев. Хотя Мэй отвел его туда, куда я определил, оставаться в подобающих ему комнатах неблагой отказался наотрез, каким-то образом вышел в другое крыло, открыл ржавый замок без ключа и устроился близко от библиотеки. Завтра мы его, конечно, пересе…
— Джаред, прошу, оставьте, — мой волк действительно просит. — Библиотека значит для него очень много, а к условиям Бранн неприхотлив. Поменяйте замок и пусть живет в комнате, что ему мила, раз ее никто не занял.
Да, мой Дей, я тут подумал про сегодняшнее мероприятие. Забавно, что волки могут и не одобрить тебя, лишаясь при этом всего — части земель, влияния и короны. Да, «честь и сила»! Но я отвлекся. Где волки, а где инстинкт самосохранения? И рядом не стояли.
— …до молодых волков — они все за вас, мой король, — продолжает Джаред.
— А что с нашей уважаемой троицей?
Потому что есть старейшины, что главенствуют над волками. А есть те, кто стоит над старейшинами. Те, кто был всегда, перед кем склонял голову даже Мидир.
— Прибыли еще месяц назад, одобрили вас как временного короля. Таранис поседел еще больше, но зубы его крепки. Он уважает вас, но это-то и плохо. Зная симпатии своего сердца, он будет судить как можно строже. Что до его вечного соперника Элбана, того, чьи волосы отливают рыжиной… Он против, так как против Тараниса, хоть сам и не метит на трон. Так что если Таранис будет нападать, он будет защищать, и наоборот. Друидские правила сохранения равновесия иногда странно применяются даже древнейшими волками. Но все же он справедлив, я надеюсь только на это. Что до третьего, Ллвида, белого волка… он считает вас слишком молодым, ваши решения — идущими от сердца, а не от разума, а потому неоправданно рискованными. Кроме того, он принимает восхищение дочери Грании за любовь к вам. У меня есть чем разубедить его, но…
Мой Дей, я покину тебя ненадолго? Странно, я привык к тебе, но привык и к путешествию. Да, надо заглянуть к нашей — да, к нашей! — госпоже и посмотреть, как там тоже наш уникальный неблагой.
 
С Алиенной все хорошо, я, не задерживаясь, тороплюсь к тронному залу. Только прыгаю по носу недовольного Грея, который щерится уже в пустоту.
Взъерошенная Ворона — у входа, вместе с Гволкхмэем. Даже волк чувствует пробивающую Бранна дрожь. Поэтому благой спрашивает, желая поддержать вымотанного неблагого, дать ему иную цель на ближайшие пять секунд.