Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

— Не стоит. Не желаете ли поговорить о друидах? — сверлит Бранна взглядом Советник.
Но вопрос — это не вопрос, это обводящая тему лента, канат, по которому Бранн выучен ходить.
И если Джаред думает засмущать намеками нашу Ворону, то это совершенно гиблое дело. Болотное, можно сказать. А Ворона тут мастер! Бранн поднимает перья, довольный перемене темы, и начинает прежним скрипучим голосом:
— Друиды — бывшие люди, питаются магией… О высших известно мало, они вроде бы вовсе потеряли человеческий облик. Их четверо.
— Четверо? — недоверчиво уточняет Джаред. — Да с чего ты! Откуда вы… Хорошо. Но я хотел бы поговорить о тех, кто находится в замке.
— Замковые друиды. Едят, как люди, хотя им часто глазами, ушами и зубами служит омела! — докладывает Бранн, радуясь, что может быть полезным. — Растение выглядит обычным, но сосредотачивается там и стремится туда, где его цель, источник насыщения, её носитель. В некоторых случаях вытягивается по старым следам по второму разу, оживает от касания магии, истребляется ей же, но сильнее. Может убить малые волшебные создания, истощить большие, вытянуть силы из ши…
Хм-хм. И что парочку-другую трупов можно считать заметенными под очередной коврик очередного Дома!
— Бранн, — на него это непохоже, но Советник, видимо, отчаивается. — Есть ли что-нибудь важное, о чем я не знаю?
— Не уверен, — дергается ушко, а веки прикрывают хитрых фей. — А друиды чем-то недовольны? Обслугой? Едой? Комнатами? Я мало что могу посоветовать вам тут, Советник.
И это странно, но Ворона ни капельки не издевается. Однако хочет увести разговор к более безопасным темам.
— Идите, королевский волк Бранн, — машет рукой Советник.
Бранн только успевает приподнять брови, обозначая вопрос — куда, собственно, ему идти, когда в дверях появляется знакомая долговязая фигура Мэя, и Джаред облегченно вздыхает. Тут же спохватывается и принимает свой самый суровый вид. Не ожидавший настолько прохладного приема Мэй неосознанно отшагивает назад, и теперь Джаред вздыхает обреченно.
Кто-то из волков в любом случае понимает его неправильно!
Осознав, что Советник не в духе не по его душу, Мэй обходит Джареда по приличной дуге, приближаясь к задумчивой Вороне. Тихонько уточняет у Бранна, желая не отвлекать Советника от сумрачных и явно важных раздумий:
— Ты чего такой чумазый, неблагой? — любопытно склоняется, оглядывает следы сажи, слегка смазанной по лицу, поперек лица и по волосам. — И когда успел?
Бранн отвлекается от своих мыслей, растерянно оглядывает поднятые ладонями вверх собственные руки, как будто заметил на них сажу сейчас. Тянется в карман за платком, но его собственный — у Мэя, а тот, который пожертвовал ему благой, куда-то перекочевал. Боюсь подумать, куда, но Бранн вспоминает про салфетку, откинутую за завтраком Деем. Похоже, это была не салфетка! Кто бы различил в темноте.
Ох, этот неблагой с ума меня сведет!
Мэй, похоже, проникается проблемой — еще бы он не проникся! Острые ушки одновременно опускаются своими уголками вниз! — и тянется в свой карман, когда Бранн нащупывает и вытягивает на свет отрез ткани из одежды Франта!
Что Советник, что Мэй смотрят на нашего неблагого, совершенно оторопев. Признаться, я их понимаю. Бранн, нисколько не смущаясь повышенным вниманием, тщательно вытирает лицо, руки, а потом попросту отбрасывает тряпицу в камин.
У офицера Мэя натурально отпадает челюсть.
— Так ты?.. Так ты не пришьёшь? — офицер вместо слов прихватывает Ворону за плечо, проводя по швам и лоскуткам. — А зачем резал?
Советник настораживается — вероятно, понимает, что пропустил еще какой-то знаковый момент дуэли. И не сказать, что это понимание его радует. Взгляд Джареда все больше напоминает Белого змея, по мере того, как Бранн говорит. Очень спокойно и обстоятельно говорит.
— Я и не собирался пришивать, — сегодня Бранн от Мэя не шарахается, косится разве что и медленно выскальзывает из-под руки волка. — А отрезал затем, чтобы напугать благих ши. Их надо было напугать — и я напугал.
 
Мне кажется, в глазах у Джареда искрится что-то морозное синее, когда он отворачивается, оставляя расспросы Мэю, еще не пострадавшему сегодня от хода мыслей Вороны. Пусть расспросит, а Джаред послушает. И потом еще разок уточнит ход дуэли у Мэя, основную схватку он видел несомненно, но чтобы подойти к Лесному лорду в нужный момент, Джареду тоже требовалось время. Наверное, отвлекся, заторопился, когда увидел, что Франт повержен.
— Напугать? Чтобы напугать?! — Мэй все ещё не совсем верит, что у Бранна могут быть и обычные объяснения своему поведению.
Офицер ошарашен, но это не мешает ему перехватить выскальзывающую Ворону еще раз, ближе к воротнику. Бранн поджимает губы и продолжает медленно отшатываться.
— Конечно, — сам он на редкость бесстрастен, среди его мыслей успевают мелькать схемы. — Благой Двор отчего-то решил, что неблагой не может быть страшным. Я могу. Но это не значит, что я самоубийца: ходить в одежде своих жертв.
И пожимает плечами! Для него это нормально! И объяснимо! И совершенно логично! Да ты хоть приглядись к волкам, Бранн! Как они реагируют на твои слова?
О! Мне удалось добиться вдумчивого взгляда на ошарашенного Мэя, разве что не поднявшего шерсть на загривке, и на отстранившегося Джареда, прикидывающего, что ему делать с паникующим Благим Двором — при самом плохом раскладе.
Ну и что ты думаешь теперь, Бранн? Только не вслух!
«Реагируют не так, как Дей»? Серьезно? Бранн, ты безнадежен.
Неблагой то ли не слышит меня, то ли его все-таки не трогает мое мнение, Бранн оборачивается к Мэю, который вздумал уточнить что-то о вчерашней дуэли. Советник прислушивается, что не мешает ему одновременно строить свои планы и продолжать мысленно интриги с учетом нового фактора — если подсчитать все лоскутки на куртке Вороны, можно начинать впадать в панику. Ну, обычным ши. Которых и учитывает наш продуманный Советник. Для необычных, я полагаю, у него планы посерьезнее и поинтереснее.
Те же Финтан, Фордгалл и пока лишь заявившийся Флинн. Думаю, Джаред сосредоточен на том, чтобы не дать им использовать Бранна в своих играх. Что бы лесовики ни задумали!
Мэй наконец перестает расспрашивать Бранна, однако не удерживается от вопроса напоследок:
— И где ты так лихо научился отрубать головы? — Мэй интересуется совсем тихо, будто по секрету. Его это волнует как воина и волка, от неблагой птицы он подобных умений явно не ждал.
Наш неблагой тоже переходит на шепот, доказывая: на что-то он все же реагирует как положено! Впрочем, его ответ…
— На болоте. Там было довольно много умертвий и упырей, им голову отрубить труднее. Живые противники не такие… — подбирает слово, не глядя на вытягивающееся лицо Мэя, — упругие. У болотников мышцы плотнее и жестче. То есть были.
Офицер недоверчиво смеряет неблагого взглядом:
— И откуда такой опыт?
Да, раз неблагой рассчитал удар… Должен быть первый, который он не рассчитал. Хотя я не понимаю, отчего Мэй считает, будто при Неблагом Дворе некому рубить головы. Бранн мог вынести этот опыт оттуда же…
— На нас с королём Деем по дороге напало одно достаточно неразумное создание…
Я вижу, как перед внутренним взором Вороны встает место силы, слепой Дей, отброшенный вперед, каменные лезвия, слишком широкий замах и отрубленная голова друида. Нда уж. «Достаточно неразумное создание»! Потом в его памяти мелькает обезглавленный Паук, и Бранн поправляется.
— Ну, может, пара неразумных созданий. И у меня была возможность потренироваться.
 
Ворона на этот раз почти выскальзывает из-под руки Мэя, но офицер и теперь не замечает попытку вывернуться. Глубоко вздыхает, перешагивает ближе, устраивает ладонь на плече неблагого удобнее. Гнутые брови Бранна трагически заламываются.
Да, не всё ему запутывать благих! Благие тоже умеют быть сложными собеседниками!
Однако мироздание, видимо, благосклонно к нашему неблагому — открывается секретная дверца, из которой показывается Дей.