Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)
— Если уж принцу Леса так не терпится увезти жену из нашего дома, пусть возьмет Гвенн. Они подходят друг другу, и нет принца родовитее, чем Финтан. Это сблизит нас, как ты и хотел. Джалрад, как я знаю, тоже просил руки Алиенны для своего племянника…
Дей глубоко вздыхает, имя любимой жены, супруги, нареченной против воли, будит чувства, кольцо пульсирует в такт с сердцем, а ещё греет, словно моя госпожа все еще рядом с ним. Заканчивает уверенно:
— Мы договоримся. Ты хотел упрочить связи с домом Неба, и теперь это возможно.
— Ты вернулся вчера, что произошло за это время?
Мидир догадывается, не может не догадываться, он искушен в интригах, наш король, поэтому пока не видит очевидного: его сын счастлив.
— Мне о чем-то не доложили?
— Отец, Алиенна — моя жена, — тихо произносит Дей. Выпрямляется гордо, готовый защищать ее и свое счастье.
— Я так и знал, что этим все закончится!
Кубок с ближайшего столика летит в стену, все-таки волки все напрочь безумные. Майлгуир с трудом подбирается, сощуривается, поспешно прикидывает в уме.
— Постой, не торопись, все еще можно отменить. К чему тебе она?! — в этих словах столько годами сбереженной боли, рухнувших надежд, непонимания, досады. Не такой судьбы желал король своему сыну. — Ты еще так молод, к твоим услугам любая! Развлекся бы, выйдя в Верхний… С солнечными — одни беды!
— Я пробовал с другими, папа, — принц, пожалуй, чересчур смел: перебить отца! — Не единожды. И с теми, кого ты мне подсовывал, и со смертными. Женщины Верхнего влюбляются, словно кошки, в того, кто привел их… — Дей поводит плечом, будто сбрасывая тяжелый плащ, он не хочет говорить об этом, даже вспоминать не хочет, не сегодня. — И теряют свободу воли. Мне нужна только Лили. Может, земному королю тоже нужна была лишь его возлюбленная? Меня всегда интересовало, как Этайн смогла вспомнить Эохайда?
М-м-м… Вот оно что! Принц хочет сказать, что отец сам не без греха, как сказали бы земные? Или… что Мидир тоже любил когда-то? Это не праздный интерес, но сейчас вопрос звучит просто пришедшимся к слову.
Король морщится, прислоняет пальцы к виску, будто справляясь с сильной головной болью. Прошлое немилосердно. Настоящее, впрочем, тоже немилосердно к королю дома Волка.
— Все было не так. Друиды… Она очнулась… Хватит об этом! Достаточно нам одной девятилетней войны из-за женщины. Если тебе настолько нужна Алиенна, сделай так, чтобы дядя принцессы не смог оспорить брак.
Дей смотрит на него исподлобья, и король ахает. В темных волчьих глазах — полное смятение.
— Ты уже это сделал! Ты думаешь, она полюбит тебя? Надеюсь, она сказала «да»? Ты не применил силу?
— Раньше тебя это мало когда заботило, папа! — срывается Дей.
— Поэтому и предостерегаю. Не стоит повторять всех моих ошибок. Ты можешь посадить птицу в клетку, но сами старые боги не заставят ее петь! Моего разрешения ты не получишь!
— Не знаю, чем тебе так не угодила Алиенна, и не хочу знать! — рычит Дей. — Мы с ней — муж и жена по всем законам, земным и небесным! И нас уже не разлучат ни королевская воля, ни интриги домов!
Дей подходит к отцу и стягивает перчатку. Золотое с черным, кольцо истинной любви горит на его пальце.
— Дей! Нет! Дей, только не ты!
Мука в голосе короля ранит даже меня. Майлгуир долго молчит, закрыв лицо. Говорит сдавленно, не отнимая рук:
— Мне всем нравится Алиенна, — и замолкает.
Голос монотонный и глухой, верится в это с трудом. Если бы Мидир знал, чем обернется дело, я уверен, он бы сам закинул крошку-принцессу к ее родителям, в догорающую Золотую Башню.
— Отец, но ведь вовсе не обязательно, что мы…
— Дей, мальчик мой! Не прошло и полгода — полгода! — всхлипывает Мидир, — как умерли те двое, у кого эти кольца проявились в последний раз. Проклятие снять невозможно не потому, что никто этого не хочет! Или никто не пытался, — король отнимает руки от лица. Печально смотрит на взрослого, красивого сына, наследника, надежду. — А потому что никто не знает точно, в чем оно состоит! «Пока Иная, прошедшая моим путем, не подарит истинному королю, что взято быть не может». Что-то про покаяние и про жертву. Я думал, может быть, дело в детях… или в любви… Что только не делал!
Дей ждет, отец никогда не рассказывал так много о себе, но тот ни слова более не говорит про ту давнюю историю. Он говорит о нем самом:
— Сынок, я… — голос короля прерывается, старший волк никогда не был так откровенно слаб. И так восхитительно силен. — Быть может, был излишне строг, но я всегда любил тебя! Не думал я, что тебе придется платить мои долги. Мне казалось, я за все заплатил уже с лихвой.
Руки на лице смыкаются плотнее, белеют, словно вдавливая слезы обратно, плечи содрогаются. Они без слуг, без охраны. Дей обнимает плачущего отца — первый раз на моей памяти. И долго молча сидит рядом.
— Зачем ты заставил Алиенну покинуть покои? — спрашивает Дей. — Она ведь не хотела.
— Твоя сестра просила меня об этом, — отвечает Мидир почти спокойно. — Сказала, что ей одиноко, а Алиенна — ее подруга.
— Подруга, значит, — еще более спокойно повторяет Дей…
Гвенн караулит у дверей не хуже стражников. Улыбается и кланяется до пола.
— Весь Черный замок полнится слухами о том, как наш принц весело провел время! Бедняжка Лили! У нее, видно, не было выбора, кроме как подчиниться! Может, мне сходить, вытереть ей слезки?
— Гвенн, ты обманула меня, — спокойно произносит Дей. Он оскорблен, рассержен, озлоблен — был вчера. Теперь он равнодушен, и это много страшнее. — Своего брата. Своего принца. Будущего короля.
— Нисколько. Просто не договорила. На вопрос, кто ей дорог, Лили посмотрела на Джареда, — елейным голосом говорит Гвенн. — А сказала, что ты — весь ее мир. Никогда не понимала подобного. Словно вьюнок, обвивший дерево. Я рада за тебя, братец, искренне рада, ведь ты получил, что желал… Интересно, если дерево вдруг запылает, что произойдет с миром глупого доверчивого вьюнка?
Вот это она зря: о вьюнках Дей с некоторых пор очень хорошего и однозначного мнения. Да все зря! Все сказанное разозлило бы Дея вчера, сегодня ему настолько все равно, что у меня от лютого холода его взгляда сам собой заворачивается хвост!
— Хорошо, что ты откровенна хотя бы сейчас…
Все же мой Дей — истинный волк! Он яростен и горд, он не собирается спорить, отрицать слухи о своем насилии над Алиенной, хоть ему и горько это слышать, почти невыносимо. И он не будет обсуждать хоть что-либо из сегодняшней ночи.
— И лишь поэтому жива. Знаешь, ты удивительна, принцесса Волка! — невесело улыбается он, и Гвенн мгновенно подбирается в непонимании, что это — похвала или оскорбление? — Ты смогла уничтожить то теплое чувство, что я испытывал к тебе. Мое доверие и мою любовь.
Гвенн отшатывается. Незнакомец, говоривший с Гвенн голосом брата, не злится, не поддается на обычные уловки.
— Либо ты станешь женой Финтана, либо я до конца жизни не обмолвлюсь с тобой ни словом. Никаким — ни гневным, ни братским. Тебе решать.
— Нет, только не это! Прошу тебя! Я просто… Не могу жить без тебя!
Задыхается, смотрит с отчаянием, готова признаться в своей слабости сколько угодно раз. Не крутит и не лжет, ей уже не до обмана. Гвенн теряет самое дорогое, она теряет свою жизнь!
— Спутать любовь с жаждой обладания легко. Но они разные по сути. Ты слышала, Гвенн. Мне больше нечего добавить.
Дей вздыхает сердито, но это чувство никак не относится к Гвенн: он зол на себя вчерашнего.
Брат выглядит настолько другим, что Гвенн не понимает, что ответить. Кажется, она не понимает даже, о чем он говорит.
Завидев принца Леса, она уходит, почти убегает, не желая, чтобы еще и он видел ее унижение. Гвенн в полной растерянности, ей страшно и больно как никогда. Но мне ее почему-то совсем не жаль.
— Позвольте вас поздравить, — Финтан шутовски отвешивает поклон Дею. — Вы выиграли, а я умею проигрывать. Принцесса ваша, — словно передает чашу на пиру. Или кубок турнира победителю. — Надеюсь, ей понравилось.