Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

Король смотрит на сына, с усилием отворачивается, понимая, что не может на этот раз защитить. Не сейчас. Не от этого. Прячется за злостью:
— Эти проклятые кольца! Земля все же дает нам что нужно, но — именно дает. Мы живем, пусть плохо, но живем! Каких бед натворит принцесса Солнца, владея силой друидов, не знают даже старые боги! — теперь король возвращается в тусклое настоящее, его заботой снова становится только королевство. Вещи. — Она уже чуть не сожгла было замок!
О, Финтан просто мастер! Кто еще мог доложить волчьему королю? Дей ждет продолжения, сощуривая глаза, ставя зарубки в памяти.
— А зима… — улыбка Майлгуира полна боли, он словно упивается этим. Оглядывается на Дея, улыбка уходит, даже король не может не сочувствовать сыну, но продолжает пытаться остановить. — Что зима? Пришла не вовремя, уйдет непонятно когда, подобное не ново. Однажды она длилась десять лет. Но когда-то закончится. Когда-то заканчивается все. И любовь, и боль.
— Она очнулась, — повторяет Дей главное. Ему дела нет до остального. — Как найти друидов?
Торопливые шаги, и стражник, взбежавший по крутой лестнице, склоняется в поклоне. Испуган так, что не может скрыть дрожь рук, и кладет кисть на рукоять меча. задыхается, не то от бега, не то от ужаса.
— Мой король, Не-сущие-свет… Они явились!
Друиды всегда являются сами, особенно — избранные, Не-сущие-свет, владыки над жизнью и смертью. Они приходят, стоит лишь призвать их. Подумать о них.
Дей выглядывает в окно.
Три серые тени, непонятно, мужские или женские, стоят перед рвом. У них нет ни имен, ни лиц. Пересекут порог, только следуя зову.
— Пропустите их! — кричит волчий принц.
— Нет! — приказывает король, вроде негромко, но явственно. Тени остаются за порогом, не в силах навредить или помочь оттуда. Майлгуир отворачивается от пламенеющего взгляда Дея. — Это мой дом!
Он может рычать сколько угодно, но я чую, а Дей знает, король всё ещё хочет защитить сына. Пусть и знает, что здесь он не властен. Невозможно защитить от любви, такой любви, истинной и горячей.
— Это моя жена! Пропусти их, отец. Или я уйду вместе с ней.
Это не угроза, но король вздрагивает, отвернувшийся Дей не видит, выглядывает в окно и кричит:
— Я разрешаю вам вход под крышу этого дома! Я принимаю на себя всё, что последует за вашим приходом.
Дей запинается на миг, а вздрагивает не только король, Джаред смотрит с мукой, Меви — пораженно, не ожидая этого от волка, Грей скулит жалобно, ему виднее, что несут с собой Не-сущие-свет.
— Мое слово, мой зов!
Король неохотно, вымученно кивает, это движение дается ему против воли, лицо бледнеет, он готовится столкнуться с тем, что положило начало истинному мраку в королевстве ши, с тем, что слишком дорого обходилось всегда, а его семье — особенно. Расплатой за любовь.
Друиды, поднявшись сизым дымом, оказываются в башне. Меви дрожит, Грей прижимается к ней, готовый к прыжку, страх, что бросает в последний бой, глухо клокочет в его глотке. Джаред проводит рукой по мечу. Пусть не выручит, но так спокойнее.
— Спасибо, Избранный, мы поможем тебе.
Голоса. Их голоса шелестят мертвыми осенними листьями, скрывающими бережно вырытую яму. Будь осторожен, мой Дей, в этих листьях притаились и змеи!
— Помогите ей! Вы можете помочь ей?
Мой Дей просит не за себя, он готов платить любую цену, я боюсь, что друиды это тоже чувствуют. Самое главное свое сокровище он не отдаст, но мой Дей богат, истинно богат.
Тени бормочут что-то, благодаря, истинно благодаря, действительно признательные, что не может не пугать, мой хвост сам свивается в спираль, мне зябко, мой Дей. Что ты согласился отдать им, что их радует настолько?.. Водят руками, затем кружатся вокруг Алиенны в своем призрачном танце. Очертания размываются, это туман, серый и ватный.
Пахнет горелым! Ши не жгут осенние листья, но за людьми такая привычка есть. Солнце с трудом пробивается сквозь дым, я теряю Алиенну из виду. Дей — тоже, он подается вперед, но король удерживает его за плечо. Сгореть прошлогодним листом в этом мареве легко даже ши королевской крови.
 
Друиды замирают. Края их одежд все ещё свиты дымными прядями, щупальца распадаются неохотно, прячась до поры до времени, скрываясь, но не уходя — оплетая руки и тела. Это даже не морские гады, мой Дей, не волшебные звери, это что-то внутреннее, ставшее внешним. Возможно, под одеждой и нет ничего, кроме дыма? Однако слова их тверды. Они падают камнями:
— Цвет. Папоротника.
— Цвет папоротника? — ошеломленно повторяет Джаред, переглядывается с Меви, бросает осторожный взгляд на короля, упирается в невозмутимого Дея. — Где его взять в эту стужу, в этом мире?
— Мы поддержим ее. Ненадолго.
Друид шипит, его голос похож теперь на заливаемое водой пламя, только что горевшее, но слишком буйное для жизни. Я боюсь, мой Дей. Что их зажгло? Не-сущий-свет ещё раз проводит рукой над Алиенной, обращаясь только к принцу:
— Ее свет быстро гаснет. Торопись, Избранный. На окраинах нашего мира
его еще можно найти. Или…
Ох уж эти паузы! И без того не внушающий доверия шелест наводит на мысли о затаившемся в яме драконе. Если бы, конечно, эти драконы ещё существовали, говорят, всех переловили. Но лучше бы змеи!
— …или за его пределами.
— Темные земли… — шепчет волчий король и прикрывает глаза.
— Неблагой Двор! — отзывается Дей.
Он рад своей догадке, надежда ещё есть, однако остальные выглядят вовсе не такими обнадеженными. Ох, мой Дей, как долог путь! Я боюсь за тебя!
— У них еще есть ма-а-агия, — шепчет тень слева. — Принеси…
Внутри дымного серого мелькает что-то яркое и зеленое, мелькает и пропадает, заставляя усомниться в увиденном. Что означает сочный цвет жизни, страшно даже задумываться, как и о том, кто был погублен ради этого. Возможно, феи вовсе не улетели.
Мой Дей, я прошу, я умоляю, будь осторожен!
— Принеси цветок! — чуть громче повторяет третья тень. Требуя. Приказывая.
Приказывать принцу имеет право лишь отец, но молодой волк кивает, он готов бежать прямо сейчас, не спрашивая разрешения короля. С Не-сущими-свет разговаривать иначе нельзя. Они злопамятны, обидчивы, могут легко передумать.
— Он поедет не один, — как обычно негромко, но выразительно говорит Джаред.
Ему вовсе не нравится отправлять Дея в столь опасный и дальний путь одного. Каких только страшных историй не рассказывают о землях Темного мира!
Майлгуир ничем не показывает, но он признателен советнику. Джаред добавляет с почти незаметной издевкой:
— Хоть десять раз скажете слово «Избранный»!
Ты прав, Джаред, прав. Мой хвост совсем захолодел, мне страшно от твоего ровного мужества. И от пламенного мужества Дея. Сколько уже этих Избранных упокоилось под холмами!
— Только он сможет спасти ее, — шипит тень по центру. — Остальные погубят!
На плечах Не-сущего-свет мгновенно поднимаются и тут же опадают трепещущие щупальца дыма, спорить опасно, хотя Джаред бы поспорил. Но он отступает со вздохом, подчиняясь отстраняющему движению волчьего принца.
— Береги ее, — говорит ему Дей и гладит заскулившего пса.
— Дей, сын мой! — восклицает Майлгуир. — Не верь им! Там даже земля и вода ядовита! В Неблагом Дворе одни безумцы!
— Неужели большие, чем мы? — усмехается Дей.
— Друиды уже обещали помочь однажды… — Майлгуир продолжает пытаться, пусть даже сын возненавидит его потом, главное, чтобы остался жив! О кольцах в этот момент король забывает.
— Значит, они говорят правду!
— Они обманули! — глаза короля блестят непролитыми по своей любви слезами, отчаянием, бешенством и только неблагие знают, чем ещё. Майлгуир заставляет себя слушать.
 
Кажется, он решил идти до конца, обнажить душу, рассказать сыну всё, что произошло тогда, в надежде остановить, удержать. Спасти.
— Они вдохнули в Этайн слишком много силы! Она пробудилась, вспомнила все и прокляла — меня, мой Дом и наш мир, где любовь под властью магии сменилась желанием. Наш ребенок умер.