Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

— А потому, что нам можно не выходить раньше, — Бранн склоняет голову и улыбается, глядя на тебя, мой волк. Впрочем, быстро серьезнеет. — И вообще не выходить, — Ворона иногда изъясняется не сильно понятно для меня. Да, мой Дей, немудрено, что ты его тоже не понял! — Надо только потренироваться, слишком многое ты резко во мне поменял.
Бранн отступает на пару шагов, зажмуривается, неуловимый твоему глазу миг — и на перилах сидит ворона. И лязгает вершковыми волчьими клыками!
Да, мой Дей, тебе не кажется! Ох, не упади! Ну не смейся так!
Лязг раздается над самым твоим ухом! Он сейчас тебе что-нибудь откусит!
Ах, нет, прошу прощения! Ворона тоже веселится, не имея возможности успокоиться: как только лязгают зубы, он смеется опять, а как только он смеется, зубы лязгают! Да прекратите же оба! Хоть клюв ему поймай!
Зеленые птичьи глаза полны неблагого веселья, крылья разгоняют воздух, но в целом, Бранн, кажется, благодарен. Мгновение — и он в своем обычном виде, сидя на кровле, пытается отдышаться. И нет, я думаю, говорить, что у него сейчас волчьи уши, не лучшее решение. Ушки его нежны и трепетны, а тут такой благой подвох нарисовался. Ворона — Вороноволк? — встает опять, отряхивается, примеривается, оборачивается.
Мой Дей! Держись за перила!
Ну и что, что волчьи ушки теперь шевелятся на птичьей голове! Зато нет клыков в клюве… Ну, то есть вершковых нет, а так-то, похоже, есть… Ты так смеешься, мне щеко-о-отно! Да что вы за дети! Успокойтесь!
Ворона, не в силах унять свой веселый грай, падает за перила! Ох, мой Дей! Осторожно, не кидайся столь резво следом! Он же ворона, а чем ему можешь помочь ты? Ты не умеешь летать! И прикидывать, как можно перелезть через перила, чтобы проверить, не расшибся ли Бранн — не лучшая идея, мой волк!
А вот и сама Ворона! Вот видишь, хоть и в странном виде, а проносится мимо тебя!..
После очередного виража присаживается на перила, поправляет перья — и снова перед нами неблагой ши. Трясет головой:
— Так, а теперь серьезно! — хмурится изо всех сил, но в глазах по-прежнему парят озорные феи. — Дей, ты когда-нибудь летал?
— Летал ли я?.. Не перескакивал через глубокий овраг со скользкими склонами или несколько вряд упавших деревьев, не переносился из окна в окно разных башен на спор с закрытыми глазами, собрав мордой все камни и переломав пару ребер, а именно летал?
— Да, — дотошно уточняет Бранн.
— Н-нет, видимо, нет!
Ох, мой Дей, у тебя голос слегка подрагивает от смеха, прекрати вспоминать ворону с клыками!
— Тогда у меня новости! — Бранн улыбается многообещающе. — Пусть и не такие, которые прогремят на все королевства. До тебя, король Дей, мне ещё расти и расти!
Наш неблагой договаривает это и растворяется на секунду опять, а потом вместо привычной вороны на крыше рисуется огромный орел. Действительно огромный, мой Дей! Он легко может унести на своих крыльях не только тебя, но и еще троих взрослых волков! Наверное, даже в доспехах!
Впрочем, когда первое удивление проходит, становятся видны небольшие детали, по которым всегда можно отличить именно нашего неблагого, да, мой волк: перья слегка топорщатся под разными углами, глаза отливают изумрудной зеленью, а с левой стороны прилипла неизменная ягодка клюквы.
Бранн наклоняется, позволяя усесться ему на шею, недовольно подкидывает моего волка небольшим усилием мощной спины, заставляя вцепиться в перья на шее, а потом — после недовольного квохтанья — обхватить ее саму.
Гладкие маховые перья скользят под пальцами, но Бранн, кажется, доволен результатом, в сгущающихся сумерках он расправляет большущие крылья, а потом мы отрываемся от земли!..
То есть сначала падаем, а потом уже летим. Да, отрываемся от крыши, а не от земли! Конечно, земля еще дальше, да, мой Дей, но туда лучше не смотреть, слишком страшно. И нечего! Нечего меня девчонкой обзывать! Ну и что там может быть такого красивого, чтобы я…
О! Мой Дей!
Мы парим между двумя мирами, рассекая теплый и приветливый воздух! Сверху нацеливается шпилями самых высоких башен Город отражений, потихоньку сияя в звездном свете, очерчивающем грани темных построек, а снизу сияет разноцветными огнями феечек-фонарей Золотой город неблагих! Под нами раскинулась целая панорама, внизу собралась радуга огней, а один, такой же золотой, как сам город, бежит и бежит, не останавливаясь, по громадной дуге, части большого очертания. Помнишь, мой Дей, мы по нему проходили днем?
 
Солнце тянет золотые лучи к тянущимся друг к другу шпилям, и словно поэтому между двумя городами появляются…
Ох! Золотистые тонкие облака!
Сияние солнца заставляет их отсвечивать яснее, в них клубится и копится что-то родное, но почти забытое, как колыбельная матери, то, что знакомо или должно быть знакомо всякому ши, да, мой Дей, вне зависимости, благой ты или неблагой. Или вообще волковорона, как наш Бранн!
Орел бесшумно закладывает вираж — только свистит в ушах ветер, и мы нацеливаемся прямо на облако! И дергать бранновы перья бесполезно, мой Дей, да, похоже, нам обязательно надо попасть именно туда!
Внутри золотого скопления… странно. Мягко и тепло, а не душно и влажно, как, казалось, должно было быть! Золотое облако окутывает ваши фигуры, и мою! И мою! Ах, мой Дей, держи меня! Меня оторвало от твоего плеча, это не я, я бы не стал!..
Нет! Нет! Меня отрывает от тебя все равно! Мой Дей! Прощай, передай привет Лили-и!
Золотые облака сияют много выше, с каждой секундой расстояние увеличивается, а мне остается только прикрыть глаза…
Вздохнуть! Зажмуриться!
Вот уж не думал, что мой конец будет таким странным! Сложить гребешок в неблагих землях, сдутым со спины волка, сидящего на спине орла, который на самом деле Ворона. Очень запутанно!
И где же удар? Я успел додумать очень длинную мысль! Ах, нет, я чувствую порыв воздуха! Ой, кажется, вот!..
И-и-и?..
Почему я не умер? Почему так мягко? Кругом что-то гладкое и гибкое… ах, ну да, это же перья! Можно открывать глаза и осторожно идти к моему волку, сидящему чуть впереди. Перья, правда, выглядят страннее, чем я помню, а может у меня уже перед глазами сияет, но они смотрятся позолоченными! Орел под моими лапами вздрагивает, похоже, ему сложно терпеть движение против роста перьев, хотя у самого они так от природы торчат! И вообще, я маленький! Маленький и незаметный!
Спасибо, мой Дей, с твоей помощью последний рывок получается очень быстрым! И я никогда раньше не замечал, до чего у тебя уютные руки, мой волк! Что это значит, «а я не замечал, Луг, что ты умеешь летать»? Я не умею! Тебе показалось! Вы же меня подхватили! Успели! И немножко вернули свой сегодняшний долг! Я один, такой маленький, спас вас, оболтусы, больших! Уж вы-то должны были исхитриться спасти небольшого меня! А вот и нет, я сразу не сомневался, что спасете! И нечего меня по гребешку гладить! Это кто тут вообще нервничает?!
Ах, ладно, мой Дей, когда ты дуешь на меня, я перестаю нагреваться и волноваться. И все равно, мой волк, подержи меня ещё чуть-чуть, я больше не доверяю этим неблагим ветрам. Чтобы удержаться самому, тебе, я вижу, хватает и твоих длинных ног — если скрестить их за шеей Бранна. Орлу это, похоже, неудобств не доставляет, но к облакам он не возвращается, потихоньку снижаясь туда, где мы проходили утром.
Да, мой Дей, ты тоже узнаешь? Вытянутый и широкий проспект, по которому тянутся видимые даже с высоты переливчатые линии рисунка — именно по этой дороге мы шли. Неблагие дома рисуются какими-то неправильными формами, хотя некому любоваться их вычурностью, на улицах почти никого не видать, светят только феи в стеклянных фонарях. Закатные лучи удерживают на небе золотые облака, а перед нами вырастает лавка крошечной Фаэ.
 
Бранн приземляется очень мягко, будто регулярно катает кого-то на своей шее. Дожидается, пока мы спустимся, встряхивается — и перед нами опять привычный неблагой в лоскутной куртке. Признаться, я немного по нему соскучился.