Темное пламя. Дети Проклятия (СИ)

Ох, мой Дей! Как хорошо, что у тебя отменная реакция! Если бы ты не поймал его, наш неблагой раскроил бы себе затылок обломками поверженного Камня!
Побежденное отражение улыбается гадко и довольно напоследок. Исчезает, истончаясь и уносясь вверх темным язычком пламени. Оно возвращается в свой город, оставляя нас на улице, освещенной беспокойно парящими в фонарях феями.
— Бранн! Бранн! Да Бранн же!
Ох, не тряси его, мой Дей, неблагому и так прилично досталось. На лбу краснеет след от кулака, выбитый меч все ещё валяется далековато от хозяина, бока под лоскутной курткой, я уверен, тоже изрядно помяты. С ладони стекает кровь, словно ободрали свежеподжившую рану, и ободрали основательно! Главное — Ворона дышит, он скоро придет в себя, я знаю! Да, знаю, мой Дей, не волнуйся так!
— Бра-а-анн!
Феечки в фонарях тоже обеспокоены, они стучат в стекло крохотными ручками, куда-то указывают, но нам не до них.
Ну вот! Я же говорил! Зеленые глаза нашего неблагого, конечно, поначалу выглядят не слишком осмысленными, острое ушко дергается, улавливая стук из фонарей, Бранн резковато садится, можешь отпускать его, мой Дей, Ворона явно в порядке.
— Бранн! Ты как? — но лучше, конечно, уточнить, да, мой Дей, а то эти неблагие…
Что-то не так! Бранн оглядывается, словно не узнает это место, сверлит тебя взглядом, ушки опять подергиваются нервно и мелко, как днем.
— Как? — голос немного срывается. — Как я? Я?! — глаза Вороны округляются, воздуха ему немного не хватает, и вообще он производит впечатление паникующего, что Бранну в принципе не свойственно.
Ох, мой Дей, лучше не думай — не мог он потерять память от одного удара в лоб! Феи бьют кулачками по стеклянным фонарям, пищат отчаянно, но это так незначительно, что можно не обращать внимания.
— Ты! Ты! Ещё как ты! — не тряси его за плечи, мой волк, неблагой пытается отдышаться. Хотя я понимаю твое беспокойство. И разделяю. — Ты — Бранн, третий принц Неблагого двора! А с некоторых пор — королевский волк двора Благого!..
Бранн кладет свою руку поверх твоей, мой волк, кажется, просит подождать, перестать трясти его настолько яростно. Он улыбается и дышит спокойнее, глаза возвращаются к обычному размеру. Уши, правда, все равно подергиваются.
— Спасибо, Дей, мне было бы очень интересно послушать, какого ты обо мне мнения. Я переживал, особенно после сегодняшнего дня… — пока Ворона вздыхает, слышно раскатившееся по городу эхо какого-то удара. А вот феечки, наоборот, затихают, как мыши под метлой. Бранн заметно бледнеет, пот течет по его лбу. — И я помню, кто я таков, благодарю за заботу. Но меня беспокоит вопрос: как я, почти целый, — кряхтит, осторожно выпрямляясь, — третий принц Неблагого двора, почти целый королевский волк двора Благого, — мне кажется, или Бранн смеется? — и полный, образцовый остолоп, допустил, что мы с тобой находимся на улице после заката?..
Удар-удар-удар-удар! И два! Считая первый, еле слышный: всего семь! Небеса опасно чернеют.
— Ты помнишь, Дей, что говорил про опасность на входе в Золотой город?
Бранн медленно встает, пошатываясь. Феи в фонарях приседают в испуге, закрывая лица руками, их крылышки дрожат быстро-быстро.
Ворона отряхивается, идет за мечом, поднимает и вкладывает в ножны.
— Так вот, это все не касается Золотого города днем. Но очень даже касается Золотого города ночью.
Вдали, там, где жмется к земле дворец и парит башня королей, в небо взмывает силуэт Семиглавого змея.
  
Глава 19. Змей семиглавый
 
Над ночным городом разносится переливчатый рев.
Голос зверя нарастает в громкости и становится напевным, так, говорят, поют самые большие морские гады, именуемые китами. Только это не кит, а неблагой змей, кружащий пока над центральной частью. Небо темнеет, а потом вспыхивают шары из искр, только слишком далеко, невозможно поручиться.
Бранн возле тебя, мой волк, смахивает пот. Задев ободранной рукой рукоять кинжала, морщится, но никуда не торопится. Как будто сзади к вам не приближается вытащенное Счастливчиком чудовище.
 
— У меня для тебя, Дей, две новости. И обе хорошие, — интересное начало, что тут скажешь. — Выбора бежать у нас сейчас вовсе нет, есть выбор сражаться или сжираться.
— А вторая новость?
Мой Дей, я не понимаю, почему ты согласен, что эта новость была хорошей.
— А вторая новость: у нас действительно есть шансы победить, — но Бранн все равно какой-то не слишком радостный, мой волк. — Если разбудить Цветок по-хорошему и найти описанное в древних манускриптах слабое место змея.
Семиглавый меняет тон своей трубной переливчатой песни. Теперь в ней слышна ярость.
— Ну вот, он меня почуял, — Ворона тяжко вздыхает. — Всегда любил полакомиться магами! Стой, пожалуйста, ровно, Дей. Нам надо вернуть силы.
…и без предупреждения выставляет вперед раскрытые ладони. Окровавленная и просто оцарапанная руки успевают вызвать вопрос, когда с них срываются упругие воздушные волны, все набирающие силу, становясь похожими на ураганный ветер.
Мой Дей, я не понимаю, как тебе удается держаться на ногах!
Даже голос Семиглавого отодвигается… Зато вместе с бьющими в грудь волнами к тебе возвращается бодрость, мой волк! Магическая часть отлетает, удесятеренная, к Вороне. Наш неблагой сразу выглядит лучше, бледность кожи пропадает, а в изумрудных глазах снова появляется озорной блеск. Пострадавшая сильнее ладонь с цветком мгновенно схватывается корочкой.
Семиглавый завывает злее, гораздо злее! Мне чудится, мой волк, эта злоба направлена персонально на Бранна. Или кого-то из его дальних родственников. Или не очень дальних. Например, деда, да, мой волк, того самого ши, который укротил и использовал змея. Да ещё и усадил на свой дворец! Украшением! Закрывать дыры!
Бранн тоже разбирает новые ноты, мрачнеет:
— Прекрасно. Сегодняшний день стоит превратить в легенду, ибо эта опасная тварь не желает забывать о прошлом, — оборачивается к тебе. — Как думаешь, Дей?
— Думаю, нам точно не стоит умирать сегодня, — мой волк! Какой азарт! — Завтра важная встреча!
Ворона тоже приободряется, но время разговоров прошло — над вами пролетает со свистом, рассекая воздух кожистыми крыльями и высекая искры шипастым хвостом из мостовой, сам Семиглавый. Стоит вам броситься в стороны, змей заворачивается спиралью на месте, что возможно благодаря семи подвижным головам, и выдыхает из ближайшей что-то неразборчиво-темное.
Бранн заталкивает тебя за ближайший угол, спешно подбираясь и сам. Что бы это ни было на вид, по ощущениям — самое настоящее пламя, мой волк!
Обжигающий жар проходит волной над вами, темная кромка огня исчезает, но волосы на затылке Вороны слегка загибаются от жара. А после пламени праздничным салютом приходят искры.
С противоположной стороны дома спешат опуститься две других головы, раскрывая пасти. Семиглавый тяжко плюхается на мостовую, чем пользуется Ворона, снова с усилием дергает тебя за руку дальше, дальше! В проход между домами, куда можно свернуть и опять разминуться с обжигающим пламенем. Кокетливые искорки позади отсвечивают радостно, появляется ощущение нереальности, сновидения…
Бранн трясет тебя за плечо, мой волк, не просто так:
— Надо выиграть время и пространство! Я обернусь, хватайся быстро!
Над вами нависает очередная голова змея, на сей раз с усами. Бранн сердито щурится, тащит тебя проулками дальше, но некуда повернуть, огонь уже отовсюду! Семиглавый пытается попасть струями пламени, выдыхая их, видимо, в разных направлениях вам вслед.
 
Я тоже не знаю, как Ворона определяет безопасный путь, но факт остается фактом — вам каждый раз удается опередить темное пламя, забежать вперед хоть на полфута, хоть на один поворот, и понаслаждаться исключительно видом искр.
— И это называется, я не хотел будить Цветок в неподходящей обстановке!.. — успевает Бранн ворчать на ходу. — И это называется, я рассчитал время!